Ученик во всём

Вот уже несколько дней Антон лежит в больнице. С гипсом на левой руке не менее проще, чем на правой, поэтому за всё время пребывание там он практически ничего не делал. Да и лечащий врач не давал ни почитать, ни музыки послушать, ни вконтакте посидеть. Было жутко скучно, но эти серые будни разбавляли своим появлением Дима и Сергей. Антон всегда был очень рад их видеть, т.к. на звонки и сообщения отвечать тоже крайне редко удавалось. Обычно, когда ребята приходили к Антону, то заставали его в лежачем положении и только, присаживаясь рядом на всё-ещё пустые кровати, ребята шутили и болтали обо всём, как это делали всегда. Антон рассказал, что с ним произошло, но не уточнил кто это сделал. Не хотел, чтобы и те были замешены в его проблемах. Оказывается, Егор и его компания не появлялись в школе вот уже второй день, как и Арсений Сергеевич. К слову, он так и не приехал навестить Шастуна, хотя и обещал. От этого Антон грустил ещё больше, и волновался, ведь если его учитель не появлялся и в школе — значит, случилось что-то серьёзное. Посерьёзней, чем он. На третий день Антон чуть не лез на стену, попутно сдирая обои. Ещё никогда он не рвался так вернуться в школу или домой. Больница была полностью пропитана хворой больных людей, специфичными запахами лекарств и апельсинов. Сегодня Позов и Матвиенко не смогут навестить Антона, сообщая ему по смс, что Серёжа разбил окно в библиотеке и его с Димой, как пособника, заставляют там убираться. Перечитывая это сообщение, в голове каждый раз Антон не сдерживает смешок, думая, что в каком-то смысле хорошо, что он здесь, а не там. *** На часах 14:13, а это значит, что время посещений уже началось. К Антону в палату так никого и не положили, а потому он знал, что никто не придёт — ни медсестра с уколом, ни врач, проверяя, как самочувствие его больного, ни ребята, занятые уборкой старых книг. Можно было полежать или даже поспать, чем он, собственно, и занимался двадцать четыре часа в день. Хотя сегодняшняя ночь выдалась не самой спокойной, на посту постоянно раздавались звуки звонящего телефона, включенного телевизора или падающих предметов. Так что сон покинул Шастуна почти сразу, и вот, он вернулся сейчас днём, когда Антон просто прилёг на свою кровать, прикрыв глаза. Почти сразу и без проблем Антон провалился в глубокий сон, немного посапывая и мило пуская слюну. Конечно же, он не мог заметить, что к нему пришёл посетитель. Это был такой нежданный — негаданный Арсений, мать его перемать, Сергеевич. Если бы Антон не заснул, то мог бы увидеть перед собой темноволосого мужчину в синей кепке с заглавной буквой «А», чёрной кожанке, которая чертовски ему шла и придавала брутальности, немного зауженных штанах, обхватывающие всё, что надо обхватывать, и, конечно же, стандартные ботинки в презервативах в бахилах. Если отвлечься от этого образа идеального учителя, то можно будет заметить, что он держал немаленький такой пакет, наверняка с продуктами. Арсений, заметив с порога, что больной Шастун спит, тихо, насколько позволяли бахилы, прошёл в палату бесшумно. Он остановился рядом со своим учеником, нависая над ним. Присмотрелся к его лицу, подмечая, что его раны и синяки стали почти незаметными. Будить парня не хотелось, поэтому для начала Арс сложил «маленький презент» от него в тумбочку, а потом осмотрелся. Ну, палата, как палата, белая, пустая и тихая. Тихая? Телефон Арсения неожиданно зазвенел, оповещая хозяина о входящем вызове. Энергичная музыка раздавалась в палате до тех пор, пока Попов не сбросил вызов. Номер был незнакомый, скорее всего ошиблись. Мужчина осторожно взглянул на Антона, но тот по прежнему спал. Пожалуй, больше ему здесь делать было нечего, и он решил ретироваться, но уже за спиной раздалось хриплое: — Арсений Сергеевич? — Арса пробрало до мурашек, он даже как-то растерялся что-ли, не зная что делать — попрощаться и уйти или поздороваться и остаться. Всё же выбрав второе, Попов развернулся на пятках и натянул на лицо свою фирменную до одури сногсшибательную улыбку похитителя сердец почти семнадцатилетних мальчиков. — Антошка! Привет. Ты проснулся. Извини, что разбудил, — Антон потирал глаза правой рукой и зевал, но быстро пришёл в себя после небольшой дрёмы. Он видел перед собой всё того же мужчину, но с небольшими отличиями. У этого на лице виднелись заметные мешки под глазами, трёхдневная щетина и немного побледневшая кожа. Антон занял свой мозг размышлением — а что было с его учителем эти несколько дней, пока они не виделись, и почему он выглядит таким помятым и усталым? Парень как всегда не сумел скрыть своего пристального взгляда, который бегал по мужчине вверх вниз, пытаясь зацепиться за малейшую подсказку. — Вы не выспались? — именно такой вердикт вынес Шастун, заканчивая свой анализ внешнего вида Попова. — Заставляют в школе бегать с бумажной волокитой, — Арсений частенько мог нарушать собственные правила, убеждения и обещания, данные самому себе, но в этот раз он твёрдо решил сохранять свой рассудок трезвым, не поддаваться эмоциям. Всё же это только его