Stockholm syndrome

Яркий свет больно ударил в глаза, как только я пришла в себя. Поначалу всё было так неясно и туманно — побег, лес… Воспоминания крайне размыты и неразборчивы. Но спустя некоторое время меня словно озарило. Я незамедлительно вскочила с кровати и откинула одеяло вбок, о чем после сильно пожалела. Большая мужская футболка прикрывала мои безобразные ноги, которые были сплошь покрыты бинтами. Я поспешила тут же прикрыть это уродство обратно. Голова раскалывалась на мелкие кусочки. Температура, вероятно, так и не прошла. Ожидание, пока кто-нибудь войдёт, казалось, длилось вечно, я места себе найти не могла. До конца надеялась, что подобрал меня не Гарольд, а лесник или сотрудник полиции. Возможно, они подоспели как раз вовремя. Но совершенно противоположные аргументы выплывали на поверхность. Поэтому, я старалась прекратить заниматься этим бессмысленным самообманом. Глаза слезились лишь при мысли о том, какой бунт устроит мужчина. Но окончательно сойти с ума я не успела, так как вскоре дверь открылась, и в неё вошёл он. Яростный взгляд, сжатые кулаки, играющие скулы. Лоб нахмурен, глаза горели пламенем. Как же страшно. — Нагулялась? — послышался угрожающий рык. Мужчина выжидающе приближался ко мне. Я сжалась на кровати, прикрыв глаза. Руки похолодели, тело дрожало. — О чём я тебя столько раз предупреждал? — грозно просипел тот. — Что же ты молчишь? Страшно, да? — Он наклонился надо мной, ожидая ответа, но: — Г-Гарольд, я-я… А затем громкий шлепок. Он ударил меня. Щеку обожгло, словно при пожаре, на глазах навернулись слёзы. Я немного отлетела назад, ударившись головой об изголовье кровати. Удивленная, я сперва не могла поверить тому, что произошло секунду назад. Недоуменно уставилась на стену за спиной преступника, но затем осознала, что впервые в своей жизни подверглась насилию. Такой низкой подлости. Ненависть стала полыхать во мне. Я ожидающе взглянула на террориста, своим гордым видом показывая, что готова ко всему, что ещё он собирается сделать. — Я уже позвонил своим людям. Можешь забыть о семье, — легко произнёс Гарри, отойдя к окну, и сунул в карманы руки. — Ч-что… Ты… Да… — я не могла подобрать слов, не могла элементарно поверить. — Если хочешь, бей меня. Избивай до полусмерти, издевайся, наказывай, но не смей трогать мою семью, — голос предательски дрожал, постепенно понижаясь. — Она — самое дорогое, что у меня есть. Не отнимай у меня ни в чем не повинных родителей. Я поспешно вытирала слезы со своих щёк, желая скрыть свою слабость. — Какая глупая самоотверженность, — усмехнулся он. — Наказание, Розали, должно нести за собой воспитательную функцию и последующие изменения в поведении. И не вижу никакого смысла в терзании твоего тела и морального духа, которые останутся неизменными даже после самых сильных избиений. Лучший способ вывести тебя за грани разумного — это причинить вред дорогим тебе людям, невинным жертвам. Гордость тут же утихнет. — Зачем тебе все это? На кой-тебе я? — всхлипывая, тихо пробормотала я. — Обещаю никому не рассказывать обо всем произошедшем, лишь отпусти. Скажу, что ты постоянно ходил в маске, совру, что сильно повредила голову и ничего не помню. Я придумаю что-нибудь, полиция обязательно поверит, — быстро лепетала я, тая какую-то слепую надежду. — Нет! — Разразился суровый голос. — И не смей даже больше заикаться об этом, — рявкнул тот и вышел, злостно хлопнув дверью. Боже мой, что же я натворила. Родители, брат. О, нет. Я схватилась за голову, отчаянно желая взреветь на всю комнату, но вместо этого лишь до боли прикусила губу и постаралась издавать меньше всхлипов. Жуткий страх, неведение, острое чувство вины — вот, что я чувствовала сейчас. Всё смешалось, разум затуманен, дрожь так и била изнутри. Меня знобило, жар не спадал, истерика становилась только сильнее. Я не знаю, что делать дальше. Опустившись на кровать, я приняла позу эмбриона, прижав к груди коленки, так сильно стараясь почувствовать себя в безопасности. Несмотря на тёплое одеяло, в комнате, казалось, не более пяти градусов. Ужасно холодно. Я старалась сопротивляться слабости, одолевший меня, но вот организм, видимо, не хотел делать того же. Прикрыв на минуту глаза, я и не заметила, как заснула.

***

Как же жарко. Нет, холодно. Я не могу понять температуру. Пот градом скатывается по спине. Волосы прилипли к лицу. Переворачиваясь из стороны в сторону, я старалась найти удобное положение, но тело ужасно ломило. Стоны непроизвольно вылетали из моего рта. На второй раз я попыталась открыть глаза, но слезная плёнка мешала, не позволяла ничего разглядеть. Я вновь провалилась в бессознательное состояние.

