Выбор

      Это было странно. Люди, что победили Волан-де-Морта, не могли сделать выбор сердцем. Их бы не поняли. Гермионе нравился Рон, но больше душа тянулась к Гарри. Грейнджер понимала, что Гарри нравится Джинни, а вот другу она не безразлична. Но так нельзя. Он — Герой Британии, она — его боевая подруга. Было бы слишком банально сойтись. Зато у Гарри с Джинни скоро помолвка, как и у них с Роном, но хочется сбежать. В его объятия.        Гарри сам хотел сбежать с ней. Он предлагал, но Гермиона могла и умела выключать сердце, дабы то не мешало думать головой. Они разошлись, хоть и не были вместе. Два года прошло, давно все покинули Хогварст, почти прекращая общение, но почему тогда Гарри часто оказывается в её комнате? Почему она позволяет ему обнять себя и скрыться в этих густых волосах? — Мы совершаем ошибку, — вот, что он сказал, глядя в её глаза цвета мёда, — ты же знаешь, что всё можно изменить… — оставив поцелуй на её губах, парень исчез. Это был их последний вечер, что они провели вдвоём, обсуждая, что угодно, кроме своих жизней. — Я знаю, Гарри… Знаю, — завязав волосы в хвост, она упала в кресло, где совсем недавно сидел сам Поттер, черт бы его побрал.        Переехав к Рональду, девушка не давала себе ни минуты покоя, забываясь о Гарри, но ночью, когда парень обнимал её, когда нежно целовал, она сбегала в другую комнату, где плакала, закрывая рот и ощущая всю боль, что ей приходится терпеть, закрывая искренние чувства на замок.        Гарри же забрал Джинни с собою, на квартиру в Гриммо. Его домовик помогал ей, а Гарри изучал дом, всё время что-то находя, кажется, он не мог иначе. Ему было сложно видеть на подушке рядом с собой рыжие волосы, но так будет правильно. Так, Мерлин бы побрал эту Грейнджер, правильно.

***

       Время бежало. Гермиона привыкла к поцелуям Рона, привыкла ко всему ему, перестала плакать и страдать, принимая эту участь. Гарри не мог смириться, из-за чего послал Гермионе Патронуса с посланием, прося встретиться в Годриковой Впадине.        Зима была мягкая, укладывая крупные хлопья снега, что давало детям сутками проводить время на горке и играть в снежки, как и строить снеговика. Гарри стоял на нужном месте и ждал, его ничего не волновало, он смотрел на свои уже красные руки и дул на них, пытаясь согреть. — Ты хоть когда-нибудь сможешь взять перчатки? — голос, что звучал так рядом, заставил обернуться и, быстро дойдя, крепко обнять, блаженно прикрывая глаза. От неё пахнет кофе, как всегда. — Гарри. Пожалуйста, — из-за слёз начало всё расплываться, но как бы не пыталась оттолкнуть она Поттера, всё же крепко обняла его в ответ, утыкаясь в плечо, — надо уйти с улицы. Кто знает, вдруг, за нами ведется слежка? — легко перенеся их в лес, где когда-то к ним вернулся Рон, где они нашли меч Гриффиндора, Гарри с улыбкой завел девушку в палатку, где было явно тепло, из-за чего его очки вмиг запотели. — Я так больше не могу, — сняв свои очки, принялся протирать их, а после, глянул на Гермиону, которая всё ещё плакала, глядя на него. — Гарри. Мы причиним им боль. Да и «Ежедневный пророк» что-нибудь напишет, в духе «это было сразу понятно. Умная волшебница и Герой». Иногда надо чем-то жертвовать, — Отвернувшись, девушка вытерла свои слезы и пыталась успокоиться, но выходило как-то не очень. — А так мы причиняем боль себе. Я не могу обнимать Джинни, не могу больше видеть её рыжие волосы. Черт возьми, когда тебе стало важно мнение окружающих?! — Не кричи на меня, Поттер! — обернувшись, та с легкой злобой смотрела на молодого человека, желая с ним остаться всем сердцем и душою, но Рон и Джинни, — Ты мне дорог… Гарри, я люблю тебя. Но прошу, давай не рушить их жизни. Мы ведь и их любили. что мешает снова так сделать? — Ты мешаешь мне, а я — тебе. Мы убьем себя. Ты себя в зеркало видела вообще? Твои глаза — они красные. Ты похудела… Гермиона, останься тут со мной. Я люблю тебя. Тоже люблю. — Нет, не проси меня, Гарри. Не умоляй. Я выбрала свой путь. Теперь выбери ты. Прости, — нежно коснувшись его губ, Грейнджер вышла из палатки, исчезая с хлопком. Гарри сел за стол и просто закрыл глаза, привыкая к тому, что им больше нельзя видеться.

