Could you do me a favor?

POV Changgu Я проснулся из-за странных звуков, исходящих из-за двери. Я открыл глаза и уставился в темноту – наверняка была ещё поздняя ночь. В голове ещё призраком витал странный беспокойный сон, деталей которого я уже не помнил, но из-за этого мне казалось, что я всё ещё сплю. Шуршание за дверью продолжалось, и к ним добавились ещё тихие мужские голоса. Сон мигом испарился, и я резко сел на кровати. Страх окутал меня с ног до головы неземным холодом несмотря на то, что я всё ещё сидел под тёплым одеялом. Я пытался сориентироваться в мыслях, которых вдруг стало слишком много. Однако, все они заканчивались одним и тем же – это была моя вина. Я понимал, что ещё слишком рано для того, чтобы останавливаться где-либо, но усталость взяла верх надо мной. Я должен был подумать о том, к каким последствиям это могло привести. Во мраке комнаты я пытался различать предметы её обстановки – входя в номер я не обратил на них внимание. Кровать стояла по центру, и справа от неё находилась массивная дверь. Рядом с дверью стоял небольшой столик, на котором теснилась настольная лампа и, насколько я мог различить, небольшая ваза с цветами. Слева, буквально в нескольких шагах от кровати, находилось огромнейшее окно, к счастью, не занавешенное толстыми шторами, свисающими безвольно по его краям. В одном из углов стояло небольшое странной формы кресло рядом с россыпью полок. Больше ни на чём взгляд в этой комнатушке остановить нельзя было, ведь даже стены были совершенно голыми – ни картин, ни зеркала. Спрятаться в комнате было негде, и срочно нужно было разрабатывать план бегства. Я даже на минуту не остановился, чтобы поразмыслить обо всей этой ситуации. Если бы я просто остановился и увидел всю нелепость моих действий, порождённых совершенно необоснованным страхом, всё сложилось бы совершенно иначе. Однако, я этого не сделал. Напротив, я быстро надел рюкзак и тихо открыл окно. Всё внутри меня настолько сжалось, что даже мысль о том, какие увечья я мог бы получить, упав как-то не так, совершенно меня не трогала – мне нужно было бежать. И я выпрыгнул, гонимый самыми страшными догадками и мыслями, которые могли прийти мне в голову. Благо, я неплохо приземлился, и лишь правое плечо отвратно заныло. Я быстро побежал с территории заведения, и бежал, не разбирая дороги, неизвестное мне самому количество времени. Я бы и дальше бежал, однако по ногам разлилась тяжесть, а плечо начало ныть ещё сильнее. Я остановился и прижался спиной к одному из зданий. Пытаясь отдышаться, я прислушивался к тому, что происходило на улице, пытался разобраться, была ли за мной погоня или нет. На улице было совершенно тихо, и лишь в каком-то из зданий приглушённо плакал младенец. Я присел и достал из куртки пачку сигарет. Ким Ёвону срочно нужно было успокоить нервы. Я черкнул зажигалкой, на секунду осветив своё лицо, и затянулся дымом. Голова начала приятно кружиться, а в крови будто появилось множество миниатюрных иголочек, приятно покалывающих вены изнутри. Я уже хотел было подниматься и идти на поиски вокзала, чтобы сесть на первый же поезд до Андона. Однако, чуть дальше, вниз по улице, я услышал чьи-то размеренные шаги. На звук я мог определить лишь то, что это был лишь один человек. Но кто бы стал прогуливаться в такую рань? К сожалению, ни телефона, ни часов у меня не было, поэтому я всё ещё путался в догадках насчёт того, какой же был час. Человек шёл неспешно, будто действительно прогуливался, или же пытался высматривать кого-то в темноте. Я ненавидел себя и свои мысли, но ничего поделать с ними не мог. Я будто прирос к стене, стараясь не шевелиться, и лишь глазами наблюдал то за улицей, то за тем, как одиноко догорала сигарета, брошенная мною на асфальт. Из-за дома показалась коротенькая человеческая фигура, и я затаил дыхание. Так сгорбившись, я сидел, ожидая