"Цветочная лавка" или "Рождественское волшебство"

Мои глаза расширились и я вскочила на ноги. -Что с ней? Что произошло? -Тяжёлая черепно-мозговая, вывих руки, потеря сознания, одна клиническая и некоторые мелочи, такие как синяки и... -Я скоро буду... - глухим и хриплым голосом перебила я. С каждым словом женщины я бледнела на один оттенок, пока в конце концов не могла составить конкуренцию мелу. Ноги стали подкашиваться, а голова сильно закружилась. Качаясь, я дошла до раковины и умылась ледяной водой, пытаясь привести себя в порядок. Лекса... Моя Лекса в больнице. Как? Как так вышло?! Засунув кольцо в карман джинс, я, не удосужившись даже погасить свет, едва натянула кроссовки и вылетела из дома, через мгновение уже оказываясь за рулём своей машины и выруливая на дорогу. Дороги были слишком оживлённые для восьми часов вечера, я гнала под двести километров и скорее всего мне скоро придёт штраф, но кровь гулко стучала в висках, а руки крепко сжимали руль. Проигнорировав пару светофоров и пешеходов, получив в свою спину кучу отборного мата, я затормозила у указанной больницы и вбежала в помещение. И я бы действительно ещё добрую часть времени носилась по коридорам, если бы меня не остановила рука медсестры. -Добрый вечер, Вы к кому? Я бешеным взглядом уставилась в карие глаза. -К Лексе... Какая палата? - дрожащими губами спросила я. -Мисс, прошу, успокойтесь. Полное имя пациента и кто собственно Вы сами? - спокойно сказала женщина. Я зарычала, с силой сжимая кулаки. Она издевается? -Александрия Граунд,  1997 года рождения. - прорычала я. - Поступила полтора часа назад. -Девушка, сбавьте тон. - возмущённо сказала медсестра и пошла к регистратуре, начиная что-то вбивать в компьютере. Я чуть ли не взвыла, переминаясь с ноги на ногу и нервно кусая губы. -Александрия Граунд... 271 палата, третий этаж, правое крыло. У неё тяжёлое состояние, Вам нельзя туда, если Вы не её близкий. - карие глаза испытующе смотрели на меня. -Кто Вы? -Кларк Гриффин. - сглотнула я. - Александрия моя девушка. Женщина подозрительно прищурилась, а после вздохнула и махнула рукой. Я сорвалась с места и не дождавшись лифта побежала по ступенькам, проклиная себя за то, что в моей жизни отсутствует спорт. Запыхавшись, я наконец оказалась на третьем этаже и стала судорожно бегать глазами по дверям палат. Вот оно. Только я схватилась за ручку нужной двери, как та открылась и из палаты вышла Аня с Рейвен, шокированными глазами смотря на меня. После шок сменило презрение со стороны Ани и девушка оттолкнула меня от палаты брюнетки. -Нет... - прошептала я пытаясь схватиться за ручку двери. - Пожалуйста. -Что ты тут забыла? - прорычала Аня мне в лицо и толкнула в грудь, тем самым прижимая к стене. -Лекса... Мне нужно... -Не нужно, Гриффин. Ты не имеешь права вторгаться в её жизнь снова! Она столько пережила из-за тебя... Не приближайся к ней! Губы тряслись а на глаза навернулись слёзы. -Нет, Аня... - попыталась сказать я, но меня прервала Рейвен, которая зло и обиженно смотрела на меня. -Оставь, Аня... Пусть Кларк будет с ней. Они сами разберутся, тем более, врачи говорили, что Лекса звала её. Аня сглотнула и сжала челюсти. -Хорошо. - кивнула она. - Но тогда сейчас ты должна меня выслушать, Кларк, хочешь ты этого или нет. Я прерывисто втянула воздух, косясь на дверь в палату. -Она без сознания сейчас. У нас есть время. -Хорошо. - тихо сказала я и кивнула. -Лекса говорила мне, что ты обвинила её в измене. - твёрдо сказала блондинка, а я дёрнула скулами, не желая вспоминать поступков зеленоглазой. - Господи, ты и сейчас так думаешь. Так вот, чтоб ты знала, Гриффин, - Аня обвиняя ткнула пальцем в мою грудь. - Её домогался отец. - мои глаза расширились, а рот приоткрылся и я покачала головой отказываясь воспринимать это. - Да, Кларк, да. Дело в том, что Лекса была на грани отчисления и тут очень вовремя появился её папочка, который потребовал, чтобы его дочь бывала дома, взамен на то, что он заплатит за её учёбу. Она хотела решить это сама, потому как ты, по её словам, и без того практически содержала её. И, о какое совпадение, сразу же после первого её прибывания дома появились синяки, о которых она