Ученик во всём

— Тогда, может, сам приедешь? Я живу всё там же. — Приеду. — Правда? — Нет, конечно, иди в жопу. — с силой нажав на кнопку отключения звонка, телефон полетел в карман пальто. Даже в таком состоянии Антон не поехал бы к Семёну. Ненависть Антона была велика и пропорциональна его давно уже забытой любви к этому человеку. Телефон разрывался от звонков, но Антону было плевать, он уже направлялся в сторону дома Матвиенко. Как оказалось, Шастун бродил рядом, наворачивая огромные круги, и даже не замечал этого. Видимо, сработала мышечная память, из-за чего он преодолел приличное расстояние от квартиры Арсения до квартиры Серёжи. Кстати об Арсении. Антон, конечно, в тот момент не знал, но телефон оповещал, вибрировал и шумел именно от звонков и смс Попова. Пока парень со всей своей безмятежностью добирался домой, забыв из-за чего даже был расстроен от опьянения, Арс метался по своей квартире в переживаниях и волнении. Он понимал, что обидел парня, и это же Антон, мало-ли чего он может сделать. Всему виной лишь сон. Арсений не гей, он просто не мог поверить, что его подсознание выдаст такое, а тело не будет сопротивляться. Как бы там не было, Антон ушёл и не отвечал на звонки, и чем дольше не отвечал, тем больше Арс начинал паниковать. Что ему делать в такой ситуации? Бегать сломя голову по городу в поиске сопливого подростка, который ещё неизвестно где? Остаться дома, прекратить звонить и надеяться, что Антона не пырнули ножом в живот за старыми и вонючими гаражами? Не ожидая такого от себя, Попов остановил свой выбор на втором варианте. Он пытался рассуждать на трезвую голову, хоть в последнее время у него это не получалось. Убедив себя, что, скорее всего, Антон просто вернулся домой и уже лёг спать, мужчина решил почитать книгу, понимая, что сон этой ночью его уже точно не застанет. *** — Я дома! — на крик в коридоре сбежались Позов и Серёжа. — Чо, малолетки, не спим? — С тобой, блин, поспишь, Шастун, — увидев, что Антон в нормальном, но пьяном состоянии, у Позова как от сердца отлегло. Серёжа, конечно, так не реагировал. Он был невозмутим, возможно, просто знал, что с ним ничего не случилось. Так сказать, сердечко подсказывало. Когда у Шаста возникла проблема со снятием верхней одежды, то ему помогли его друзья и даже дотащили до его любимого дивана. — Ребзя, дайте аспиринчику. — Ребзя, дайте ему по щам и пройдёт всё сразу. — Какой ты грубый, фу. — Вот ведь несправедливость! — Серёжа действительно был раздражён немного больше, чем обычно. Возможно, так сказывалась на нём бессонная ночь, а возможно, ему уже надоели подобные закидоны Антона. — Ну, а теперь спите, твари, — силуэт с хвостиком исчез за дверью, оставив двух парней в недоумении. — Что-то случилось пока меня не было? — Я не знаю, — в тот момент у Позова в глазах читались лишь лёгкое уныние и усталость, но Антон был не в силах этого разглядеть. — А ещё я не знаю, где мне теперь спать. — Давай со мной, будет весело. — Нет, спасибо. Вы, барышня, не контролируете свои рвотные позывы, именно поэтому я удаляюсь в комнату с двухместной кроватью, — схватит под руку маленькую подушку с заячьими ушками и клетчатый плед, Димка походкой царя направился в спальню к Серёже. От-туда ещё можно было услышать громкие разговоры о том, что Серёжа хочет спать один, но всё же не сумев отказать своему напористому другу в очках, уместил его на одной из двух половин огромной и удобной кровати. Антона веселили такие моменты между Димой и Серым, он находил их милыми. Даже были моменты, когда Антон в открытую подкалывал их по этому поводу, за что и получал по голове от двоих сразу. В мыслях у Шаста не раз проскальзывала мысль, что если бы они были геями, то из них вышла бы неплохая пара из вспыльчивого кавказца — мальчика с хвостиком и лысым очкариком, считающим себя иногда расхитителем женских сердец, а иногда одного кавказского. Так или иначе, на этом приключения Антона подошли к концу, и он, и его друзья, и даже Арсений спали, кто на двухместной кровати вдвоём, кто на диване в гостиной, а кто в кресле в книжкой в руках. *** Всё же утро добрым не бывает — дешёвое виски давало о себе знать, и даже не смотря на то, что на часах виднелись красивые цифры 09.36, Антона это никак не радовало и не радовало яркое солнце, проникающее в комнаты, от которого хотелось спрятаться под одеялом и больше не вылезать из-под него, не радовали весёлые голоса, доносившиеся с кухни, децибелы которых, как на тот момент казалось Антону, превышали норму, и уж точно не радовал запах свежих оладушек, от которого живот выкручивался наизнанку. Не смотря на всю огромную ненависть ко всему живому этим утром, Шастун натянул розовые Ирины тапочки и побрёл к источнику запаха, звука и света. — Ребята, а вы чего не в школе ещё? — Проспали и решили не спешить, — Серёжа, как дикое животное, наворачивал горячие оладьи, обмакивая их то в сметану, то в малиновое варенье. — О-очень вкусно, будешь? — Нет, точно не сейчас, — от таких изыск живот хоть и начинал свою китовую серенаду, но чувство тошноты было сильнее. — А кто готовил? — Ирка, но она уже