дальнейших действий неизвестного. Тот тоже остановился и поглядел в мою сторону. Мы смотрели друг на друга, не будучи в силах что-либо предпринять. Я ожидал многого, и уже продумывал в голове множество планов, но понимал, что всё равно бы не смог осуществить ни одного из них – я снова был измотан. Мужчина вдруг двинулся в мою сторону, так же медленно, как он шёл до этого. Он держал руки за спиной, и я не понимал почему – было ли ему так удобнее идти, или же он держал за спиной пистолет. Он прошёл в свету фонаря, и я увидел лицо, изрезанное морщинами вдоль и в поперёк. Однако, даже тот факт, что ко мне подходил старик, не успокаивал бешенного ритма моего сердца. Я сидел, совершенно не двигаясь, пока старик не оказался совсем рядом. Всё моё тело было напряжено, и я не отводил от него взгляда. - Молодой человек, - обратился он ко мне точно таким же старым и морщинистым голосом, как и его лицо. – У вас не будет сигаретки? Я слабо кивнул и протянул ему раскрытую пачку. Мужчина, трясущейся рукой вытащил сигарету, а вторую оставил безвольно висеть вдоль тела. Я облегчённо выдохнул, ведь опасность оказалась мной надуманной. Старик тихо поблагодарил и принялся идти дальше, медленно поднося к лицу спичку. Я следил за его действиями, пока он не скрылся из виду, и лишь затем позволил себе поменять позу, в которой я сидел. Я достал из портфеля бутылку воды, и сделал пару глотков, прежде чем подняться на ноги. Меня слегка шатало и руки всё ещё тряслись. Я ожидал опасности из-за любого угла. Возможно, за следующим домом меня поджидают люди Яна, и как только я дойду туда, меня скрутят и увезут, или же убьют на месте. А что, если из окон дома, рядом с которым я прохожу, за мной следит шпион, подосланный из Китая, чтобы докладывать о моём местоположении? Я прислушивался к любому звуку, даже если это было пение каких-либо птиц, потому что «а что, если это секретный код?». Я свернул на улочку поменьше и пошагал дальше по брущатке. В свете нескольких фонарей я пытался надолго не оставаться, чтобы меня было тяжелее заметить. Мне даже в голову не приходило то, насколько нелепыми были мои действия, будто я возомнил себя героем боевика. Кроме этого, кто-либо из жителей города мог обратить на мои странные действия внимание и позвонить в полицию, чтобы сообщить о каком-то неизвестном парне, шныряющим туда-сюда посреди ночи. Наконец позади домов я увидел светлую полоску неба – скоро должно было взойти солнце. Мне нужно было как можно скорее найти вокзал, и убраться из этого города, пока меня действительно не нашли. Я развернулся и пошагал обратно, в сторону мотеля. Почему-то мне казалось, что вокзал должен был быть недалеко от большой автобусной станции. Я проходил по уже знакомым местам и оборачивался там, где, мне казалось, было удобнее всего следить за прохожими. За домами начали мелькать редкие фигуры других людей, и это принесло мне некое облегчение. Вдруг совсем близко я услышал грохотание поезда, и свернул на улочку слева – мне казалось звук шёл именно оттуда. На новой улице я меньше обращал внимание на тёмные закоулки и незанавешенные окна, ведь я должен был спешить. Я не имел ни малейшего понятия о том, когда была отправка нужного мне поезда, и была ли она в тот день вообще. Я просто надеялся на лучшее. И действительно, в какой-то мере мне повезло, ведь вскоре я дошёл до вокзала. Я зашёл внутрь и оглядел бледно-жёлтое здание, пытаясь высмотреть что-то подозрительное в лицах немногих людей, ожидающих своего поезда. Я подошёл к кассе, так и не увидев ничего странного, и спросил насчёт поезда в Андон. Оказалось, мне нужно было подождать ещё два часа. Я быстро купил билет и направился к кафетерию, который, оказалось, работает круглосуточно. Хуэй позаботился о многом, и меня это всё ещё пугало. Все мои сбережения как в юанях, так и в вонах он передал мне вместе с билетом, обменяв