решила ничего тебе не говорить, так как знала, что ты взбесишься и набьёшь морду её отцу. - Аня продолжала сжав зубы рассказывать мне о произошедшем, а по моим щекам уже текли слёзы. - А ещё через день, совершенно случайно Лекса уснула в доме отца и не успела уйти к тому времени, как вернулся Роберт. А точнее, пьяный Роберт. Думаю подробности тебе говорить не нужно. - я прикрыла глаза, чувствуя как сильно саднит сердце, а ноги просто подкашиваются. - В таком состоянии, Лекса как-то умудрилась добраться до места, которое действительно считала домом. Но и тут веселье не закончилось. - истерически засмеялась девушка, а презрение в её глазах росло с каждой минутой. - "Дома" её ждала ты, Кларк. Но любимая девушка просто напросто закрыла глаза на её состояние и решила пожалеть себя любимую, так? - не сдерживая всхлипов я сползла на больничный холодный пол и сильно вцепилась в собственные волосы. Аня опустилась рядом на корточки. - Ты отказалась слушать её. Ты восприняла все синяки как засосы, даже не догадываясь, что Роберт душил её. Ты не обратила внимания ни на её слёзы, ни на дрожь, а просто наорала на неё. Вместо того, чтобы оказать должную поддержку, окутать заботой и вниманием, и просто разобраться с этим ублюдком, ты, Кларк, наорала на неё. И Лекса вернулась к пьяному отцу и оставалась с этим тираном ровно до сегодняшнего дня, пока он не толкнул её с лестницы. Слёзы кончились и сейчас я тянула волосы на голове, пытаясь заглушить душевную боль физической. -И знаешь что, Кларк... -Аня, достаточно. - осадила её Рейвен и перевела на меня взгляд. - Тебе действительно нужно постараться, чтобы заслужить прощение этой прекрасной девушки. Ты её не достойна. И они ушли. Я несколько минут успокаивалась и наконец перешагнула порог палаты. Это была обычная больничная палата, возле больших окон стояла больничная койка оборудованная по последнему слову техники, а непосредственно на ней лежала по грудь укрытая девушка. Шоколадные волосы разметались по белоснежной подушке, видимо ран на голове нет, иначе брюнетке наложили бы повязку. Я сглотнула и подошла к бессознательной девушке, ощущая в душе огромную глубочайшую вину. Родные черты лица были расслаблены, полные губы пересохли и только уже знакомая ранка алела на их фоне. На аккуратном лбу небольшая ссадина, обычно смуглая кожа побледнела и просвечивала тонкую сеточку вен, в правую руку на сгибе локтя была вставлена игла от которой тянулась трубочка к рядом стоящей капельнице, левая рука была перевязана, а на ключицах виднелись синяки. Аппарат рядом с кроватью раздражающе пищал и выводил на экран показатели пульса и прочего. Моя девочка... Сколько же всего ты перенесла... Я осторожно провела кончиками пальцев по холодной щеке, а после опустилась в кресло, беря ладонь девушки в свою и осторожно поднесла к губам, оставляя невесомый поцелуй. -Прости меня... - прошептала я. - Я очень виновата... Во всём виновата только я. Почти всю ночь я размышляла о том, что натворила, как ухудшилась жизнь брюнетки с моим появлением и если бы я тогда раскрыла свои глаза и взглянула на покалеченную душой и телом девушку, то сейчас бы она не лежала тут, укутанная проводами. Под размеренный писк приборов и ровное дыхание Лексы, я провалилась в беспокойный сон. Разбудило меня отсутствие раздражающих звуков. Я распахнула глаза и стала судорожно бегать ими по лежащей на больничной койке девушке, пока не убедилась, что она в порядке (относительном). Медсестра отключала пищащие приборы, а прохладная ладонь всё ещё находилась в моих, правда, чуть дрожала. Лекса открыла глаза, испуганно бегая зелёными по палате и попыталась встать. Я подскочила и положила руку на её грудь, бережно укладывая обратно на подушку. -Тшшш... - прошептала я, успокаивающе поглаживая её скулу. Дыхание Лексы ускорилось, а в глазах зарождалась паника. -Лекса, милая, всё хорошо. - тихо сказала я. - Ты в больнице. Не беспокойся... Брюнетка сглотнула и посмотрела на перевязанную руку, а после перевела на меня взгляд. -Простите... Вы кто? Моя челюсть практически встретилась с полом, а шок вернулся в и без того измученную им голову и душу. Ей Богу, я останусь седой с такой жизнью.