Истинная сущность

       — Черт! — Поднимаясь из-за стола, Антон случайно смахнул с него фотографию в деревянной рамке.       Он быстро наклонился, зацепив коленом стул, и поднял ее.        Со снимка, задорно улыбаясь, смотрела девочка лет 13-14, собранные в хвост светлые волосы, прищуренные, смешливые серые глаза, от нее так и исходило волнами счастье и спокойствие. Надя, Наденька. Его крестная дочка, была ему как родная племяшка. Хотя невелика разница! Но чувствовалось в ней что-то теплое и родное.        Своих-то детей у Антона не было, ну как-то не случилось. Не всем же везет в любви. Когда-то очень давно он встречался с Светой, недолго, может, месяц-два. Потом уже, несколько лет спустя, он понял, что волшебница просто держалась за него, единственного близкого и понятного ей человека в новом для нее мире Иных. Разошлись они спокойно и без скандалов, просто их отношения перешли в нечто другое, в крепкую и надежную дружбу. Это ведь тоже неплохо? Потом Света быстро сошлась с Игорем, он сильный оперативник, хорошая партия для Высшей, но и с ним она не была долго счастлива, все из-за того что он, лишенный сил, уехал на восстановление в Артек, где был приворожен подосланной ведьмой Алисой Донниковой, в смертельном для обоих поединке прервалась их недолгая и грустная история. Он ушел, оставив светлую волшебницу с ребенком одну.        Этого Света не выдержала, бросив Дозор, она ушла в запой. Антон понимал, что у любого бы сдали нервы. Когда он приехал проведать ее и расспросить о причинах, которые заставили Великую покинуть Дозор — хотя и ослу понятно в чем дело! — ему открылась неприятная картина.        Одиноко сидящая на диване Светлана перебирала старые фотоальбомы и истерично вскрикивала, когда замечала лицо Игоря, изредка она прихлебывала из стоящей рядом бутылки. Судя по количеству этих самых бутылок, пила она не первый день. Быстро сориентировавшись, он отрезвил Светлану и задал самый важный для него на данный момент вопрос: «где Надя?». Света, видимо уже понимавшая неделю назад, что вот-вот сорвется, отправила дочку к бабушке. Тогда он смог выдохнуть и переключиться на Свету. Весь вечер и ночь Антон сидел рядом с зареванной женщиной и выслушивал ее. Тогда это было очень важно для Светланы, она утыкалась ему в плечо, плакала и кляла судьбу за то что осталась одна.        «Ты не одна, у тебя есть дочь и я», — сказал тогда Антон, мягко привлекая к себе за плечи Свету. И она снова плакала и снова кляла судьбу, но уже с меньшим пылом. Под утро они заснули сидя на диване, последним что сказала Светлана, засыпая было: «прости меня за все что было, спасибо за то что поддерживал меня все это время, ты мне как брат, я рада что у Надюшки будет такой дядя».        На утро бодрая, хоть и немного помятая, Света прибралась в доме и твердо заявила что: «Антону нужна девушка и с этого момента торжественно объявляю себя свахой!». Тогда он не возражал, главное что Света ожила и вернула себе вкус к жизни. В Дозор она вернулась лишь спустя несколько лет, когда отдала Надю в школу и с тех пор трудилась на непыльной должности штатного целителя, всячески открещиваясь от предложений Гесера пойти в оперативники.        Все это Антон вспоминал бодро поднимаясь по крутым ступенькам наверх, лифт в здании работал, но им традиционно никто не пользовался. Он мимоходом поздоровался с Гариком, дежурившим на посту внутренней охраны и вошел к кабинет шефа.