***

Сквозь сон я почувствовала, как чья-то холодная рука трогает мой лоб. — Черт. — Слышу я. Меня слегка встряхивают за плечи, но я не хочу открывать глаза. Слишком трудная задача. Как же сильно болит голова. Она раскалывается на мельчайшие частицы, будто кто-то усердно сверлит изнутри черепной коробки. Затем что-то острое больно впилось в руку. Я лихорадочно дернулась, пытаясь отстранить эту непонятную иглу, но сильные руки удержали меня на месте, не позволяя сдвинуться с места. И затем вновь темнота.

***

Сухость во рту разбудила меня. Я постаралась открыть глаза, но веки будто стали свинцовыми, поэтому, поспешила сразу же закрыть их обратно. — Розали? — кто-то позвал меня. — В-воды, — лишь пробормотала я в ответ. И каково было моё удивление, когда у губ я незамедлительно почувствовала стакан с прохладной жидкостью. Это являлось именно тем, что мне сейчас необходимо. Я принялась жадно глотать воду, не обращая внимания на небольшие струйки, стекающие вниз по шее. Лишь после этого я предприняла попытку вновь оглянуться вокруг. Свет, на удивление, не бил в глаза, окна были плотно занавешены. Напротив меня сидел Гарри, обеспокоено осматривая моё лицо. Тут его рука потянулась ко лбу, но я, даже не предполагая, что он собирается сделать, с опаской отпрянула назад. — Возьми градусник, — сухо сказал тот, протянув прибор. Полностью сесть на кровати не получилось из-за капельницы, игла которой торчала из моей руки. В следствии слабости я едва могла поднять голову. По истечение времени, парень забрал градусник, недовольно вздохнув. — Что там? — с любопытством спросила я. — Тридцать семь и восемь. Я думал, она уже окончательно спала, — задумчиво произнёс он. — Как ты себя чувствуешь? — Вполне сносно, — ответила я, находя своё состояние сейчас несколько лучше, чем пару дней назад. — Я принесу завтрак, тебе стоит поесть. Короткое мычание с моей выразило согласие. Столь лояльное поведение террориста навевало сомнения и многочисленные тревоги. Верить в чудесное преображение и осмысление им жизни я не могла, так как это элементарно невозможно. Поэтому, вплоть до возвращения мужчины я терзала себя мучительными размышлениями. Гарольд не заставил себя ждать, быстро пришёл и поставил поднос с едой на прикроватный столик. — А можно ли выдернуть это? — спросила я, показав на иглу, торчащую из вены. — Подожди, я сам сделаю это, — быстро вызвался тот, подойдя ко мне. Парень аккуратно отклеил пластырь, а затем так же бережно вытащил иглу. — Спасибо, — тихо поблагодарила я. Еда выглядела довольно вкусно, желудок предательски зажурчал. От овсяной каши шёл чудесный аромат, сверху покоились две порезанные ягоды клубники и несколько кусочков манго. А все это великолепие дополнял ароматный фруктовый чай. Понятия не имею, как он угадал мои предпочтения. — Только не торопись, два дня ты провела без сознания, поддерживаемая лишь растворами внутривенно, желудок слаб и может не выдержать внезапной нагрузки, — предупредил тот, как только я поднесла ложку ко рту. Тем не менее, тарелка быстро опустела, а кружка с чаем покоилась на тумбочке уже без своего содержимого. — Завтрак был очень вкусным, благодарю, — сказала я и поставила поднос обратно на тумбу. Расстояние между мной и Гарольдом было непозволительно маленьким. Он сидел на краю кровати, прямо около меня. И тут неожиданно приблизился к моему лицу и заправил прядь волос за ухо, на что я испуганно дернулась. — Не бойся, — мягко ответил парень. — Сейчас у тебя не должно быть причин для беспокойства, — усмехнулся тот, легонько улыбнувшись. Я недоверчиво покосилась на мужчину, но Гарольд лишь спокойно сидел, играя с прядью волос. Что за идиотская биполярность, я никак не могу понять, ведь ещё два дня назад я была вынуждена терпеть насильственную грубость с его стороны. — Мы все ещё в Германии? — неуверенно спросила. — Нет, после того, как я нашёл тебя в лесу, сразу двинулся в путь. Мы уже достигли места назначения. Впредь дорога не будет беспокоить тебя, — уклончиво ответил парень. — Я-я… Г-Гарольд, я хочу извиниться за этот огромный конфуз., — подбирая правильные слова, начала я этот разговор. — Не стоит, — резко прервал меня он. — Этого больше не повторится, ты впредь будешь послушной девочкой, и подобные ситуации не повторятся, — растягивая фразы, продиктовал преступник. — А как же мои родители? Что с ними случилось? — Раздирая от волнения губы, попыталась разузнать я. — Ты и в самом деле поверила в это? Я не настолько морально уродлив, чтобы убивать целую семью. Это было просто предупреждением, элементарной