***

       Вернувшись к Джинни, он был пьян, но это не помешало ему обнять её и просто привыкнуть не к запаху кофе. Он сможет забыть её. — Я люблю тебя, Джинни, — нежно поцеловав её, он ощутил дрожь тела. Гермиона права, они не могут причинить им боль. — Я тоже, Гарри. Тоже, — прижавшись к Гарри, она улыбнулась, да так, что стало легче дышать. Помогла раздеть и уложила спать, находясь рядом. Она знает, что дорога ему, а ещё она знает, из-за чего он так напился. Она знает, что Гермиона ему дорога, и что надо бы отпустить, но куда идти Гарри, ведь Рон не отпустит Гермиону… Ему не понять.

***

— Гермиона, где ты была? — девушка действительно мечтала проникнуть в дом и остаться незамеченной, вот только всё всегда против неё. — Здравствуй, Рон. Гуляла, решила кое-что увидеть. А что? Я под замком? — она грубила из-за внутренней боли, которая точила её внутренний камень водой, создавая остроту. — Привет, — легко притянув ту к себе, попытался поцеловать, вот только сама Гермиона этого не хотела. Вкус губ Гарри всё ещё грел её душу. — Пусти, Уизли. Пусти сейчас же! — брыкаясь, ощущала запах огневиски и пыталась вырваться всё яростней, боясь такого парня. — Успокойся, — злобно шипя, Рон швырнул Гермиону на их кровать, нависая сверху и держа, — почему я не могу тебя целовать? Почему я, твой будущий муж, не могу обнять тебя ночью, а, Грейнджер?! — Потому что не только твои желания учитываются. Отпусти меня немедля. Сейчас придет твоя семья, как ты им объяснишь эти крики?! — Я наложил заклинание, которое мы накладывали во время поиска крестражей. Твои крики никто не услышит, — всё же поцеловал Гермиону, пьяный Рон принялся забирать то, что принадлежит ему, причем, наплевав на сопротивление своей будущей жены.        Отобрав её волшебную палочку, без которой Гермиона была лишь обычной девчонкой. И его будущей супругой. Она станет его.        Именно с такими мыслями он пьяно целовал её тело, оставляя то укусы, то засосы, а после начал лапать девственное тело. Гермиона воспитывалась по старому, из-за чего думала, что всё будет после свадьбы, но нет. Она старалась не плакать под Белластрисой, а тут просто рыдала, зная, что боль никогда не уйдет. Ей придется терпеть Рональда в своей жизни. «А Гарри бы так не поступил будучи даже пьяным», — как поздно пришла такая хорошая мысль, как поздно она посетила Грейнджер, которая сейчас уже даже не плакала, смотря лишь на потолок и слушая хриплое чужое дыхание.       Он ей чужой».