***

       — Проходи, садись. Будешь что-нибудь, Антон? — Поинтересовался Высший, указывая на кресло.        — Нет, спасибо. Шеф, давайте к делу. Вы же не пить меня сюда позвали, — все свои эмоции он, казалось, израсходовал на воспоминания и сейчас был деловит и собран.        — Да, выпить можно было бы в более приятном месте, — согласился Гесер. — Я хотел поговорить с тобой о твоем сумеречном облике, Антон. Ты продвинулся в этом вопросе?        Он ненадолго прикрыл глаза, пересылая шефу картинку того как выглядит в Сумраке. Серая кожа, выцветшая одежда. Вот и все.        — Этого недостаточно, ты ведь понимаешь. Ты Высший, а у Высшего по статусу должен быть сумеречный облик. Ты должен внушать уважение и восхищение.        — Будь моя воля, шеф, то я бы уже ходил сверкая чешуей или в белых одеждах. Но что-то в Сумраке противится этому. Я, ну чувствую это что ли. Придет время и все встанет на свои места, а пока лучше не торопить событий, — все это я выпалил на одном дыхании и сейчас сидел глядя на шефа и пытаясь понять почему шеф так переживает из-за отсутствия у меня сумеречного облика.        — Все у тебя, Антон, через пень-колоду, ничего по-человечески сделать не можешь, — Гесер был явно раздосадован, но в глубине его глаз разливалось довольство. — Сумрак общается с тобой?       —- Так мы же и не люди, шеф, — улыбнулся я, но собравшись доложил — Только во снах, он показывает мне картинки из прошлого, снова и снова, при внимательном рассмотрении можно заметить в привычных мне местах выделяющегося человека. Я считаю, что это Тигр или еще какая-нибудь тварь из Сумрака.        — Ты все еще человек, Антон. Живешь свою первую жизнь, — глаза мага заволокло дымкой воспоминаний, но он все же переключился на основную тему. Времени на препирательства не было. — Почему ты так уверен? И чем он выделяется? Молнии за спиной или зеленые, шевелящиеся волосы? — Довольство из глаз Гесера не уходило и, казалось только росло.        — Он одет по современному, такого пижона не могло быть в мое время, — попытался пошутить я, но запас эмоций был на нуле. Тогда я собрался и попытался объяснить. — Весь сон как будто нарисован мягким и теплым пастельным мелком, а силуэт Тигра четко обведен, чем-то вроде карандаша или туши.        — Пижоны были всегда, — притворно тяжко вздохнул маг. — Да в тебе спит художник, Антон, — Великий явно веселился. — Пастель, тушь, карандаш. Хорошо, я понял тебя. Надеюсь, что ты по возможности будешь сообщать нам о задумках и идеях Сумрака.        — Гесер! — Воскликнул я. — Он просто мне снится! Я даже на контакт выйти не могу!        — Но ты жив, он несколько раз спасал тебя. Мог убить, но ты жив, — он лукаво глянул на меня и извлек из воздуха уже набитую и дымящуюся трубку. — Все, иди, мне надо это обдумать. Я надеюсь, что твои предчувствия в скором времени помогут тебе получить сумеречное обличие.        — Я тоже на это надеюсь, — заверил я шефа и поспешно удалился. В голове стоял туман. Веки слипались. Все-таки не спать несколько дней мне трудно, в отличии от Великих. А работа в две смены не дается легко. Зевать же в кабинете шефа казалось просто неприличным.        Не заходя к себе в кабинет, я спустился вниз и направился к метро. Все вещи у меня с собой, в том числе и плеер. Зачем удлинять маршрут? Ехать на машине не хотелось, и я решил оставить ее около здания Дозора. В таком состоянии недолго в аварию попасть, неловко будет если ребятам, только-только пришедшим на свой пост придется собирать меня по кусочкам. А от подпитки магией я отказался давно и прочно.        Что бы сказал Гесер узнав что я еду на метро? Не солидно? Не по статусу? Мальчишество? Так вот Хена, например, Старший, не хухры-мухры, а работает волонтером. Интересно, как он использует свои знания и умения в этом увлечении?        Мысли уже путались, и поэтому, ввалившись в вагон метро, я не особо церемонясь уселся на свободное место, воткнул в уши бусинки наушников и задремал, игнорируя взывающих к моей совести бабулек и склочных дам с кошелками.        А в наушниках тем временем пел Кипелов, убаюкивая и погружая в дрему.       От края до края       Небо в огне сгорает,       И в нем исчезают       Все надежды и мечты.       Но ты засыпаешь,       И ангел к тебе слетает,       Смахнет твои слезы,       Чтоб во сне смеялся ты!       3асыпай,       У меня на руках засыпай,       Засыпай       Под пенье дождя…       Далеко,       там, где неба кончается край,       Ты найдешь       Потерянный рай.       Во сне хитрый демон       Может пройти сквозь стены,       Дыханье у спящих       Он умеет похищать.       Бояться не надо,       Душа моя будет рядом.       Твои сновиденья       До рассвета охранять.       Подставлю ладони —       Их болью своей наполни,       Наполни печалью,       Страхом гулкой пустоты,       И ты не узнаешь,       Как небо в огне сгорает,       Как жизнь разбивает       И надежды и мечты.