угрозой. Тяжёлый камень, сдавливающий до этого грудь, тут же упал, позволяя спокойно вздохнуть. — Боже мой, я уже думала, что… — Нет, ничего такого не произошло, — кратко отрезал тот, показывая, что продолжать этот диалог не собирается. Здравый разум неустанно повторял, что это опасный террорист, который держит тебя в заложниках, но самые отдалённые уголки души питали надежду и даже…доверие? Ох, нет, какой же бред. — Мне нужно поменять тебе повязки, — сказал Гарри. — Я сделаю это самостоятельно, можешь не… — Нет, я лично перевяжу тебе раны, Рози, — твёрдо настоял он и достал из тумбочки бинты и какую-то мазь. — Может, все-таки… — Прекрати, Розали, — рявкнул парень и откинул в сторону одеяло, обнажая мои ноги. Я немного сжалась, подобрав их под себя. Мурашки тонкой рябью пробежались по коже. Как только рука Гарольда приблизилась к моему бедру, я в страхе закрыла глаза и сжала простыню. Его пальцы были довольно тёплыми, в то время как мои ноги безумно холодными. — Ты замёрзла? — удивлённо поинтересовался парень. — У меня всегда п-пониженная температура тела, — дрожащим голосом ответила я. Он лишь промычал и начал разбинтовывать старые повязки. Вид, открывшийся под ними, меня очень сильно расстроил. Кожа, покрытая глубокими уродливыми шрамами и синяками, заставила содрогнуться. Напротив висело большое зеркало с впечатляющей подсветкой по краям, где я увидела, как заметно похудела с момента захвата. Кости некрасиво торчали, ключицы выпирали, скулы стали впалыми. Лицо приобрело болезненный оттенок, а пухлые выразительные губы, которыми я раньше так гордилась, были белее снега. Это не та девушка, которую я знаю. Это безвольная марионетка с испорченным товарным видом. По-другому я себя оценивать в данный момент не могла. Я в отвращении отвернулась от зеркала — Сейчас начнёт щипать, — предупредил парень. И тут же жгучая боль пронзила все бедро. — Боже мой, — стиснув зубы, выпалила я и зажмурила глаза. — Потерпи, принцесса, — нежно произнёс Гарри и принялся наносить на раны мазь. Принцесса? Я недоуменно уставилась на него, окончательно запутавшись в нынешних взаимоотношениях между мной и террористом. С чего такая благожелательность по отношению ко мне? — У меня что-то не так с лицом? — раздраженно поинтересовался тот. — А? Н-нет, — заикнувшись, ответила я и смущенная отвернулась обратно к окну. Как часто не стоит нас верить глазам. Молодой мужчина, сидевший передо мной, никак не ассоциировался у меня с террористом. Эта забота и лояльное поведение заставляли думать меня о нем, как о приятном молодом человеке, которому я, вероятно, понравилась. Но предубеждения были выше моих надежд, и здравый рассудок старался взять вверх над сомнительными чувствами. Ныне мною двигал уже совершенно иной страх — привязанности. Так сильно я боялась привязаться к своему похитителю. — Откуда только у тебя так много заболеваний? — вздохнув, пробубнил преступник, завершая перевязку. — Плохая наследственность, — с горечью ответила я. — И неужели никакие больницы, таблетки тебе не помогают? — Лишь на время. Два раза в год я лежу на дневном стационаре с обострением язвы, где, помимо неё, также лечат и другие недуги здоровья. — То есть, столь слабый желудок и сахарный диабет — это ещё не завершение всех ненастий? — удивился он. — Гарри, у моей семьи никогда не было достаточно денег для лечения в дорогих и элитных клиниках. Приходилось полагаться на местных врачей, — тихо ответила я, отведя взгляд в сторону. — Больше и не придётся. Если ты будешь хорошей девочкой, то мы поедем в Клинику Принцессы Грейс, где сможешь получить необходимое лечение, — непоколебимо произнёс парень. Моя мама уже четвёртый год копит на посещение данной клиники. — Что? Но запись там расписана на год вперёд, да и это физически сейчас невозможно, я вынуждена отказаться, ведь., — запинаясь, лепетала я, но была грубо прервана. — Стой, Розали, не тараторь. Все эти вопросы мы решим потом, и ты безотказно туда поедешь. А сейчас отдыхай, мне нужно отойти по делам, — мягко сказал Гарольд и укрыл меня пледом, — И даже не смей, слышишь меня, не смей даже больше думать о побеге. В квартире весят видеокамеры, двери и окна закрыты на сигнализацию. Еще одна оплошность, Розали, и поверь, тот удар покажется тебе детским садом, — понизив голос до тихого шёпота, угрожал мне мужчина. Я непроизвольно громко глотнула. А затем он вышел, закрыв дверь на ключ. Я устало облокотилась об изголовье кровати, проведя рукой по лицу. И лишь один вопрос интересовал меня и не давал покоя — что с ним происходит?