Камень Истины

Мерлин уныло плелся по узкой лесной тропке, бормоча себе под нос изумительные речевые обороты, весьма далекие от дворцового этикета. К несчастью, оценить его глубокие познания в данный момент было некому. Местные деревья и кусты не могли понять его печали, а многочисленному лесному зверью, скорее всего, было не до накипевшего на душе юного волшебника. Однако, сей прискорбный факт ничуть не огорчал Мерлина. В основном потому, что огорчаться дальше было уже некуда. Маг споткнулся о коварно подвернувшийся корень, чуть не поприветствовав лбом дерево. Впрочем, через мгновение ствол старого, покореженного годами дуба встретился с его кулаком. Сие обстоятельство, разумеется, не прибавило счастья ни тому, ни другому. Пытаясь удержаться на ногах, волшебник не собирался проявлять ни малейшего уважения к реликту. — Черт... Черт, черт, черт! — Мерлин в беспомощной ярости швырнул объемную сумку, до того покоившуюся у него на плече, на землю. Покосился на небольшую вмятину на дереве, потом на стесанные костяшки, хмыкнул, безнадежно подул на них. Легче не стало. — Чертов венценосный осел, чтоб его дракон сожрал... Стояла глубокая ночь. До Камелота оставалось не меньше десяти часов пути. Справедливо рассудив, что лишний героизм вредит здоровью, маг устало опустился на землю рядом с сумкой и привалился спиной к многострадальному дубу. Осмотревшись вокруг, шепнул пару слов. Глаза волшебника вспыхнули золотистым пламенем — и уже через несколько мгновений перед ним пылал небольшой веселый костерок. Мерлин отстраненно протянул руки к огню. Причиной, по которой слуга принца Артура оказался столь далеко от дома, был идиотский приказ вышеупомянутого принца. Идиотским он был, правда, только на взгляд Мерлина: маг должен был отвезти небольшой сверток, полученный им от Артура, в одну из деревенек на самой границе Камелота, передать его практически рассыпающемуся от старости библиотекарю, подождать денек-другой, забрать сверток и вернуться обратно. Сопутствующих объяснений Артур дать не потрудился и в сверток заглядывать запретил. Дал подзатыльник и вытолкал из своих покоев. Еще и сапогом вслед швырнул. Потом, правда, попросил принести его обратно, но Мерлин сделал вид, что не расслышал. Хвала богам, у Артура хватило ума не настаивать, иначе сапогу грозило оказаться у него на голове, а Мерлину — в очередной раз в колодках, под овощным обстрелом. Хотя в последнее время Артур этим не злоупотреблял, предпочитая наказывать нерадивого, по его мнению, слугу, заваливая того работой. Метод, как ни странно, оказался действенным, ибо Мерлину совсем не улыбалось провести остаток жизни, без конца полируя одни и те же доспехи. Есть не хотелось. Ничего не хотелось, кроме собственной не самой мягкой, но зато родной, любимой и до последнего дюйма изученной кровати и, по меньшей мере, двадцати часов сна. Спать на земле-матушке волшебнику надоело до чертиков. Вновь помянув недобрым словом Артура, Мерлин свернулся калачиком у костра и постарался поудобнее устроить под головой сумку. Сумка возражала. Проклятый сверток упирался магу в шею всеми выступающими частями. Запас проклятий постепенно иссякал. Проворочавшись еще минут пять, Мерлин рывком поднялся, вытащил из сумки предмет своих страданий и задумчиво взвесил его в руке. — В конце концов, разве я не заслуживаю небольшой компенсации? — пробормотал он, аккуратно разматывая тряпицу. Да, он ослушался приказа Артура. В очередной раз. Да, возможно, ему попадет. В очередной раз. Но разве его это когда-нибудь останавливало? Пламя костра отразилось в гранях показавшегося на свет кристалла, заметалось