magnetised

– Меня уволили, – говорит Джису и залпом выпивает рюмку соджу. – Просто взяли и вышвырнули, заменили на какую-то крашеную блондинку-стажерку цвета одуванчика. Когда она вообще успела появиться в нашем журнале. – Ну, – Дженни незаметно прячет початую бутылку с выпивкой под стол. – Технически тебя не уволили, а отправили в отпуск. Просто рассматривай это как возможность отдохнуть и набраться сил. Ты в последнее время очень активно жаловалась на, цитирую, дерьмовых коллег и не менее дерьмового босса и на такие же дерьмовые задания и статьи, которые тебе приходилось дерьмово писать и делать. Во всем есть свои плюсы. – Мои статьи не были дерьмовыми! – бурчит Джису и тянется за бутылкой. – Я всегда все делала великолепно независимо от тупости и дерьмовости задания! Я была лучшим работником месяца пять месяцев подряд! А это что-то да говорит о моем профессионализме! Эй, а где соджу? Дженни тяжко вздыхает и достает припрятанную бутылку. – Слушай, – голос у нее серьезный. – У тебя были замечательные статьи раньше, но думаю, ты и сама заметила, что происходит с ними теперь. Они безжизненные, скупой набор фактов и никаких авторских ремарок, которыми ты в лучшие времена щедро их сдабривала. Поэтому тебя сослали, твоя колонка перестала привлекать внимание читателей. Джису и сама понимает, насколько убогим стало ее творчество, но понимать это самой и слышать собственные мысли, озвученные другим человеком это больнее вдвойне. Она всегда была полна идей и вдохновения, такое словосочетание как «творческий кризис» казалось ей просто отговоркой, признаком лени и недостатка упорства. Проще посетовать на творческий кризис, чем стараться делать что-то напролом, даже если и не получается. Она была уверена, что творческому кризису никогда не настигнуть ее. Джису никогда так не ошибалась. Тревожный звоночек прозвенел еще два месяца назад, но она предпочла проигнорировать его. Но теперь, когда звоночек превратился в гонг, и ее отстранили на месяц, Джису осознала, что творческий кризис представляет собой на самом деле. – Тебе нужно отвлечься, – голос Дженни вызволяет девушку из собственных мыслей. – Это же не конец света, и отпуск оплачиваемый, тебя же не уволили в конце то концов. – Я не умею отдыхать, ты же знаешь, – Ким берет еще одну рюмку. – Я привыкла все время что-то делать. Несколько часов ничегонеделания уже для меня катастрофа. Джису замолкает и отпивает соджу. – Фу, кажется, я уже дошла до кондиции, когда бухло из напитка богов превращается в туалетную воду. Пошли отсюда. – Я даже не хочу спрашивать, откуда ты знаешь какая туалетная вода на вкус.

***

– Значит так, я подошла со всей серьезностью к изучению возникшей проблемы и даже написала небольшой план действий, – Джису пытается захлопнуть входную дверь ногой, одновременно разговаривая с Дженни по телефону и шаря в сумке в поисках ключей. – Короче, серфинг интернетных простор выдал мне огромное количество советов, и я выбрала самые интересные. Я сейчас приду к тебе. Ты где? – Господи, ты видела время? – сонно стонут на другом конце линии. – Сейчас шесть гребанных часов утра. Ты спятила или все еще пьяна. – Мне нужно зайти в издательство и забрать свой ежедневник, там слишком много нужного и компрометирующего, не дай боже кто найдет. И сейчас без десяти минут семь, так что все нормальные люди в это время уже просыпаются. – Если так называемые «нормальные» люди выглядят как ты, то да, соглашусь, идеальное время.