китайские деньги на корейские. Получилась довольно приличная сумма, которая позволила бы мне прожить без нужды какое-то время. Я достал несколько купюр из рюкзака и заказал себе более или менее полноценный обед, состоявший из тарелки риса, кимчи и кибимбапа. Наконец-то я смог утолить свой голод, хоть и не полностью. Я купил ещё бутылку воды и обнаружил, что к отправке поезда оставалось ещё полтора часа. Надежда на то, что за обедом время пройдёт быстрее не оправдала себя, и мне пришлось вернуться в зал ожидания. Я поставил рюкзак на одно из сидений, а сам стал медленно ходить по залу, пытаясь хоть как-то развлечь себя. Я наткнулся на несколько брошурок о путешествиях, истории поездов, путеводителях и даже о нескольких городах. Прихватив их с собой, я вернулся на место. Занявшись чтением, я действительно скоротал немного времени, но всё ещё нужно было ждать. Всегда ненавидел ожидание, ведь даже самые лучшие события в жизни могут испортиться именно из-за него. Я никогда не любил бездействовать, и даже сериал посмотреть, не занявшись чем-либо ещё, я не мог. Я не был слишком уж активным, но и совсем пассивным я себя назвать не мог. Однако, энергии во мне было хоть отбавляй, и я вообще не мог усидеть на месте. Я снова задумался о том, был ли Ким Ёвон всё это время во мне, или же именно такая ситуация спровоцировала его рождение. Мне, почему-то, казалось, что я всю свою жизнь был не один, и все мои желание, подавляемые мною на протяжении множества лет, все мысли, которые я пытался прогнать подальше, все самые странные и невероятные надежды жили всё это время именно в Ёвоне. Он, будучи бессознательной частичкой меня, просто аккумулировал всё это, поджидая нужного времени, чтобы выйти наружу. Невероятное наблюдение. В мыслях о собственном Я, я провёл остаток времени, и чуть было не пропустил собственный поезд. В поезде было жутко душно, и это совершенно не облегчало мою участь. Сейчас мне больше по душе была прохлада, ветер и даже обычно мерзкий сквозняк. Я так надеялся на то, что хотя бы дождь пойдёт, а снег был просто верхом моих мечтаний. Мне хотелось остудить жару всех последних событий, но, кажется, у мира вокруг были свои мысли на этот счёт. Я то и дело поправлял, липшую к глазам челку, чтобы она хоть не кололась. Надо обрезать её, и дело с концом. Были бы у меня ножницы, я бы ещё в поезде это сделал, не смотря на то, что люди вокруг подумали бы, что я сумасшедший. Даже если я не чувствовал физической усталости, эмоционально я был настолько вымотан, что был готов наброситься на кого угодно. Раньше я бы пытался сдерживать эту агрессию, всю эту злость, но не сейчас. Я настолько устал бы хорошим приличным мальчиком, и сейчас мне наконец-то представилась такая возможность, и я не собирался её упускать. Теперь я мог быть кем угодно, ведь меня никто не будет знать, и никто не сможет упрекнуть меня в таком поведении. Всегда ненавидел тех, кто использовал отмазку "я такой человек", но теперь и я так мог. У меня была возможность придумать себе любую роль, любую маску, которую я когда-либо хотел примерить. Я мог быть взбалмошенным мальчишкой, наконец-то попробовавшим вкус свободы. Я мог быть обычным деревенским парнем, желавшим продолжить дело своей семьи. Я мог быть жёстким, нетерпеливым управляющим постоялым домом. Я мог быть мягким, добросердечным и нежным, обращать внимание на каждого, просившего помощи. Ян Ан. Мне вдруг стало настолько стыдно, что я за всё это время совершенно не вспоминал о человеке, вокруг которого последние несколько месяцев крутилась моя жизнь. Как рой моих мыслей ни на секунду не остановился на человеке, который показал мне что такое любовь без знания о том, что мы истинные. Интересно, что с ним было всё это время? Возможно, он тоже уже покинул Китай. Однако, вероятнее то, что ему пришлось остаться в стране и пуститься в бега. Скорее