Возвращая память

*** Диссоциированная амнезия — амнезия, при которой забываются факты из личной жизни, но сохраняется память на универсальные знания. *** Мечтой Марты Мастерховски всегда было уехать из своего мегаполиса на тихую уютную ферму, которая представлялась ей чем-то вроде рая на земле. Она хотела, чтобы её дети выросли там и научились тем ценностям, которые действительно важны, а не в хаосе города, где толпа буквально сносит тебя, не давая не то чтобы озвучить своё мнение, а даже подумать о нём. И мечта её исполнилась к годам двадцати семи. Так хорошо и радостно, как в день переезда, Марта себя никогда не чувствовала. Всё было именно таким, каким она и представляла. Приветливые соседи, тихая, размеренная жизнь и никакой суеты. Были ли трудности? А у кого их не бывает! Рыжая вообще считала, что без них было бы скучно, так что она почти с радостью принимала любой брошенный судьбой вызов. Мастерховски никогда не ждала и не хотела никаких интересных поворотов в жизни. Марте и так было неплохо, и она совершенно не искала себе приключений. Но, чёрт возьми, как будто наши желания кого-то интересуют! И ради Марты, к сожалению, никто не собирался делать исключений. Знаете, как это бывает, когда в самый обычный день ничего особенного действительно не ждёшь, но натыкаешься на полную херню? Тебя похищает какой-то подонок с чёрными инопланетными глазами, ты очухиваешься полудохлым в подвале, натыкаешься на труп, чудом выбираешься, но тебя снова хватают, а потом неожиданно спасает странный тип, ты, пытаясь убежать, теряешь сознание и снова очухиваешься, на этот раз в машине, с тем самым типом за рулём. Марта тоже не знала, пока не прочувствовала такое на собственной шкуре. Каким-то образом после всего этого ей удалось ровным тоном, без истерик, спросить «Кто, нахрен, ты такой и что за дерьмо это было?»; получить в ответ усмешку, тоже усмехнуться, на предложение обсудить всё в другом месте назвать свой адрес; приехать домой, впустить этого незнакомого типа, разлить чай и со скрещенными руками выслушать, что нового знакомого зовут Стив Харвелл, что он какой-то там охотник и только что спас её от демона; заметить, что он ранен в плечо, предложить обработать и перевязать рану и получить согласие. И кто бы мог подумать, что дело закончится в постели? Утром Стив, конечно же, ушёл, оставив ей кое-какие инструкции... Кое-какие? Там была долбанная папка инструкций, которые, как мужчина сказал, он собрал за его охоту. Да, он вообще-то собирался передать её своему сыну, но его он научил и так, а «ты, рыжик, может, ещё куда влипнешь, и лучше тебе быть готовой». Рассчитывала ли она на что-то большое? Нет, конечно, она же не полная дура. Это был просто секс с мужчиной, старше её лет на двадцать, может больше... Нет, он был очень хорош и она совершенно не жалела. Просто, как оказалось позже, от него осталась не только папка, изученная ей вдоль и поперёк. Через девять месяцев родился блондин - всё-таки его гены победили - которого она без всяких сомнений назвала в честь отца. *** - Кристо. Дин вглядывается в глаза парня, понимая, что единственная чернота в них – это расширенные зрачки. Однако выражение лица блондина из изумлённого, как было у Каса, тут же становится... Такой ярости Винчестер давно не видел, потому что во взгляде стоит не просто злоба, а натуральная ненависть. - Ты... – голос звучит низко, - мало того, что законченный сукин сын, ты ещё и охотник. Неожиданно черты лица блондина искажает болезненная гримаса, и к коктейлю из злобы и ненависти добавляется обречённость. - И Джимми?.. Дин не отвечает, он всё ещё стоит в шоке и просто не знает, как на всё это реагировать, но ему, впрочем, этого и не позволяют. - Дьявол... Вон из моего дома. Вон! И не смей портить всё! Не смей даже близко к нему подходить, или я обещаю, я сделаю всё, чтобы тебя вышвырнули из этого города, а ещё лучше пробили твои фальшивые документы и кинули за решётку, слышишь? Убирайся на хрен отсюда! Парень решительно надвигается на Дина, явно собираясь помочь с нахождением двери. Это выглядит комично, и охотник наверняка бы посмеялся над разъярённым блондином в домашнем халате, всерьёз решившим, что может выставить Винчестера за дверь без его желания. Да, определённо посмеялся бы... в любой другой раз, когда бы причиной такой пугающей ненависти к нему было бы что угодно