***

       С утра Гермиона, плача, сидела в ванной, пытаясь залечить все синяки и ушибы, что натворил Уизли ночью. Слезы кончились, осталась лишь душевная боль, которая будет возникать при каждом взгляде на Рона. Она будет дрожать, но не из-за теплых и нежных чувств, а из-за боли и страха. Хотя, самое больное он уже сделал, куда уж дальше?        Хотелось к Гарри. Безумно хотелось оказаться в его теплых и крепких руках, которые ни разу не причинили ей боли. Никогда. Она помнит их поцелуй, тогда Рон от них ушел, а Гермиона переживала, что этого идиота опять расщепило, жаль, что этого не произошло. Флэшбек.        Вновь слезы, вновь красные глаза. Чувства мешают думать. Как он там? Хорошо ли прошла телепортация? Чертов Уизли!        Радио всё так же работает. Наконец, началась какая-то до ужаса милая песня. Интересно, не будь войны, Рональд бы хоть раз потанцевал с ней? И будто слыша мысли своей подруги, в палатку возвращается Поттер, молча протягивая ей руку. Он волнуется, это видно по часто выступающим желвакам и бегающим глазам.        Гермиона вначале ничего не понимает, но руку берет и, аккуратно, будто стесняясь, скрепляет свои ладони на шее Гарри, оказываясь близко. Интересно, у него всегда такие теплые руки, что даже сквозь одежду ощущается?        Они начали просто танцевать, постепенно зеленые глаза Гарри заставляли забывать о Роне, заставляли вновь оказаться рядом с ним и улыбнуться. Он улыбнулся в ответ. Что-то в тот момент произошло, но когда закончилась песня, им явно нужно было что-то сделать, даже Грейнджер понимала это, вот только Рон не ушел из головы. Не отпустил. — С ним всё будет хорошо. Я думаю, он достаточно восстановился. Ты не виновата, ведь ругались только мы с ним. Иди сюда? — вновь заключив девушку в объятия, нежно гладил её каштановые волосы. Тогда Гарри решил, что надо что-то предпринять. И поэтому поцеловал её. Это не было неожиданно, ведь он мог дать ей уйти, но Гермиона лишь слегка приоткрыла губы, ощущая губы Поттера.       Завтра это поможет ему в разгадке снитча, а Гермионе с книгой, ведь чтобы не думать о том парне, который был Героем во всей Англии, она начала читать. Конец флэшбека.       Вытерев слёзы, Гермиона натянула свитер, что закрывал её шею, немного раздражая ту, но зато не видны укусы и синяки. Молли, которая спросила, из-за чего невестка его сына так тепло одета, была крайне удивленна ещё и охрипшим голосом. Зато отстала, думая, что Грейнджер просто застудила горло. Пройдет, особенно, когда та выпьет чуть горячего чая с настойкой.       Зато эта мнимая болезнь помогла девушке весь день провести в своей комнате, которая была закрыта на магию, не впуская никого. Ещё и заклинание наложила, чтобы никто ничего не смог услышать, только она, если её позовут, если про неё вспомнят.       Как же ей хотелось, чтобы в Гарри не была влюблена Джинни, вот только, та его любила. Гермиона хотела вчера остаться с ним, хотелось спрятаться там, чтобы их не нашли, но совесть не позволит Грейнджер жить спокойно. Не отпустит. — Мама! — голос Джинни? Странно, что она здесь, ведь та наконец вырвалась из-под крыла матери. Стоп. Раз там рыжая девушка, то и Поттер с ней.       Взвыв в голос, девушка уткнулась в подушку, плача и еле сдерживая истерику. Интересно, а что чувствует сам Гарри? тук-тук.       Встав и вытерев глаза, что всё равно были красными, Герми кое-как сделала нормальный голос, прикрывая дверь, куда быстро залетела Джинни. — Привет, надо поговорить, — теперь уже сама Уизли закрыла дверь всё тем же способом, садясь на кровать Гермионы и смотря в глаза подруги, — ты плакала?       