всего, ему придется какое-то время провести там, и лишь потом уехать - сейчас это слишком опасно. Эти мысли мучили меня сильнее всех других переживаний. Всё же, мы не просто пара - нам суждено было быть вместе. Это заняло какое-то время, но я всё же научился понимать этого невероятно сложного и одновременно такого простого человека. Я пытался рисовать его красивое лицо, закрывая глаза. Но это не помогало, ведь хотелось не только смотреть, но и трогать. Я снова уставился за окно, пытаясь отвлечься. Поезд медленно полз, собираясь скоро остановиться. Я никогда не был в этих местах, но интерес к происходящему за окном почему-то исчез. Я подпирал голову кулаком, и, скорее всего, выглядел совершенно безэмоционально. Деревья за окном всё медленнее мелькали, и вскорее всё остановилось. Решив, размять ноги, я собрался выйти пройтись - остановка должна была длиться десять минут. Я посеменил из вагона, и вскоре оказался в смеси приятной уличной прохлады и душных масс людей. На станции продавалось, к моему удивлению, множество всего, начиная газетами и заканчивая фруктами и овощами. Я всё же решил купить немного яблок. Всегда любил эти фрукты, и если бы мог, то только их бы и ел, не боясь умереть от сахарного диабета. Особенно сильно привлекали меня зелёные кислые яблоки, которые я и купил у милой женщины. Я бы и дальше прогуливался и смотрел на разнообразие всего, если бы не наткнулся глазами на группу мужчин, с ног до головы одетых в чёрное. Лишь один их вид вселял в меня ужас, не говоря уже о том, что они совершенно явно выискивали кого-то в толпе. Я развернулся на пятках и быстрым шагом направился к своему вагону - бежать не стоило, ведь я не хотел выделяться из толпы. Они быстро оказались рядом, и я услышал как они переговаривались на китайском. Меня полностью сковал страх, и каждый шаг давался с трудом. Я остановился у той же женщины, у которой я до этого покупал яблоки, и начал бегать по фруктам глазами - лишь бы они прошли мимо. Мужчины действительно пошли дальше, и я, быстро извинившись перед продавщицей, пошел вслед за ними. Группа миновала мой вагон, и я остановился на решении о том, что дальше идти за ними бессмысленно, и запрыгнул в поезд. Остаток поездки я сидел неподвижно, и почти не думал. В голове вдруг стало совершенно пусто. Каковы шансы того, что группа крепких китайцев на вокзале искала кого-то ещё? Мой страх был вполне оправдан - меня действительно искали. Мне нужно было как можно скорее скрыться. Мой план передвижения был известен только мне, поэтому не стоило переживать по поводу того, что кто-то мог о нём проговориться. Тем более, только я и Хуэй знали о том, куда в конечном итоге я должен приехать. Если только... Нет, я не хотел думать о возможном предательстве единственного человека, которому доверял Ан. В этом не было выгоды для него, он ведь не стал бы. Хотя, этот план действительно казался мне слишком уж продуманным. Возможно, он ревновал Ана ко мне? Или же во всём этом был какой-то скрытый мотив. Я не знал, ехали ли они в одном поезде со мной, но проверять этого не хотел. Если бы я наткнулся на них, я бы больше не вышел из поезда целым и невредимым, или даже живым. Надеяться на корейские правоохранительные органы и правительство я не мог, ведь даже моя идентичность была липовой. Никто бы не стал помогать одному мальчишке нарвавшемуся на китайскую мафию. Странно, но от этих мыслей мне не было даже грустно. Я понимал, что этот выбор был сделан мною единолично, и что только я должен был нести ответственность за него. Грусть накатывала только из-за того, что Ян Ан тоже оказался втянут в это. Когда поезд остановился на нужной мне станции, я вышел из вагона одним из первых. Я направился к выходу и шел, не оборачиваясь. Я дошёл до касс и купил билет на следующий поезд до Самчока, который должен был прибыть через 20 минут. Следующей