Передо мной тебе не нужно притворяться

      Лидия постучала в дверь и сделала глубокий вдох в ожидании.       «Ты в порядке», – говорит она себе. «Ты пришла, просто чтобы проведать Стайлза».       Дверь открылась, и она увидела шерифа Стилински.       – Лидия, – произнёс он, в его голосе слышалась мягкость. Не жалость, но понимание. Лидия ценила это. – Как твои дела?       – Хорошо, – ответила она, заставляя себя хоть немного улыбнуться. – Стайлз дома?       – Да, – кивнул шериф. – Он наверху.       – Спасибо, – Лидия поднялась по лестнице и остановилась у закрытой двери Стайлза. Что, если он спит? Может, ей следует вернуться позже.       Но ей нужно увидеть его. Скотт сказал, что он в порядке (настолько в порядке, насколько можно было ожидать), но ей необходимо увидеть своими глазами. Поэтому она постучала.       – Входи, – услышала она его голос из-за дверей.       Сомневаясь, Лидия открыла дверь и увидела Стайлза за компьютером. Скорее всего, он не искал ничего конкретного, а делал это просто чтобы не уснуть и не видеть картин, которые, она знала, мучают его во снах, превращая те в кошмары. Он был готов на всё, чтобы избежать этого. В том числе исключить сон, в котором так отчаянно нуждался.       Она очень хорошо знала это чувство.       – Привет, – поздоровалась Лидия, стоя в дверях.       Стайлз повернулся в кресле, выглядел удивлённым.       – Привет.       – Что делаешь? – спросила она, указывая на компьютер.       – Да так, просто, ммм, читаю. Пытаюсь найти какую-нибудь тему, чтобы сделать задание по английскому. Сейчас читаю разные факты о собаках.       Лидия не могла не улыбнуться. Искренней улыбкой. Эта была первой, по крайней мере, за последнюю пару недель.       – Ты знала, что собаки так же умны, как и дети двух лет?       – Вообще-то да, – сказала она, войдя в комнату и присев на край кровати. – Думаю, ты забыл, что у меня есть собака.       – Да, – он закрыл лэптоп и полностью повернулся к ней. – Ты в порядке?       – Отлично, а что?       – Ты не выглядишь так, будто всё в порядке.       Она закатила глаза.       – Кто бы говорил, – Стайлз выглядел не лучше, чем когда потерял сознание в тоннеле. Да, он не был таким же бледным, как тогда, но у него до сих пор были гигантские синяки под глазами, которые говорили о том, что он всё ещё не спит как положено.       Посмотрев на Лидию пару секунд, он встал и сел рядом с ней.       – Передо мной тебе не нужно притворяться, Лидия.       И этих слов оказалось достаточно. Внезапно грудную клетку сдавило и стало трудно сделать вдох из-за кома в горле, а от горячих слёз всё вокруг стало размытым. Не было всё в порядке. И уж тем более не отлично.       Ей было больно, она была сломлена и потеряна. За последние несколько недель Лидия через многое прошла. Узнала о своих способностях (по крайней мере, появились кое-какие представления о них), а также о том, что существуют не только оборотни, банши и тёмные друиды, но и японские духи лис. Зло, которое пришло за каждым, кто ей дорог, использовало мальчишку, который скорее умрёт сам, чем ранит кого-либо из них. Смотреть, как её бывший, который несомненно был важен для неё, пусть и не так, как Джексон, умирает. С той лишь разницей, что Эйден не вернётся.       А затем была Эллисон. Её лучшая подруга. Девушка, которая показала ей, что значит настоящая дружба. Девушка, которая любила и защищала. Каждый раз она теряла многое, и пусть внутри нее что-то ломалось, это неизменно делало её сильнее. Девушка, которая потеряла свою наивность, потеряла своих тётю, мать и даже в какой-то степени своего деда менее чем за год. Девушка, которая в глазах Лидии была воплощением силы.       Но её больше не было здесь. Она умерла.       Всхлип вырвался из горла, и Лидия почувствовала, как её лицо сморщилось. Она наклонилась вперёд, опустив голову на руки.       Это был первый раз после похорон, когда она позволила себе заплакать. Она думала, что выплакала всё за те несколько дней, но сейчас понимала, что слёзы всегда найдутся. В её груди всегда будет чувство пустоты, напоминающее о том, что случилось. И это чувство уничтожило бы её, если бы она его не отпустила.       