кроме того, что он охотник. Обычно, если человек и был осведомлён, то только потому, что его спасли или он сам являлся охотником. Причин для ненависти Дин решительно не видел ни в одном из случаев. Ладно, ему хотя бы удалось выяснить, что живущий с Касом парень - не демон. Ну и заставить его не любить себя ещё сильнее. Браво, Винчестер, отличная работа в час ночи... «мокрым». Он усмехается, вспоминая смущение Каса, но тут же снова возвращается к непонятному блондину. Итак, кто такой этот Стив? Фамилия... Кас говорил её мельком... О, боже! Дин едет не спеша, напрягая всеми силами память, которую он никогда не грузил «ненужной информацией». Это точно было что-то необычное, кажется, Дин тогда удивлённо приподнял бровь, но развивать тему не стал... Давай же... Винчестеру казалось, что ответ плавает где-то на поверхности, его осталось только нащупать. Маред... Мастре... Мастерховски! Дин тянется к бардачку, доставая первый попавшийся телефон, и пальцы буквально сами набирают знакомый номер. Через несколько гудков в трубке слышится довольно бодрый голос, и Винчестер понимает, что они в разных часовых поясах. - Слушаю. - Сэмми? - Да, Дин, что-то случилось? Я тебе нужен? Дин тут же улавливает волнение брата и усмехается. - Хей! Не делай так, а то я подумаю, что ты соскучился по охоте и готов снова взяться за это дело... Шучу, чувак, не сопи так напряжённо. Просто хочу, чтоб ты проверил кое-что для меня. Мне нужно знать кто такой Стивен Мастерховски... м-а-с-т-е-р-ховски. - …Кроме фамилии есть данные? Дин улыбается, когда ловит профессиональные нотки в голосе брата. - Парень твоего возраста, высокий, блондин. Полагаю, родился в Штатах, но города не знаю... Ненавидит охотников. - И тебе нужно знать предысторию. – Ни намёка на вопрос. – Я понял, где ты сейчас? - Тише, парень, притормози, помощь в деле мне не нужна, - старший Винчестер смеётся, слыша вздох на том конце трубки. - Ладно, проверю всё как можно быстрее и перезвоню. - Ага, Амелии привет… И как там звать этого пса, которого ты спас, пока меня не было? Ему тоже. - Дин… - Да шучу я. Собаке никакого привета. На том конце трубки слышится расслабленный смех. - Ты такой придурок. - Точно, но ты всё ещё говоришь со мной. И как это характеризует тебя? - Как человека с безграничным терпением и силой воли. - Свяжешься со мной, Сэмми. - Не ввязывайся в дерьмо, Дин. *** Стив не поднимается наверх, хотя знает, что Джимми не спит, что он наверняка видел отъехавшую машину и сейчас ждёт его с какими-либо объяснениями. Но объяснения нужны и самому Мастерховски. И в первую очередь от себя. Поэтому он проходит на кухню и почти доведённым до автоматизма жестом засыпает коричневый порошок в кофеварку... на две порции. На себя и Джимми. Он делает так каждое утро и иногда вечером, когда им хочется всю ночь смотреть фильмы. Или когда они поспорили, кто дольше не спит. Помнится, он смухлевал в тот раз и разбавил кофе брюнета раза в два больше нужного. Но кто виноват, что тот не додумался проверить? Кстати, Стив всё равно проиграл. Уснул, даже не допив кофе. Парень чувствует на своих губах улыбку и думает, что этот год, год, который они прожили вместе, был самым счастливым в его жизни. И, да, было много трудностей, но они никогда не казались непреодолимыми. *** Мастерховски сам не знал, что заставило его подобрать незнакомого парня с широко раскрытыми синющими глазами и привести в больницу. Вернее, это как раз было понятно – так сделал бы любой, но парень остался ждать результатов вместе с брюнетом, который был очень напуган и попросил не уходить. И Стив, никогда не отличавшийся особой тягой к альтруизму, не ушел. Привёл его в дом и ещё неделю ходил, слегка пришибленный от собственного поступка, всё собираясь сказать парню, что его место не здесь, что он не может оставаться тут всегда. А через неделю понял – может и останется. И неважно, как такое возможно, но за этот совсем короткий срок парень стал ему ближе кого бы то ни было. «Джеймс Новак, диссоциированная амнезия». Врачи говорили что-то о возможности восстановления памяти, и Стив взялся за дело. Он проверил тонны информации и перерыл кучу бумаг, и, кажется, нашёл того самого Джима, который уже четыре месяца жил с ним. У того Джима была семья. Это обстоятельство кольнуло блондина, но он сразу напомнил себе, что в мире не так уж и много геев и было