ушла, — из-за холодильника выскочил Дима с молоком и чашкой в руках, напугав Антона. — Заходила проведать, ты ещё спал. — Как всегда проспал самое интересное. — Да, не переживай, она завтра обещала заскочить. Вся в работе девка, вся в работе. — Вы бы тоже в школу шли, а то вдруг что. — А ты так за нас не переживай, мне Захарова звонила, узнавала где мы, ну, я сказал, что проспал, дак она нас отмажет в школе. После этих слов Антона словно током прошибло, он вспомнил, что обещал Ане поговорить с Серёжей о ней и представить её в лучшем свете настолько, насколько может. — Серый, кстати, в тебя Анька Захарова втюрилась. — Та, у которой жопа ничо, и нос суёт не в свои дела? — Ну, да, она. Очень презентабельно. — Круто, чо, — Антон не ожидай такой безразличной реакции и холода в словах. — Я думал, она тебе нравится. — Так и есть, симпотная девка. — А где радость, а где удивление, а где спасибо в конце-то концов? — Шастун не понимал ничего в этой ситуации, впрочем, как и всегда. — Спасибо, Шаст, но я и так знаю, что она от меня течёт, — и вот опять Антона использовали жалким посредником, и он даже не получили какого-либо результата. Сейчас высокий парень задавался вопросами «Откуда он узнал?», «Когда?», «Зачем я принял в этом участие?» и, снова уйдя в себя, он даже не заметил, что ребята, прикончив последнюю порцию оладий, ушли с кухни собираться в школу и оставили своего друга одного. — Дак ты с ней встречаться будешь? — Наверно, да, посмотрим. Всё так просто, блин, у всех Антону всегда казалось странным такое начало отношений. Он не понимал людей, которые могли начать отношение почти с любым, кто предложит, и без всякой реакции. Это больше походило на какой-то бред, который Шастун не совсем одобрял. Ему казалось, что в отношениях должна быть какая-то драма. Интересное и смешное начало, интригующая середина с кучей непонятных, но умиляющих или пугающих моментов и неожиданный апокалипсис в конце, а иногда, даже магический намёк на продолжение. Хотя, с таким мнением о любовных отношениях он не любил смотреть мелодрамы, потому что как бы режиссёры не пытались погрузить главного героя в пиздец, получалось у них плохо, а Антон уверен, что без страданий любви не добьёшься или сама любовь приносила те самые страдания. Он знал это из своего горького и неудачного опыта. После такого ему сложно поверить во что-то действительно чистое и реальное. Проводив парней до лестничной площадки, Шаст вновь остался один в пустой и тихой квартире. По началу прибывать на больничном было здорово. В школу ходить не надо, живёшь у Матвиенко с Ирой, которых хоть часто и нет дома, но ухаживают, и Арсений каждый день приходил. Арсений Парень совсем забыл, что ночью сбежал от своего учителя и не отвечал на его звонки. Одним, но широким шагом Антон преодолел маленькое расстояние от входной двери до вешалки с пальто и вытащил от-туда телефон. На экране высветилось почти тридцать пропущенных от «Арсения Сергеевича», и чувство вины постепенно начало заполнять голову Шастуна. Он только сейчас понял, какую ерунду опять сделал. Тонкие пальцы скользнули по экрану телефона, снимая его с блокировки, и быстро набрали вызов. Гудки шли очень долго, и Антон хотел уже отключить вызов, но на другом конце послышался хриплый голос. Арсений Сергеевич: — Шастун, блядь, какого чёрта ты не брал трубку? Шастун: — Простите. Арсений Сергеевич: — Что? Нет, не извиняйся, это я должен, — услышав грустный голос Антона, Арс сменил гнев на милость. Просто он очень волновался за этого парнишку и уже не знал, как до него это донести. — С тобой всё в порядке? Где ты сейчас? Я могу приехать. Шастун: — Со мной всё хорошо, я дома. Арсений Сергеевич: — Слава Иисусу и Богу везению дуракам, я так волновался за тебя. — Антон не знал, как на эти слова реагировать. Ему было приятно слышать это, но стоит-ли об этом сказать? Шастун: — Простите. — руки начали подрагивать, а в животе словно зародилась целая вселенная. Возможно, он подхватил кишечную палочку, а возможно, это было что-то другое. Арсений Сергеевич: — Антон, прекращай извинятся. После школы я к тебе заеду. Пока. Шастун: — До свидание, то есть пока. — ещё какое-то время Антон держал телефон у уха и вслушивался в пустоту. Ему казалось, что даже после окончания звонка он слышал тяжёлое дыхание своего учителя, словно оно сохранилось в памяти маленького гаджета. Может быть, Шастун так и простоял бы до прихода Арсения у двери, если бы вновь телефонный звонок не отвлёк его. Ушастая дылда: — Да? Захар: — Антошенька, ты не поверишь, но я теперь официально встречаюсь с Матвиенко! Спасибо тебе! — такого быстрого реагирования от Ани Антон никак не ждал и не ожидал. Ушастая дылда: — Но Серый даже до школы ещё не дошёл, когда ты вдруг успела-то? Захар: — А вот, я ему пока ещё не говорила, но скажу, как появится в школе. Ушастая дылда: — То есть ты решила всё за него? Захар: — Ну, это как посмотреть. Я же знаю, что он не против, так что, дело времени, пупсик. Ушастая дылда: — Поздравляю. — Антон больше не намерен продолжать этот разговор и просто отключился. — Хоть у кого-то всё хорошо.