Я научу тебя любить жизнь!

Друзья. Это слово стало для меня болезненным шрамом на сердце. Я никогда не знала, что это такое, беззаботно смеяться с кем-то, обсуждать чужие проблемы или, что кто-то не так оделся. Нервничать по мелочам из-за всяких глупостей, а потом вместе над этим смеяться. Но, я всегда знала, что такое фальшь. Люди, вампиры, любые существа встречающиеся у меня на пути так и разили фальшивыми эмоциями. Я не придавала этому особого значения, ведь, никого не изменишь. Если кто-то гнилой в душе, таким он и останется. Но, я никогда не думала, что это так больно, когда ты узнаешь уже, казалось бы, своих друзей, с другой стороны. Они ведь не просто шептались о моих чувствах. Они копались в моей душе. Каждая моя эмоция, каждое действие записывалось в тайный журнальчик, а потом обсуждалось долгими часами, перебирая разные варианты событий и действий. Где я была, с кем разговаривала, как на кого посмотрела и так далее. Я была слишком добра с ними. Подпустила к себе слишком близко. Я нарушила одно из своих основных правил. Погода быстро сошла на нет и, тяжелые капли дождя отбивали барабанную дробь по окнам моей спальни. Я, свернувшись калачиком, лежала в одеяле и старалась не придавать хоть каких-то признаков жизни. Зеро, в то время, пошел набирать мне ванну и, как раз успел вернуться к концу моего монолога. — Аои, все готово. Да, чувствую, что он набрал мне достаточно горячую ванну, если пар доходит аж сюда. — Ты решил сварить меня? Минутная пауза. Кажется, я слышала, как винтики старательно вращаются в его голове, ища ответ. — Только немного. Я даже развернула халабуду, чтоб посмотреть ему в глаза. — Да ладно, Ои, для тебя она еле теплая будет. Ты же любишь адскую температуру. Меня удивили две вещи в его, казалось бы, небольшом ответе. Во-первых, Ои? Это он так сократил мое несокращаемое имя? Аои стало слишком долгим? Или как? Во-вторых, ему, откуда знать какую температуру я люблю? — Ты принимала у меня душ, помнишь? Даже после того, как ты ушла, в ванной было адски жарко. Вот я и понял, что ты предпочитаешь погорячее. Из его уст это звучало не так, как должно было. — Ладно, Бог с водой, но, Ои? Почему уже не О? Или просто, И? — Мне показалось, что так ласковее. Кто-нибудь видел ее? Нет? Никто не видел? Такая, маленькая, беленькая, челюсть моя. Отвалилась пару секунд назад. — Зеро, ты заболел? Может, не стоило тебе в озере купаться? Он только фыркнул и подошел поближе ко мне. Все это время, его персона подпирала дверной косяк. Я даже не успела сообразить, засмотрелась на его торс, он все еще не надел футболку, как меня подхватили на руки, прямо в одеяле, и понесли в ванную комнату. То, что там действительно была парилка, я молчу. Меня опустили на, еще прохладный, кафель и отобрали укрытие. Затем, самым нахальным образом, избавили от футболки. Я носила ее как тунику, поскольку она была мужской и мне доходила до колен. Не люблю я ходить в одном купальнике. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. У меня даже не было слов. Но, то был не конец. Прохладные руки заскользили по моей талии, осторожно поднимаясь до лямок бюстгальтера. — Сама снимешь, или мне помочь? Меня бы родная мать сейчас не узнала бы, поскольку я была краснее свеклы. И я знала, что этот негодяй это тоже заметил. — Ну, оставлю тебя наедине. Я слышала, как он отошел от меня. Слышала его шаги, направляющиеся к двери. Легкий скрип и, следом за ним, щелчок, означающий, что я осталась одна в комнате. Своим нескончаемым биением, сердце разрывало грудную клетку. Коленки подкосились, и я осела на спасающий кафель. В голове осталась только она мысль. — Какого черта?