Сев рядом с Джинни, слабо кивнула, вытирая глаза, что были неприятно сухими. — Ты хотела поговорить, — прохрипев, что ещё сильнее удивило Уизли, та, из-за неловкости, глянула в окно, а после тяжело вздохнула. — Гарри любит тебя. Я не хочу, чтобы он мучился, кажется, он боится тебе сам сказать. — Откуда ты знаешь? — Гермиона, кажется, выглядела сейчас так, если бы получила по какому-либо предмету в Хогвартсе неуд. — Гарри ночью шептал твоё имя, целуя, при этом, мои волосы. Он был пьяным, однако, я рада, что он признался. Теперь я хотя бы могу отпустить его, раз знаю, что ему есть куда идти. Я знаю, что и ты его любишь. Это он уже по утру сказал, когда я подсыпала ему сыворотку правды. Не красней, а иди к нему. Ты же плакала из-за Рона? Что теперь натворил мой братец?       Грейнджер, кажется, находилась в какой-то абстракции от мира, думая лишь о словах Джинни, что та отпускает Гарри к ней. Что не хочет убить её, как противницу на любимого, а наоборот, спасает от своего ужасного брата. Рассказав про вчерашний вечер, Гермиона старалась упустить очень многие подробности. Но Джинни и так всё поняла, решая, не тревожить бедную девушку. — Почему ты отдала Гарри? — Гермиона не знает, что говорить. Её тянет к Гарри, но страх за Поттера, будто бы Рон что-то с тем сделает, сильнее. Она боится причинить боль всем, но теперь Джинни планирует (или уже) бросить Героя Магической Войны. — Я перегорела к нему чувствами, — чуть виновато улыбается, — но думала, что, если буду с человеком, который любит меня, то полюблю его. Но нет. Иди же, Герм. Иди. Он стоит у дверей дома. С братиком я поговорю сама.       Выйдя из комнаты подруги, Джинни направилась к Рону, а Гермиона, наплевав на свой вид, побежала к Гарри, выскакивая из дома и кидаясь ему на шею, сразу же ощущая руки на талии и нервно выдыхая, пытается сдержать слезы, которые, к слову, всё равно скатываются по её лицу. — Тише… — аккуратно, будто неуверенно, Гарри гладит любимую по голове, наслаждаясь только её ароматом, что сейчас чем-то перебит, — что это? — пару раз более быстрее втянув воздух, будто пёс, Поттер заметил, как плечи Гермионы вначале замерли, а после принялись ещё интенсивнее дрожать, — тише… Пошли домой? — не дожидаясь ответа девушки, который парень знал заранее, они оказались на площади Гриммо 12, где на кухне бурчал Кикимер, что-то готовя.       Усадив любимую на диван, с помощью акцио притянул к себе одеяло, накрывая дрожащую девушку и отходя на кухню, где сделал ей чай, добавляя обычное магловское успокоительное, которое пил, если вновь начинались кошмары. Вернувшись к Гермионе, которая всё так же плакала, протянул ей ромашковый чай, из-за которого губы той чуть-чуть приняли очертание улыбки. — Спасибо, — всё тот же хриплый голос, из-за которого сейчас Гарри нахмурился, желая объяснений, но молчал. Что-то терзало её. Но парень умел ждать, она сама расскажет, когда успокоится, когда посчитает нужным. — Не за что, — нежно погладил её по щеке, заставляя, почему-то, вначале слегка вздрогнуть, — отдохни. Я посижу рядом. Не волнуйся, — легкая улыбка, — когда ты проснешься, то никакая Джинни не заберет меня, а тебя не тронет никакой Рон, потому что я люблю тебя. Потому что хватит с тебя слёз, — нежно коснулся её руки губами, забирая кружку и видя, как Гермиону начало клонить в сон, — отдыхай, — поправив одеяло, сидел и смотрел на свою Грейнджер.        «А Гермиона Джин Поттер звучит неплохо, надо будет об этом подумать».