в них, наливаясь голубым сиянием и принимая причудливые формы, вспыхнуло особенно ярко... и погасло. — Что за черт... — Мерлин потряс головой. Камень определенно был магическим. И этот предмет понадобился сыну параноика-короля, известного своей черной ненавистью к любым проявлениям волшебства? Абсурд. Или Артур не знает о специфических свойствах кристалла? Стоит ли его предупредить? Но это непременно вызовет вопросы разной степени глупости, ответов на которые у Мерлина в данный момент нет. И, честно говоря, маг начинал сомневаться, появятся ли они вообще. Чем дальше, тем сильнее волшебнику хотелось рассказать принцу о своем даре и сбросить, наконец, этот камень со своей души, но Мерлин понимал, что этим он собственноручно возведет себя на костер и вложит в руки Артура факел. Значит, остается ждать. Ждать, следить за Артуром, за кристаллом, за каждой травинкой и мышкой и, в случае чего, как обычно, в последний момент предотвратить беду, спасти одну непоседливую венценосную задницу. То есть принципиально ничего нового. С некоторой опаской упаковав обратно подозрительную каменюку и придав свертку отдаленно товарный вид, Мерлин мрачно улегся обратно на травку, душераздирающе зевнул и мгновенно уснул. — Порой мне кажется, что ты придешь вовремя, только если небо рухнет на землю. — Артур лениво провел стальным бруском по лезвию меча и бросил выразительный взгляд на Мерлина, грязного, вымотанного и злого до невозможности. Тот, против обыкновения, промолчал. Сил не было даже на такое удовольствие, как пререкания. Артур же, по всей видимости, пребывал в благодушном расположении духа. Поймав отполированным клинком солнечный луч, он, прищурившись и прикусив от усердия язык, направил блики в глаза магу. Тот снова ничего не сказал, но солнце на миг позолотило его зрачки, и принцу на голову свалилась свеча. К величайшему сожалению Мерлина, не горящая. Пока наследник престола вытряхивал из волос воск и вслух недоумевал, как же такое могло случиться, маг, все так же молча, уронил на стол уже изрядно помятый сверток, развернулся и направился к двери. Хотелось убивать и в отпуск. Отделавшись маловразумительным мычанием на приветствие Гаюса, Мерлин привел себя в относительный порядок, рухнул на кровать и заснул мертвым сном. Пробуждение было... странным. Немного поразмыслив, не раскрывая глаз, юный волшебник пришел к выводу, что странным в нем был, прежде всего, тот факт, что он в кои-то веки выспался. Его не будил, в надежде загрузить работой, злобный принц, не поднимал с тем же негуманным намерением старый лекарь, от него не требовали срочно спасать Камелот или лезть к дракону в пасть. Неудивительно, что Мерлин забеспокоился. Он поспешно спустился в лабораторию. Гаюса там не оказалось, но привычный беспорядок на рабочем столе и кипящее нечто неопределенного цвета в котелке над камином указывали на то, что лекарь отлучился не более, чем на пару минут. Стащив со стола яблоко и жуя его на ходу, Мерлин вихрем пронесся по замковым коридорам. Судя по ощущениям, ему все-таки удалось приблизиться к не так давно желанным двадцати часам сна, и теперь маг судорожно пытался предположить, на сколько маленьких Мерлинов его разорвет Артур за самовольный отгул. Число выходило внушительное. Желание жить придавало скорости. Резко затормозив перед нужной дверью, волшебник лихо зашвырнул недоеденное яблоко в окошко, обреченно занес руку, да так и застыл, не решаясь постучать. Но его внутренняя борьба разрешилась вмешательством извне. Дверь самостоятельно распахнулась, мага схватили за локоть и затащили внутрь. — Ты как раз вовремя, Мерлин, — продолжая