Поэтому она плакала, всхлипы вырывались при каждом судорожном вздохе. Она чувствовала, как её лицо краснело в то время как текли слёзы, и знала, что даже Стайлз не подумает, что в данный момент она выглядит красиво.       Девушка почувствовала, как чужая рука обнимает её за плечи, когда особенно судорожный всхлип прошёл через всё тело.       – Эй, – успокаивающе произнёс Стайлз. Она наклонилась к нему, и он притянул девушку ближе, её голова оказалась у него на груди. Лидия почувствовала, как он поменял положение, чтобы она была ещё ближе, и прижалась сильнее к нему, расслабляясь, не считая дрожи при каждом вдохе.       Стайлз просто дал ей выплакаться, пока держал её. Одна его сильная рука держала Лидию чуть ниже плеч, а вторая поглаживала её волосы. Через пару минут она почувствовала, как он поцеловал её в макушку, но через секунду прикосновение губ не оборвалось. Он касался губами её макушки и крепко обнимал, будто боялся, что иначе она распадется на части.       Она хотела, чтобы всё было так просто. Лидия хотела бы просто позволить ему держать её так вечно, потому что не была уверена в том, как долго сможет оставаться целой и невредимой, если ее жизнь продолжит быть такой, как сейчас.       Она почувствовала влагу на своих волосах, и это заставило её расплакаться ещё сильнее, потому что в свои минуты скорби и отчаяния она забыла, через что пришлось пройти Стайлзу. Да, Лидия многое пережила и повидала столько же, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, свидетелем чего ногицуне заставил быть Стайлза.       Она попыталась сделать глубокий вдох, но у неё перехватило дыхание, что заставило её беззвучно икнуть. Стайлз прижал её ещё сильнее (если это вообще было возможно) и погладил большим пальцем по лопатке.       – Мне жаль, – произнёс он хрипло. – Мне так жаль.       Его слова смутили её. За что он извиняется?       – За что?       – Мне жаль, – повторил он срывающимся голосом. – У меня такое чувство, что это я во всём виноват.       – Нет, это не так. Это не твоя вина.       – Остальные говорят то же самое. Но меня не покидает чувство, что это так.       Лидия слегка отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Стайлзу. Его лицо было мокрым из-за слёз, она могла видеть чувство вины в его глазах. Сердце сжалось еще больнее. Ей было знакомо это чувство. Чувство неспособности контролировать себя, не знать, что с тобой происходит, до тех пор, пока не становится слишком поздно. Знать, что заставляли делать твоё тело, и винить себя за то, что не был достаточно силён, чтобы бороться.       – Я знаю, – сказала она. – Я знаю, что ты чувствуешь.       Стайлз кивнул, поглаживая её плечо.       – Да. И как ты избавилась от этого чувства?       – Никак, – ответила Лидия, положив голову обратно ему на грудь. – Я не перестала ощущать его.       – Как обнадёживающе, – прошептал Стайлз, снова целуя её в макушку.       – Да. Это паршиво, но ты просто… принимаешь это. Принимаешь тот факт, что всё уже сделано и ты ничего не можешь изменить, и двигаешься дальше.       – Я не могу уйти от того, что случилось, – тихо произносит Стайлз. – Я не могу. Из-за этого погибли люди. Она мертва.       Обняв его рукой за талию, девушка кивнула.       – Я знаю. Не думаю, что кто-либо из нас может. Но мы должны справиться. Она бы этого хотела.       Лидия знала, что это правда. Эллисон не хотела бы, чтобы они погрязли в скорби так, как случилось с ними после её смерти. Она бы хотела, чтобы они помнили хорошие времена и были счастливы. Просто она была такой.       Но для этого понадобится время. Много времени. До тех пор они просто обязаны найти утешение друг в друге и убедиться, что Эллисон не забыта. Поэтому Лидия снова прильнула к Стайлзу, слёзы так и продолжали течь. Она могла вспомнить те хорошие времена и завтра, но сейчас она помнила только о том, что её лучшей подруги больше нет и она уже никогда не вернётся. Сегодня она позволит себе упиваться горем в надёжных объятьях Стайлза.