***

— Как это — ТЫ, — Рон орал, из-за чего слюна летела во все стороны, — отпустила МОЮ невесту? — он не понимал, почему именно Гарри. Почему Гарри досталась Гермиона? Чем он хуже? — Потому что ты не имеешь права присуждать всё себе! Они любят друг друга. Не смей им мешать, иначе я тебя лично сдам в магловскую полицию, при чем отобрав палочку. — Интересно, как ты это сделаешь, и за что? — кажется, даже сейчас Рон был пьян, но нет. Он был трезв, хотя в его планах уже была цель выпить пиво. — Вот так, — видя, что братец хочет дотянуться до палочки, Джинни легко забрала её, а после усадила Рона на стул, — потому что ты её избил. И не только, Уизли. Не смей к ним подходить. И палочку я на время конфискую, пока не исправишься.       Выйдя из комнаты брата, Джинни тяжко выдохнула. Да, конечно, в мечтах был план стать именно магловским полицейским, из-за чего девочка уже начинала готовиться, читая разные книги (тоже магловские), но вот припугнуть и заставить себя бояться собственного брата, было морально тяжело, однако, сейчас, из-за адреналина, она с улыбкой направилась в свою комнату, пряча палочку братца там.

***

      Вы когда-нибудь просыпались из-за того, что выспались? Именно выспались и чувствуете себя отдохнувшими? Нет? А вот Гермиона сейчас открыла глаза именно из-за этого. Быстро сев на диване и заметив силуэт Гарри, что сидел в кресле, девушка улыбнулась, но тут же скривилась от боли, вспоминая не только их воссоединение, но и то, что с ней сделал Рон.       Как рассказать Гарри? И надо ли? Надо, потому что не ходить же ей при нём в свитере всё время? И потому что Гарри чует ложь. Став аврором, тот многому научился. — Гарри, — виновато смотря на него и, кажется, вот-вот заплача, Гермиона боялась продолжать. Гарри вспыльчивый, он прибьет Рона. Просто возьмет и закопает. — Да? — сев ближе, тот взял её ладони, заглядывая в глаза, что, при слабом освещении от одной настольной лампы, казались темнее, — Не плачь, всё хорошо. Думаю, ты должна мне многое рассказать. Но давай ты поешь? Станет легче. — Я не смогу есть. Выслушай меня, п-пожалуйста. — прошептала девушка, чуть сжимая его теплые руки и из-за этого успокаиваясь, — не перебивай только, хорошо?       Молча кивая, Гарри внимательно следил за сменой эмоций на лице — от боли, до стыда. Убрав его руки от своих, Гермиона стаскивает свитер, под которым была футболка, чтобы не сильно раздражать кожу. Чуть приподняв голову, проводит своей рукой по шее, показывая синяки. — Это Рон. Он был пьян, — дрожа и чуть ли не плача, показывает так же руки, на которых, будто следы от наручников, синяки на запястьях. Боясь показывать дальше, она закрывает глаза, приподнимая футболку и показывая некогда чистый животик, что сейчас был украшен следами от рук и укусами, то бишь — тоже синяками. Опуская тонкую ткань, Гермиона водит глазами по комнате, стараясь не заплакать вновь, но воспоминания о боли ещё свежи, они ещё приносят боль. Она смотрит на стену, но не на Гарри. Её трясет от холода и слез, не греет даже одеяло. — Как он мог? — Поттер зол, из-за чего, кажется, будь он струной, то уже порвался. Он зол, что хочется причинить Рону такую же боль, так же избить. Но… вряд ли он только избил, — Иди ко мне, маленькая моя, — даже не представляя, какую боль испытывает Гермиона, Гарри аккуратно обнимает её, усаживая к себе на колени и кладя по дрожащей спине. — Я… я… я ничего не смогла… не смогла сделать, — заикаясь и плача уже в его плечо, Гарри понимает, что должен быть с ней. Должен ни на миг не отпускать. — Ччч… — выдыхая ей на ушко, Поттер чуть покачивается, из-за чего покачивается и Гермиона, продолжая плакать, — Больше он к тебе не подойдет, я клянусь. Тише. Если хочешь, то сходим в какую-либо полицию… Он должен понести наказание, — нежно и успокаивающе поглаживая спину и плечи любимой, Гарри слышит кряхтения домовика, но тот даже не отпускает едких комментариев, молча уходя в свою «нору» в стене.       Гермиона, кивнув, вскоре успокоилась в руках любимого человека, в которых ощущалась та некая сила мужчин, что могли защищать и сражаться за любимых, не причиняя боли. — Спасибо, — слегка отстранившись от уже промокшего плеча футболки, девушка смотрела в глаза парня и ей правда стало легче. Объятия Гарри стали для неё личным репаро для души. Он и правда умеет. Она чинит ему очки, а он ей душу. — Не за что, теперь-то мы поедим. А-то Кикимер обидится, что он готовил зря? — улыбка на лице Гермионы заставила улыбнуться и Гарри. Вместе войдя на кухню, они поели, болтая о разных вещах, а потом Гарри ушел в спальню, отпуская девушку в ванную. Она слишком хорошо знает это дом, ей ничего не нужно показывать.       Сидя в спальных штанах и в футболке, которую редко надевал, Поттер слушал шум воды в ванной, из которой в футболке того же Гарри и в его спальных штанах вышла Гермиона, выглядя намного лучше, будто водой смыла и всю боль с себя, присев рядом с ним. — Что-то теперь тревожит и тебя? Думаешь, я боюсь тебя? — привычный будничный голос, на который к ней поворачивает голову и сам Гарри, тепло улыбаясь. — Я знаю, что ты не боишься меня. Я думаю, хочешь ли ты спать со мной? — в ответ Гермиона лишь нежно поцеловала щеку Гарри и быстро шмыгнула под одеяло. — Иди сюда, и хватит ломать голову над простыми вещами, — обняв Гарри, ощутила себя ребенком, которого смогут защитить, если надо будет. Она знала, что Поттер любит её, а ещё она знала, что ей идет его фамилия.       «Гермиона Поттер. Мне нравится мой выбор».