остановкой в моем списке был магазинчик на вокзале, где удалось найти ножницы. Я был не столько зол на свои волосы, сколько понимал, что срочно нужно поменять образ. В грязном туалете на вокзале я остриг свои волосы настолько непрофессионально, что мне самому уже было стыдно. Это нельзя было назвать даже креативной нестандартной прической. В Китае я почти всегда прикрывался за длинной челкой, поэтому с торчащими во все стороны клочками волос меня было довольно тяжело узнать. По крайней мере, я себя этим успокаивал. Я вышел обратно на станцию как раз за пару минут до прибытия поезда. Он должен был стоять около пятнадцати минут, но я решил сразу же сесть на свое место, на случай, если меня могли искать среди тех нескольких людей, всё ещё стоявших снаружи. Мое место, к счастью, оказалось возле окна, так что я мог следить за людьми на станции. Большинство из них спешили куда-то, и я думал, что поезду тоже стоило бы. За мной гнались не только могущественные люди, но и мои собственные ужасающие мысли, переданные Ким Ёвону в наследство от Йо Чангу. Я должен был прибыть на новое место проживания как можно скорее, чтобы там, наконец, отгородить себя от того прошлого, которое шло за мной по пятам. Мне нужно было срочно окунуться в те аспекты жизни, о которых я никогда не раздумывал настолько сильно. К примеру, я должен был разобраться в том, чем же "моя" семья занималась поколениями, и не ударить в грязь лицом перед людьми, которые скоро будут съезжаться на начало лыжного сезона. Удивительно насколько сильно я переживал за то, что обо мне подумают люди, которых я никогда до этого не встречал. Я чувствовал какую-то странную ответственность за их отдых в месте, где я никогда не был до этого, и где должен был начать новую жизнь. Никогда не думал, что примерив какую-то роль на себя, я больше не смогу ее снять. Наверняка, это мой инстинкт самосохранения тихо нашёптывает мне что делать и думать. Поезд наконец-то двинулся, и я оглядел тех, кто ещё сновал туда-сюда по коридору вагона. Люди, оказывается, довольно любопытные. Выражения их лиц сразу же выдавали, что они думали, и мне было интересно следить за тем, как они менялись. Столько самых разных эмоций могут поменяться лишь во взгляде за считанные секунды! Я не могу сказать, что я был социопатом раньше, но в тот момент я действительно проникся какими-то тёплыми и даже нежными чувствами к случайным незнакомцам, с которыми я лишь пользовался одним средством передвижения. Они вызывали во мне смесь странных эмоций, и мне не хотелось выходить на нужной станции. Никогда не подумал бы, что возможно полюбить человечество, наблюдая за случайной горсткой людей, которые даже не являются репрезентативной выборкой для всего населения Земли. Однако же, они куда-то спешили, разговаривали между собой, испытывали массу эмоций, и это не могло не тронуть меня, ведь рядом с ними я тоже чувствовал себя обычным человеком, путешествовавшим бесцельно по стране. Но у меня была конкретная цель, от исполнения которой у меня не было права отказаться. От моих решений зависели жизни двоих, если не больше людей, и не все минутные слабости и проникновения тёплыми чувствами к человечеству в целом были мне позволены. Я ненавидел эту амбивалентную диалогичность у меня в голове, ведь её то и дело бросало из крайности в крайность. Только я начинал наслаждаться чем-то, внутренний голос запрещал мне это. Я понимал, что он прав, что мне нельзя расслабляться надолго, но в то же время, я понимал, что я всё же был обычным человеком, а не супергероем и даже не святым. Мне были позволены слабости, желания и чувства, и я не мог отказаться от них полностью. Дело в том, что я и не хотел отказываться от них, хоть и понимал всю серьезность ситуации. По крайней мере, я надеялся, что понимал ее. Казалось бы, в моей голове было множество мыслей, разбором которых