Незнакомец

      Ещё с ранних лет, живя у Дурслей, Гарри понял: не стоит подвергать сомнению некоторые вещи. — Не спрашивай. — отмахивался от него дядя Вернон. Не задавай опросов, не думай, не ищи ответов. Ты всё равно их не получишь.       И всё же после открытия волшебного мира Хагридом, мальчик вновь научился задавать вопросы. Почему металл для котлов влияет на изготовляемые зелья? Почему нельзя помешивать зелье против часовой стрелке вместо часовой? Что происходит с живым существом, когда его превращают в неодушевлённый предмет? Почему волшебники носят мантии, тогда как одежда магглов намного менее громоздкая и более практичная? Почему, почему, почему?       Поэтому, конечно же, было глупо отрицать информацию от Ордена Феникса. Не то, чтобы это были в первое время важные детали относительно Волдеморта, а порой и про него самого, но разве он не был тем, кто прежде всего должен знать о предстоящей войне?       Близнецы испробовали множество разнообразных способов подслушать о чём говорили на совещаниях, но все их старания, от простых до самых изощрённых, терпели неудачу. В конце концов Рон и Гермиона сдались, но только не Гарри с близнецами. Гарри знал, что у него имелось разумное оправдание, в то время как близнецы скорее всего хотели удовлетворить своё любопытство.       Не редко на встречах можно было увидеть новых людей, появляющихся на заседаниях ордена. Старые члены Отряда Дамблдора как раз получили доступ в штаб-квартиру, новые — пытались добиться доверия от Дамблдора, а псевдо-союзники нужны были для добычи информации. Волшебники приходили сюда по той или иной причине.       Но был один молодой мужчина с зелёными глазами и необычайно густыми бровями, которому не было причин здесь находиться, как считал сам Гарри.       Казалось, никто из членов ордена (по крайней мере раньше все они ютились в одной комнате, всегда используемой для заседаний) лично не знал мужчину. Даже с Дамблдором (из-за одного очень редкого случая, когда он увидел в полутёмном коридоре двух беседующих мужчин, после очередного заседания) директор вёл себя, как бы можно было назвать это, сомневающимся рядом с незнакомым волшебником. Было ощущение важности этого мужчины, хотя он был слишком молод для любого из важных постов, которые только приходили в голову Гарри. — Он просто какой-то парень, к которому Дамблдор испытывает симпатию. — небрежно сказал Сириус, когда его спросили об этом. — Главное, что Дамблдор доверяет ему. Прекращай подслушивать наши собрания, это не твоё дело.       Гарри спорил, что да, это теперь его дело, учитывая что война до сей минуты вращалась именно вокруг и из-за него. Сириус смерил его взглядом, который Гарри истолковывал как снисходительный, говоря ему не волноваться и попытаться быть просто подростком, например, бунтуя из-за таких мелочей, как запрет выходить из дома после захода солнца. По мнению Гарри это был ужасный пример, так как ему вообще не разрешали выходить из штаб-квартиры. — Ты становишься немного одержимым этим парнем, — заметил Рон после того, как однажды обнаружил затаившегося Гарри под плащом-невидимкой у комнаты совещаний. — К тому же ты знаешь, что Грозный Глаз Грюм может видеть тебя, забыл? На это Гарри горько усмехнулся и сдался на целый день, зло срывая с себя плащ и тихо поднимаясь вверх по лестнице обратно в их с Роном комнату. — Он просто вызывает во мне это странное чувство. — признался Гарри, когда они вошли в пустую комнату. Он уселся на край кровати и аккуратно сложил плащ-невидимку. — Такое ощущение словно я знаю его или помню откуда-то. Ты понимаешь о чём я? Рон посмотрел на него взглядом, говорящим, что он ничего не понимает. — Ну, не совсем. Гарри покачал головой. — Ты прав, я наверно просто становлюсь параноиком. — Никто не станет тебя за это осуждать. — добродушно улыбнулся Уизли и похлопал друга по плечу в знак поддержки.       