буксировать слегка пришибленного мага за собой, с энтузиазмом возвестил Артур. — Ты уже ужинал? Садись, ешь, — он слегка подтолкнул волшебника к столу, на котором и впрямь красовалось нечто съедобное. — Ты сам себе ужин принес? — недоверчиво поинтересовался Мерлин, послушно садясь и беря в руки ложку. — Еще чего, слуг попросил, — скривился принц. — Не думаешь же ты, что у меня только один такой идиот, — он вдруг осекся и смерил волшебника нехорошим взглядом. — Хотя да, такой только один. Повисло напряженное молчание. Мерлин нервно крутил в руках ложку, не притронувшись к еде, а Артур просто стоял, облокотившись о стол, и с непонятным выражением лица смотрел на него. Наконец принц хмыкнул и отошел от Мерлина. Тот облегченно выдохнул, но, как оказалось, радоваться было нечему. Следующий же вопрос поставил его в тупик. — Что, по-твоему, было в том свертке? — Я-я не знаю. — Ты смешно врешь, Мерлин. — Я не... — Довольно! — Артур извлек из кармашка на поясе знакомый Мерлину кристалл, подбросил его на ладони и протянул магу. — Возьми. Сожми в ладони. — Маг осторожно обхватил рукой камень. Он решительно не понимал, что происходит. — Сильнее! — Артур резко подался вперед и его пальцы сомкнулись на пальцах Мерлина, заставляя того крепче сжать ладонь. Грани кристалла больно впились в кожу. Он попытался выдернуть руку, но принц словно не заметил его движения. — Ты знаешь, что этот предмет обладает магическими свойствами? Мерлин хотел огрызнуться «Откуда?» но вместо этого с его губ сорвалось: — Да. Глаза волшебника удивленно расширились, он попытался сказать что-нибудь, чтобы исправить положение, но не смог произнести ни слова. Артур чуть заметно улыбнулся. — Ты знаешь это, потому что сам колдун, да, Мерлин? — Да, — и снова это получилось помимо его воли. Удивление в глазах мага постепенно вытеснялось страхом. Он прикусил губу и снова попытался вырвать ладонь, но тщетно. Свободная рука Артура опустилась на спинку его стула, перекрывая все пути к отступлению. Мерлина начало трясти, он уперся левой рукой в грудь Артуру и начал вырываться еще отчаяннее. А принц улыбался, и от этой улыбки мороз пробирал по коже. — В твоей руке сейчас находится Камень Истины, Мерлин. Он заставляет держащего его говорить правду и только правду. Я могу спросить у тебя все, что мне вздумается, и ты ответишь мне честно, вне зависимости от своего желания. Полезная вещица, правда? — Артур снова улыбнулся, склоняясь к уху мага и переходя на чуть слышный шепот. — Ты дрожишь, Мерлин, — он тихо рассмеялся, обдав кончик уха волшебника теплым дыханием. Мерлина почему-то снова пробрала дрожь. — Ты удивишься, Мерлин, но я знал о том, что ты маг. Давно знал, практически с самого начала твоей карьеры в качестве моего слуги. — Мерлин в замешательстве замер, заставив принца вновь рассмеяться. — Ты же совершенно не умеешь врать, мой маленький волшебник. Ты же не думаешь, что все это время именно ты хранил эту тайну? Ты только и занимался тем, что подставлял себя под удар, а хранил ее я. — Он наклонился еще ближе, хотя казалось, ближе уже невозможно, и прошептал, практически неощутимо задевая губами кожу мага. — Но теперь все карты раскрыты, Мерлин. Ты полностью зависишь от меня. Так было и раньше, но теперь ты осознаешь свое положение и, знаешь... — Артур резко отстранился, глядя в совершенно сумасшедшие глаза Мерлина. — Так гораздо интереснее. — Он разжал руку и отошел на несколько шагов. Мерлин поспешно разомкнул пальцы. Бесценный Камень Истины, словно дешевая безделушка, покатился по полу. Волшебник отстраненно проследил его путь, перевел взгляд на Артура, судорожно