можно было заниматься всю дорогу, но вскоре они иссякли, и мне пришлось бездумно смотреть в окно. Раньше я был бы рад такой тишине у себя в черепной коробке, но сейчас я больше не знал, стоит ли наслаждаться этим состоянием. Надолго ли ушли эти мысли, и действительно ли я разобрался в них? Может, это затишье перед бурей? Я научился ценить множество вещей, включая спокойствие и отсутствие назойливых мыслей. Однако, теперь я больше не был уверен в ценности всего этого. Действительно ли это того стоило? Я достал одно из яблок из пакета, и начал есть, даже не помыв, а лишь слегка протерев рукавом куртки. Мама бы выхватила его из моих рук и побежала бы помыть, а то и нарезать. Я стал много думать о маме. Вряд ли в ближайшее время я смог бы ее увидеть. На счёт неё я действительно сожалел, если даже не скорбел. Как бедная женщина могла воспринять то, что ее сын буквально исчез? Она наверняка оставила множество голосовых сообщений, переполненных переживаниями и материнской любовью. Я надеялся, что с ней будет всё в порядке, ведь она уже не молода, и такие удары судьбы дались ей явно нелегко. Ещё одной причиной моих волнений было то, что она всё же была моей матерью, и в попытках найти меня, Ян не остановится ни перед чем. Я должен был хоть как-то предупредить родителей, чтобы с ними ничего не случилось. Но ничего не приходило на ум. И снова я погряз в мучительных думах. Я пребывал в угнетённом состоянии до прибытия в Самчок и вышел из вагона, сгорбившись под давлением… А давлением чего, на самом деле? Просто под давлением. Это даже тяжело было описать. Просто усталость и довольно депрессивный общий настрой повисли на мне, будто якорь, тянущий не только мою психику, но и само тело вниз. Я шёл на автомате, даже не обращая внимания, куда же я шёл. Наверняка, я смотрел на указательные знаки, ведь вскоре действительно оказался на нужной автобусной остановке. Однако, я почти не помнил, как я добрался туда, и это было непривычно, непохоже на меня. Такое чувство, будто я каждые несколько секунд проваливался в микро-сон, а тело просто продолжало идти по инерции. Но я стоял там, на остановке, и ждал автобус, который должен был привезти меня в новую жизнь, довольно-таки буквально. Я стоял на остановке совершенно один, и вокруг неё людей не было. Я просто ждал, даже не зная номера нужного автобуса. Я повернулся к стенду с расписанием и отыскал на карте место назначения и соответственный маршрут, но автобус так и не приезжал. Мне хотелось с кем-то просто поговорить, хотя бы слово сказать, лишь бы знать, что у меня всё ещё есть голос. Даже казалось, что я не помню, как он звучит. Но я прочистил горло и стандартным «раз, два, три» проверил его наличие. Плечо ещё немного ныло, но это в какой-то мере отрезвляло, и я даже был не против, хоть всегда и боялся боли. Ждать мне пришлось довольно долго, по моим собственным ощущениям. Я успел немного подремать, сидя на скамейке. Правда, каждый шорох вызывал у меня необузданный страх, но с этим можно было жить. Несколько сигарет из пачки одна за одной исчезли, а за ними - пара яблок. Стало совсем светло и я вернулся к чтению брошурок с вокзала, которые я, к счастью, прихватил с собой. Мимо проехал один автобус, но, к сожалению, не тот, что был нужен мне. Я ходил вокруг остановки, когда наконец-то пришёл нужный автобус. Я с радостью запрыгнул в него и заплатив прошёл в конец салона, чтобы сесть у окна. Меня успокаивало то, что совсем скоро я должен был прибыть в К, чтобы провести там остаток жизни. Мои амбиции, которыми раньше было преисполнено моё поведение, поутихли, и совершенно не протестовали. Все прошлые мои желание стали вдруг чуждыми мне, и меня удивляло то, что я вообще мог подобного хотеть, будто это был кто-то другой. Сама мысль о том, что я больше не я, глубоко поселилась в моём сознании, и я всё никак не мог отделаться от