В конечном итоге Гарри узнал имя незнакомца именно от Сириуса, Артур Кёркленд. Однажды парень набрался храбрости остановить мужчину прежде, чем тот в очередной раз уйдёт сразу после совещания ордена, даже если ему, Гарри, по логике вещей, не было причин подходить к абсолютно незнакомому мужчине, не имеющего с ним и близко ничего общего. — О… здравствуй. — волшебник обернулся на оклик и положил в карман устройство, в котором Гарри узнал небольшой мобильный телефон. Как тот умудрялся работать в магическом доме Блэков Гарри не имел ни малейшего понятия. Ещё его удивила компактность устройства, Дадли бы удавился от зависти и закатил истерику родителям, ведь его были большими и громоздкими, хотя сам по себе мобильный телефон был достаточно дорогой и продвинутой вещью. У Гарри никогда таких не было. По всей видимости мужчина перед ним был довольно влиятелен в мире магглов или по крайней мере имел достаточно денег, чтобы позволить себе такую технику. — Вы — Артур Кёркленд. — выпалил Гарри, вдруг напрочь забыв, что хотел сказать и стоя с собеседником посреди пустого коридора. Он ничего не мог сказать таинственному волшебнику, не мог просто признаться, что у него были сомнения относительного незнакомца.       Кёркленд приподнял густые брови и кивнул, в тоже время лицо его было лишено всяческих эмоций. Гарри почувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом, чем-то напоминающим пронизывающий до глубины души взгляд Дамблдра, ловя себя на мысли почему это вообще должно его беспокоить. Ведь этот человек ему никто. — А ты — Гарри Поттер. — пояснил блондин и Гарри с трудом подавил желание нахмуриться, когда глаза Кёркленда метнулись вверх к его лбу, где шрам в виде молнии был частично скрыт чёлкой. Он замер, пока мужчина смотрел прямо ему в глаза, зелёный встретился с зелёным.       Казалось прошло больше минуты и Гарри всё не мог отвести взгляда от изумрудных глаз Кёркленда. Они были, за неимением лучшего слова, странными. Будто совсем не подходили этому молодому телу, повидав слишком много за такой короткий промежуток времени.       Мгновение замешательства и смятения разлетелось как тысячи звенящих осколков наваждения, когда Кёркленд слегка улыбнулся сдержанной и учтивой улыбкой. Гарри моргнул от удивления и не мог не улыбнулся в ответ. — Спасибо. — мягко сказал Артур. Гарри в замешательстве склонил голову. — За что...сэр? — спросил парень, его голос звучал словно сквозь толщу воды. — За всё. — улыбка мужчины стала ещё шире и более искренней. Телефон в кармане громко зазвонил и улыбка Артура исчезла как по волшебству, проблеск недовольства на лице — и вот оно уже спокойно как и прежде. Он не глядя порылся в кармане в поисках играющего мобильного телефона и нажал на кнопку, отвечая на вызов. — Что на этот раз, лягушка? Я… — Волшебник отдалил телефон от уха, когда из его динамика донёсся раздраженный шум. Гарри услышал голос кого-то слёзно говорящего в трубку на языке, который предположительно был французским. Кёркленд выглядел недовольным и быстро крикнул человеку на другом конце трубки замолчать. От резкого звука Гарри вздрогнул и почувствовал, что ему лучше всего сейчас уйти. Тем не менее было не вежливо уходить не попрощавшись, хотелось узнать за что же мистер Кёкркленд был ему благодарен. — Почему это моя проблема? — спросил мужчина, его тон был похож на тот, когда в телевизоре интервьюировали политиков или знаменитостей, а Гарри в это время тайком лежал на клумбе тёти Петуньи под окнами и слушал новости. Голос звучал официально, хотя спор отчасти портил вежливый тон. — А что, если он есть? Само по себе чудо, что он оставил твой нелепый… В любом случае это не моя или его забота… Может заткнёшься и дашь мне сказать?! — резко повысил тон волшебник. Гарри вновь поймал взгляд Кёркленда. Мальчик-Который-Выжил коротко улыбнулся и быстро ускользнул к себе вверх по лестнице, пока тот был занят разговором.       Юный волшебник ни на дюйм не приблизился к разгадке кем же был Артур Кёркленд и почему он вызывает в нём такой интерес, но он абсолютно утвердился во мнении, что этот мужчина был довольно чудаковатым, даже более чудаковатым, чем Дамблдор. — То, что Ширак* говорит, не имеет ничего общего с… Он по-прежнему разделяет мою монархию, ты… Да, думал Гарри, когда закрывал за собой дверь, Артур Кёркленд — очень странный. П/А: события происходят где-то летом 1995 года, так что да, Франция говорит про референдум в Квебеке в Канаде. Простите за пережиток прошлого в виде телефона и полное игнорирование канона, ведь магия не даёт работать электронным устройствам. Я могу просто считать, что Англия как олицетворение иначе действует на маггловские предметы нежели другие волшебники? (Ведь, если предположить, что магия используется в Хеталии как в каноне Гарри Поттера, у него должен быть какой-нибудь способ, не отключать электронику вокруг себя.)