***

В семь тридцать утра в здании очень пусто и тихо, и Джису чувствует себя как дома. Голова по-прежнему тихонько гудит со вчерашней односторонней пьянки с Дженни, и звук каблуков отзывается в мозгу барабанной дробью. Ее рабочий стол, который теперь временно перешел в пользовании мелкой канарейки уже забит чужим барахлом. Джису плюхается в кресло и вытягивает ноги. – И когда только успела, стерва мелкая, я только вчера ушла. – Бурчит она, рассматривая чужую рамку с фотографией и несколько разноцветных блокнотов для записей. – Черта с два я отдам тебе свое место. Свой блокнот она находит в ящике стола и уже собираясь уходить, нечаянно пинает стол ногой, и близко стоящая к краю рамка падает на пол. – Молодец, – говорит Джису сама себе и лезет под стол. – Без разрушений уходить никак нельзя. В короткой узкой юбке шныряться под столом ни разу неудобно, да и чертова рамка упала далеко. – Ой, – раздается голос сверху. – А-а что вы делаете? От неожиданности брюнетка вздрагивает, и неудачно разогнувшись, прикладывается лбом об столешницу. – Вот же дерьмо, – стонет Джису, пытаясь избавиться от двоения в глазах, и чувствует приятные прикосновения холодных рук к своей голове. – Вы в порядке? – блондинка выглядит чересчур встревоженной. – Может принести лед? – Лучше топор, – хрипит Ким и, поймав недоуменный взгляд, говорит. – А лучше пластырь, кажется у меня дыра во лбу. Тонкие руки продолжают дарить прохладу своими прикосновениями, а обеспокоенный взгляд начинает напрягать. Джису чувствует себя крайне неловко. – Соглашусь на лед, пожалуй, если он есть, что-то у меня в ушах звенит. Блондинка торпедой срывается с места и несется к местному видавшему виды холодильнику, а Джису аккуратно меняет свое местоположение с пола на кресло, постанывая от боли в черепушке. – Льда нет, но я нашла чью-то банку с колой в морозилке, думаю, подойдет. – Это моя, – Джису берет протянутую банку и прикладывает ко лбу, ледяная поверхность неприятно холодит кожу. – Спасибо, э-э-э… – Меня зовут Лиса, – улыбается во все имеющиеся зубы. – Джису, – Ким немного передергивает от такой яркой улыбки. – Приятно познакомиться. Давно ты здесь работаешь? – Чуть больше месяца. Да ладно, думает Джису, как такое может быть, я тебя вчера впервые увидела. Капля конденсата с банки стекает ей прямо в глаз. – У тебя есть зеркало? – убирая колу от лица, говорит она. – Хочу посмотреть, во сколько мне обойдется пластический хирург. – Ничего страшного, – начинает щебетать Лиса, выуживая из нижнего ящика стола зеркало, под пристальным взглядом Джису. – Там совсем маленькая царапина, я даже уверена, что и шрама не останется. В зеркале отражается опухшее от вчерашнего соджу лицо с назревающим синяком на весь лоб. Господи, думает Джису, даже в школьные времена я была симпатичней, чем сейчас. – А пластырь все-таки есть? – тяжело вздыхая и откладывая зеркало в сторону, интересуется она. – Ну, или шляпа какая-нибудь? Мне немножко стремно с такой рожей ехать домой. Пластырь быстро находится Лисой и теперь на лбу у Джису красуется розовая заплатка в тон юбке. Неловко становиться вдвойне. Под пристальным взглядом Лисы ей хочется снова залезть под стол. – Ну, – говорит она, вставая. – Пойду дальше наслаждаться своим отпуском. Да. Удачной работы и все такое. – Подожди, – окликают Джису, когда она уже почти вышла за пределы своего отдела. – Может, выпьешь со мной кофе? В качестве компенсации за ущерб, все-таки это я тебя напугала. Лиса стоит в пяти шагах и взгляд у нее такой, что невозможно отказать. Джису хочет сказать что-нибудь колючее, уколоть больнее. Это же она отобрала у нее работу, лишила единственной радости в жизни, из-за нее пострадало ее лицо. Джису открывает рот и грубая, полная яда фраза почти готова вылететь. Лиса смотрит на нее с каким-то обожанием и надеждой. Джису любит разрушать надежды. –Ну, – говорит она. – Почему бы и нет. Свои.

***

– Чего ты сияешь, будто выиграла в лотерею, – беззлобно спрашивает Чеён. – Десять процентов от выигрыша должны быть моими, я все-таки твоя соседка и терплю немытые чашки в раковине. Лиса улыбаясь во все стороны, летит лицом в подушку дивана. Счастливая улыбка и не собирается слезать с лица. – Сегодня у меня было первое свидание с Джису, – говорит она. – Она, конечно, об это еще не догадалась, но это уже не столь важно.