Blue Is Just Pretty

Скотт и девушки пытаются уговорить его выйти. Шериф и Айзек голосуют за то, чтобы оставить его в покое. И Дерек ждет. Он ждет, пока четверо подростков не сдаются. Ждет, пока они не засыпают в поддонах на полу в гостиной. Лидия и Эллисон все еще обращены друг к другу, как будто они задремали посреди разговора. Айзек хаотично развалился между своей девушкой и своим альфой, его тело распласталось в форме морской звезды. Скотт на полу возле дивана, одна рука расслаблена и наполовину согнута перед ним. У Киры, которая выиграла жребий, чтобы спать на диване, так свисает рука, что костяшки пальцев задевают Скотта. Тихо. Все еще. Дерек пробирается на кухню, и ему нужно проверить пару ящиков, чтобы найти тот, который со всеми кухонными приборами. Дерек единственный, за исключением Айзека, кто вырос с братьями и сестрами. Он единственный, кто помнит, как трехлетняя Кора стала любительницей запирать людей в комнатах, когда еще дом Хейлов пах теплом и ужином вместо огня и золы. Он единственный, кто помнит несправедливое преимущество в прятках и “Лора, это нечестно, если ты запираешь меня!” и ответный смех, эхом отражающийся вниз по реальным, целым коридорам. Он снова оказывается у двери ванной с ножом для колки льда в руках. Он может слышать, как Стайлз дышит внутри, медленно и стабильно, как если бы он заснул. Дерек немного подкручивает ножом, пока замок не щелкает. Стайлз сидит на полу, прислонившись спиной к ванне, его колени стоят так, чтобы на них спокойно могла покоиться голова. Дерек думает, что, возможно, Стайлз спал раньше, но не сейчас. Его большие коричневые глаза непоколебимо смотрят прямо на Дерека. Глаза Бэмби, выглядывающие из-под волчьей шкуры. Старший проскальзывает в комнату, чтобы сесть рядом. Стайлз не поворачивает голову, но краем глаза следит за ним, как животное, которое весьма нерешительно подпускает тебя ближе. Дерек давит на кутикулы, отрывая их от своих ногтей. Но он ничего не говорит, просто молчит. Просто ждет, как делал это весь день. Его спина протестует против угла, под которым он сидит, но из солидарности он не меняет свое положение, даже если это неудобно. Стайлз несколько раз открывает рот, как будто хочет что-то сказать. Сначала он просто не может и сжимает челюсть, пока его сердечный ритм не приходит в норму. Наконец он щелкает языком и говорит: - Они голубые, - с небольшим надрывом в конце. Дерек настороженно изучает его профиль. Никто из стаи не знает, почему Стайлз решил изолировать себя в этой комнате, но у Дерека были подозрения. Подросток не встречается с ним взглядом сейчас. Только немного смотрит на зеркало, а затем возвращается к ковырянию ткани своих джинсов. - Могу я посмотреть? Стайлз резко поворачивает свою голову в сторону Дерека, тот же поднимает свои брови в немом ответе. Он старается не дать его глазам, по привычке, переключиться на губы мальчика. Но терпит неудачу. Он удивляется, когда Стайлз без особых усилий отвечает ему. Он всегда знал, что из Стайлза получился бы хороший оборотень. Он даже слишком хорош, беря контроль в свои руки, как будто это навык, который он скрывал под своей кроватью. Дерек думает о себе. Думает о Пейдж. Думает об одиночестве и разбитом сердце вместе с голубым огнем, горящим под его опущенными веками. Думает о своей матери, присевшей рядом с ним, с ее сильной линией подбородка и мягкой улыбкой. Вместе с сердцем, застрявшим в районе кадыка, он протягивает руку и кладет ее на шею Стайлзу, его большой палец гладит линию челюсти чуть ниже уха. Глаза Стайлза (по-прежнему блестящие, светящиеся голубым) сканируют лицо Дерека. Правый глаз, левый глаз, рот и обратно. - Все еще прекрасны, - наконец говорит Дерек, – так же, как и весь ты.