Колыбель тишины

За высокими прутьями продолжается полоса темно-зеленых растений, особенно здесь густых и прекрасных. Солнце не может через их плотную защиту опалить землю, чем обитатели клетки активно пользуются, развалившись в благословенной тени, зевая во все зубы и равнодушно избегая взглядами столпившихся зрителей. Из всех только один зверек проявляет к людям интерес, да и то подбирается бочком, притворяясь, что не при делах. У него мягкое пушистое тело, черные полоски на спине и бархатные ушки. Глаза поблескивают. — Роан, — говорит Настя. Она опускается на корточки, убирая с лица мешающие длинные пряди. На ней босоножки, шорты и блуза с открытыми плечами, и она похожа на обычную девушку своего возраста. А вот ее спутника обычным назовешь уже не так уверенно. В темных волосах — три серебристые полоски, винные глаза смотрят так, словно к месту придавливают. Но сейчас он не собран и находится в счастливом состоянии умиротворения; опускается рядом и тоже смотрит на звереныша. — Тигренок? — уточняет Антон, приглядываясь. — Почему? — Не знаю, похож почему-то, — улыбается Настя. — Хотя сенсей всяко ведет себя страннее, чем может любое животное... Ей невдомек, что еще до ее появления в Авельске статус «тигренка» Роан уже получил. Да, верно, и хорошо, что она не знает, иначе вопросов к сенсею было бы больше — в частности, кто еще мог додуматься, а еще — почему Роан на это воспоминание нервно вздрагивает. Антон заслоняет ладонью глаза от солнца. Он нормально переносит любую погоду, как и Настя, как и многие лифы, но на зрение это не влияет. Может, стоило купить темные очки. Попутно Настя вспоминает о том, что еще держит в руке стаканчик с нарезанными фруктами — на входе их выдавали, чтобы подкармливать зверей. Но тигр морковью сыт не будет, да и любопытный малыш возвращется к маме, сворачиваясь рядом пушистым клубком, так что Настя и Антон идут дальше. — Смотри, а это Люси, — Настя указывает на следующее ограждение. За ним, переваливаясь с одной тонкой ноги на другую, раскачивает пышным хвостом прекрасный павлин. Девушка добавляет: — Во всяком случае, ее мужская версия. Не по характеру, а по пестроте! Длинные перья птицы переливаются, и завороженные этим видом ребята останавливаются, любуясь. Мимо проносится работник зоопарка с двумя кроликами на руках, черным и рыжим — странная гармония. Антон провожает их глазами и натыкается на следующую ассоциацию. — Каспер, — замечает он. — Кто, лама? — Пантера. Хищник черной тенью виднеется поблизости, и лифы подходят туда. Под солнцем красиво переливается густой короткий мех, желтые глаза отчужденно поглядывают на зрителей, и могучая кошка скрывается в своем деревянном убежище. В отличие от Каспера, она не очень открыта к общению. Настя и Антон остаются, дожидаясь ее нового появления, а тем временем продолжают затеянную игру. — А дядя... Михаил похож на лебедя. Белый и грациозный... — Борис — кто? — О, не знаю. Тоже пантера? — Тогда Михаил — рысь. — Да, какая-нибудь большая светлая кошка... Настя отодвигается в тень Антона: удобно иметь высокого друга в тяжелое время. Тот смотрит на нее, задумчиво и спокойно, и в его глазах — та же хищная, ровная энергия, опаснее, чем у других, потому что себя не сразу выдает. — Волк, — случайно говорит Настя и вздрагивает: засмотрелась ему в глаза и забыла обо всем другом. Мигом нахлынывают звуки, запахи и ощущения. Антон удивлен, и она продолжает: — Ты похож на волка, Антон. Он дикий, неприрученный. Любая собака в нем почувствует чужака, заскулит и уши прижмет, испугавшись силы, скрытой за равнодушным взглядом существа жесткого и жестокого. Собаки волков не понимают, их внутристайных законов, запрещающих рвать на куски своих, но позволяющих рвать остальных. Волк — одинокий, не поднимающий к луне голову. Волк, сейчас оберегающий свою территорию, заключенную в одно хрупкое девичье тело — ее душу и ее жизнь. — Значит, — он заправляет выбившуюся прядь ей за ухо, проводя кончиками пальцев по скуле, — ты — волчица. Сейчас выражение его взгляда гораздо мягче. Волчью слабость видит лишь самый близкий. Настя улыбается. Ассоциации — это интересно, потому что на многие детали глаза открывают, и в то же время ей неспокойно. Потому что волки остаются слишком гордыми, чтобы свои границы покидать. Потому что волки поодиночке не так сильны, а сейчас они вообще разбросаны по землям. Потому что волки часто умирают раньше срока.