этого чувства. Я остриг волосы, невероятно устал и, возможно, ещё сильнее похудел, но всё ещё был таким же. Зеркало не может соврать о подобном. Но что-то было не так, и доверия к этому же зеркалу поубавилось. Автобус миновал уже множество маленьких посёлков, похожих друг на друга, будто близнецы. Где-то среди новых небольших домиков ютились старые поместья, выбивающиеся из общей картины нового мира. Я надеялся на то, что мой новый дом тоже будет старым, как небольшое фамильное поместье. У семьи Ким Ёвона была история, и я уверен, что она была многовековой. Прискорбно, что она закончилась настолько печально. Возможно, кто-то из его предков был приближенным императора, или великим воином, принесшим славу и почёт своей семье. Их наследники же растеряли этот почёт в бутылке алкоголя и нервозности. Я, в свою очередь, мог стать новой страницей, с которой продолжилась бы эта история геройств, добродетели и чувств, хоть и не был законным наследником этого эфемерного богатства. Но мне хотелось быть частью чего-то великого, хоть и чужого. Мне было интересно, какие у меня будут соседи, и как они отнеслись бы к преображению Ёвона. Вряд ли они настолько глупы, чтобы не увидеть, что один мальчишка сменился другим, если таковой вообще имелся. Возможно, соседей рядом вообще нет, или же их глубокий возраст позволит мне безнаказанно пролизнуть туда, где по законам мироздания, меня не должно было быть. В любом случае, я надеялся на чистую удачу, и ничего кроме неё. Я чуть было не пропустил нужную мне остановку, но вовремя успел потянуть за верёвочку над окном. Я вышел из автобуса и удивился тому, насколько прохладно было на улице. Кажется, в Андоне было теплее. В К. же по улицам хлестал ветер, который чудом ещё не унёс за собой хрупкие традиционные домики. У меня затрепетало сердце, ведь в одном из них я теперь должен был жить. Я двинулся в сторону гор, ведь это было логично, что постоялый дом для туристов с лыжного курорта, должен был быть у подножия гор. По табличкам с номерами на ограждениях вокруг домов я вскоре нашёл своё поместье, если даже не замок. Дом, где жил Ким Ёвон, был большим просторным деревянным зданием, построенным по всем традициям старой корейской архитектуры. Он был окружён высоким каменным забором с массивными вратами, ведущими во внутренний дворик. Врата были открыты, скорее всего, в ожидании меня. Я прошёл сквозь них и удивился тому, насколько всё во дворе было убранным и ухоженным - деревья были пострижены, камни на дорожке были ровно выложены и идеально подметены, а слева от дома был небольшой резервуар с водой и множеством разноцветных рыбок. Сам же дом вблизи будто возвышался над тобой, показывал всё своё богатство и красоту. Белая штукатурка и контрастное тёмное дерево делали его каким-то величественным, будто бы, действительно, сам император в прошлом приказал построить дом, достойный его дражайшего друга. Мне было неловко заходить внутрь, но я всё же решился. Ведь это был мой дом, и я имел полное право приходить и уходить, когда захочу. Я снял обувь при входе и поднял свой изумлённый взгляд, чтобы осмотреть прихожую. В моей квартирке в Китае спальня была такого размера, и я недоумевал какого же размера была последняя в этом доме. В нём всё пахло ароматическими свечами и хвоей, и мне определённо нравилось это сочетание. В прихожей витали запахи моющего средства - за домом ухаживали, но пока меня не особо интересовало, кто именно. За закрытыми вратами этого дома я чувствовал себя намного спокойнее, чем где-либо ещё за последнее время. Мне казалось, там было безопаснее, чем в любом-другом месте в мире, и я собирался бороться за эту безопасность до последней капли крови. Там я мог наконец отдохнуть и привести мысли в порядок, чтобы затем с новыми силами броситься в битву всей своей жизни. Ну, а пока... - Я дома, - я выдохнул с облегчением.