дело, что происходит в его жизни. Антон по началу поверил ему. Всё же из этого и состоит половина рабочего дня учителей, разве нет? Однако, потом он вспомнил про смс Позова, где чёрным по белому было написано, что эти дни Арсений отсутствовал в школе. Стало как-то сразу неприятно и обидно. Да, это немного эгоистично, но Антон, такой Антон. Он слишком быстро привязывается к людям и не терпит с их стороны лукавства. Слишком часто его обманывали. — Я принёс тебе кое-что, по мелочи, в тумбочку положил, — обстановка накаливалась, и это повисшее тяжёлое чувство ощущали уже оба собеседника. — Я, наверно, пойду. — Подождите. Может, останетесь на подольше? Поинтересуйтесь хоть для приличия как у меня самочувствие. — Как твоё самочувствие? — Хорошо. Врач говорит, что быстро иду на поправку, — на этом их разговор снова зашёл в тупик. Антона невольно начинают посещать мысли, что это уже недобор. Как истерику вызывать — это пожалуйста, а как поговорить по человечески, дак нет, хуй там плавал, Арсеньевский, и вертел он всех на нём. Возмущению нет предела и уже непонятно от чего. Может от того, что Арс так странно себя ведёт или сам Антон себя накручивает, потому что не выбирался никуда дальше палаты больше шестидесяти четырёх часов? Попов, видимо, заметил нарастающее недовольство Шастуна, тяжело вздохнул, отчищая свою голову, успокаивая нервы, и присел рядом с Антоном. — У тебя что-то случилось? Ты можешь мне рассказать, я надёжный. Как контрацептив с запахом клубники Кстати, Антон давно приметил немного необычный запах учителя. То это клубника, на которую у него была аллергия, то это лаванда, которая никогда ему не нравилась или вовсе карамель с шоколадом, которую Антон любил больше всего. Не понятно. — Я просто не могу уже здесь находиться! Это Ад. Я варюсь в гипсовом котле, а чертяки с бейджиками медсестёр приходят добивать своими толстыми ржавыми иглами. Прямо в задницу, между прочим, — после этих слов Арсений не мог сдержать смех. Слишком его веселил этот парень своим недовольством по поводу и без. — У меня теперь задница как звёздное небо, хоть путь домой ищи. — А хочешь, я договорюсь с врачом, чтобы тебя отпустили домой? — Антон не поверил собственным ушам. — Вот так просто? — Да брось ты. На тебе заживёт всё как на собаке. И за задницу не беспокойся, она у тебя и синяя вполне приемлемая, — вот опять Антон отворачивается, чтобы его красное от смущение лицо не видели, но от глаз Арсения ничего не скроется. Но была одна проблема. Антону никак нельзя было появляться дома. Конечно, к этому времени его отчим уже переставал пить и снова ходил на работу, но мало-ли что он мог сделать, ведь в таком состоянии парень точно не смог бы постоять за себя, но и оставаться в этой больнице тоже не вариант. Возможно, Матвиенко мог бы приютить старого друга? — Не дадите мне минутку позвонить? Поняв, что нужно оставить Антона не надолго одного, Арсений вышел за дверь и заодно пошёл поговорить с лечащим врачом Шастуна. Пошли гудки, а затем голос Серёги. По времени они с Димой всё-ещё должны были быть в библиотеке, но на фоне, кажется, шёл какой-то фильм. — Матвиенко, у меня есть к тебе дело. — Я слушаю вас, ссэр — голосом офисного планктона проговорил Серый. — Мне неудобно просить тебя об этом… — Тоха, о чём речь? Ты мой лучший друг, проси о чём хочешь, — в этот раз на заднем фоне послышался уже не телевизор, а голос Позова. — Поз привет передаёт. — Вы вообще в библиотеке? — Не-е, мы у меня дома, закончили сегодня быстро, — сейчас уже было точно слышно, как Серёга отложил телефон и начал, кажется, щекотать Диму, а тот заливался смехом, прося о пощаде. — Не будешь больше дергать меня за хвостик. — За какой? — Антона забавляли такие моменты, и он не упускал возможности подколоть ребят. — Дак ты чего хотел то? — видимо, решив, что Тоха не нуждается в объяснениях, вернул разговор в прежнее русло. — Можно мне пожить у тебя какое-то время? — Пф, да конечно можно! Диван в гостиной плохо смотрится без твоего тощего тела на нём, — Антона никогда не смущала его худоба, и вполне нормально воспринимал шутки по этому поводу. Вот и сейчас он начал заливаться смехом вместе с Матвиенко и Позовым на другом конце провода. В этот момент в палату зашёл Арсений с врачом. Антон сразу изменился в лице. — Я перезвоню тебе позже, — он очень надеялся, что уже сегодня его отпустят домой. — И так, Шастун, я, конечно, не совсем одобряю такое, но вынужден поддаться уговорам со стороны вашего друга и уже сегодня отпустить вас домой. Друга — Но учтите, Арсений Сергеевич, что я делаю это, уповая на вас. Больному нужен постоянный присмотр ещё дней пять как минимум. Я выпишу вам всё, что нужно, а пока можете собирать вещи, — врач покинул молодых людей, давая им время собраться. — Как вы с ним договорились? — Пообещал, что не отойду от тебя пока ты не поправишься. — И как вы это устроите? — Антону не понравился такой расклад вещей. Было это всё как-то слишком подозрительно. — Я буду жить у Матвиенко, а не дома. — А я тогда буду приходить к вам и делать всё, что от меня требуется. Прям всё?