вскочил и попятился к двери. Все более-менее дружеские чувства, которые он когда-либо испытывал к принцу, испарились, оставив после себя горький привкус. Все, что чувствовал сейчас юный волшебник: страх, дикий, иррациональный страх. Он никогда не видел Артура таким. Непредсказуемым. Беспощадным. Хотя было еще что-то. Где-то очень глубоко, на грани ощущений, практически призрачно, но было. Наивная, почти детская обида. Обманутые ожидания. И что-то еще, чувство, природы которого он не мог понять. Это чувство стремительно усиливалось, пока не сравнялось по силе со страхом. И эта двойственность разрывала его. — Мерлин. — Три шага до дверного проема, три шага до пробуждения. Это всего лишь сон. Кошмар. Он проснется в своей постели, как всегда, разбитый и не выспавшийся, но он вернется в свою жизнь. К Артуру. Тому Артуру, которого он знает. — Мерлин, остановись. И маг послушно замирает, следя за его приближением. Три шага, два шага, шаг. Почти вплотную. Артур неожиданно бережно берет его за руку, ту самую, в которой был кристалл, подносит ее к глазам, и Мерлин видит, что его ладонь вся в крови от мелких порезов. Боль приходит только сейчас, и из мага словно выдергивают стержень. Он пошатнулся и хотел опереться здоровой рукой о стену, но его внезапно обхватили за талию, усадили на стул... Маг вздрогнул, но стул, к счастью, оказался другим. Удивительная чуткость со стороны его высочества. Артур стоит перед ним на коленях. Дивное зрелище. Мерлин отстраненно, словно через толстое стекло следит, как Артур, оторвав подол собственной рубашки, перевязывает ему руку. Осторожно, аккуратно. Только руки немного дрожат. Видно, не только ему этот разговор дался нелегко. — Прости. Мерлин недоверчиво поднял на него взгляд. Артур затянул нетугой узел, помедлил и легко, невесомо, чтобы не причинять лишней боли, коснулся губами середины его ладони. По телу мага будто прошел ток. Он попытался высвободить руку. Артур вскинул на него безумные глаза, затем коснулся губами запястья. — Прости, — плечо. — Прости, — шея. — Прости, — он медлит, шепча это слово. Их губы почти соприкасаются, дыхание смешивается, а Мерлин смотрит в невероятные глаза своего принца и понимает, что он пропал. Он чуть слышно выдыхает один-единственный вопрос, хотя ответ на него уже не имеет никакого значения. — Зачем? Глаза Артура потемнели. Чувство вины в них перехлестывает через край и накрывает Мерлина с головой. И он запускает руку в волосы Артура, ерошит их на затылке и чуть ощутимо улыбается. И взгляд принца оттаивает, и он целует Мерлина. С отчаянием и в то же время удивительно бережно. — Потому что я люблю тебя. Мгновение, и вот уже Мерлин сидит на кровати. Артур снова целует его, и маг отвечает, пытаясь успокоить, показать, что он простил его. Что он рядом. Близко-близко. — Потому что ты только мой. Целиком. Со всеми тайнами. — А ты мой. — А я твой. Поцелуй стал глубже, откровеннее. Еще ближе. Мерлин пропустил момент, когда он оказался распластанным среди многочисленных подушек, впрочем, все, что было дальше, он помнил прекрасно. Ближе уже просто некуда. — Артур. — М-м-м... — Держи камешек. — Держу. — А теперь скажи-ка мне... — Мерлин, ты идиот. — Ты не самый подходящий момент выбрал вообще-то. — Камень действует только на магов. — ...черт. — Ты идиот. Ты мой любимый идиот, Мерлин. Так что сам держи камешек. — Я как бы пострадавшая сторона. — В следующий раз ты будешь вести. — Я не об этом вообще-то... хотя тебя никто за язык не тянул. — Ты меня любишь, Мерлин? — Я безумно люблю тебя, придурок, так что, будь добр, выбрось, наконец, этот чертов магический кирпич.