глупо думать, что ему так повезёт. Он глянул на смотрящего телевизор, улыбающегося брюнета и набрал номер Амели. Ещё месяц ушёл на то, чтобы докопаться до правды, которая состояла в том, что и жена, и дочь спешно и при странных обстоятельствах переехали в Европу, а у Новака осталось всё их имущество, включающее в себя хороший дом, машину и даже счет в банке. Стив помнит, как пытался сделать равнодушный вид, когда сообщал Джиму, что у него есть, куда ехать и нет смысла оставаться в этом скучном городке. Он помнит, как предложил его подвести, и Джим согласился. Дорога была ужасной. Впервые с тех пор, как парни познакомились, между ними повисло такое напряжение. Стив уже хотел поскорее завести успевшего стать таким дорогим брюнета и свалить домой с бутылкой чего-нибудь покрепче, в чём можно было бы утопить очередные свои несбывшиеся мечты. Когда они, наконец, приехали, Джим предложил зайти на кофе после долгого пути, и Мастерховски зачем-то согласился. Он видел, как Новак неуверенно осматривается в собственном доме, как растерянно смотрит на вещи, совершенно ему незнакомые. Стив бормочет что-то вроде «Не волнуйся, привыкнешь» и, получив в ответ кивок, идёт на кухню, сразу находя кофеварку и засыпая в неё коричневый порошок... на двоих. Наверное, последний раз. Он чувствует, что становится так тоскливо на душе, что хочется выть, банка выпадает из рук и кофе рассыпается по полу. Он бегом направляется к двери, глотая непонятную обиду, когда его хватают за руку и резко разворачивают. С языка готовы слететь извинения за рассыпанный кофе, но он не успевает сказать ничего. Джим подаётся вперёд, впечатывая его тело в стенку, сминая губы поцелуем. *** Стив смотрит на кофе, засыпанный в кофеварку, как обычно на двоих. В горле жжёт от нахлынувших воспоминаний. Он был полным идиотом, когда так боялся сделать первый шаг, и чуть не упустил своё счастье. Идиотом и остался, раз позволил допустить себе мысль о том, что лучше жить без Джимми, чем жить с Джимми-охотником. Бывшим охотником, поправил себя блондин, и он ни за что не позволит ему вернуться в это дело. Мастерховски в очередной раз убеждается, что был чертовски прав насчёт всей этой потери памяти, насчёт того, что это новый, отличный шанс для брюнета начать всё с чистого листа. Он думает, что возможность перестать быть охотником - на самом деле лучшее, что могло случиться с Джимми, хотя теперь на краю мозга мелькает мысль о возможных брошенных по всей стране женщинах с детьми. Он пытается отогнать эти мысли, ведь действительно неважно, что было у его парня в прошлой жизни, которую он даже не помнит. Теперь это абсолютно другой человек. Блондин чувствует руки, обвивающие его за талию, и откидывается на подставленную грудь, прикрывая глаза. - Пойдём в постель, оставим кофе на утро. Этот шёпот способен свести его с ума, и парень кивает, бесконечно благодарный Джимми за то, что тот не спрашивает об их разговоре с Винчестером. *** Сэм уже который час сидел за компьютером, пробивая базы данных. Слава Богу, «Мастерховски» - не такая уж и распространённая фамилия. Он нашёл нескольких Стивов и методично перебирал их фотографии в социальных сетях, газетах, новостях. В Канзасе только один парень попадал под описание «твоего возраста, высокий, блондин». Родился . Родился на ферме, вблизи Стерлинга. Стерлинг, прекрасно. Сэм листает телефонную книжку и, найдя нужный номер, нажимает кнопку вызова. - Магазин Ричингса. - Привет, приятель, это Сэм Винчестер. Помнишь такого? - Кто ж такого красавчика не запомнит? – слышится насмешливое хмыканье с той стороны трубки. – Нет, Марк, это Винчестер... Нет, младший... Серьёзно? Марк сказал, что твой брат лучше. - Я передам. Звоню по делу. Фамилия Мастерховски тебе о чём-нибудь говорит? - Мастерховски? Да, конечно. Жила тут у нас Марта на ферме, рыжий чертёнок, честное слово... - У неё был сын? – Сэм понимает, что, если не тормозить вовремя мужчину, тот пустится в долгие рассказы, а Винчестер уже и так устал до чёртиков. - Ага, был малец, как же... С него все её проблемы начались. Скажу я тебе так, Сэмми... - Не называй меня Сэмми. - ... скажу я тебе так, Сэмюэль, - с пафосом начинает охотник, - нагуляла девка паренька своего незнамо где. Любили её все на ферме, хоть и бывшая городская. Но беременность без замужества не простили, ну что поделаешь, если люди тридцать лет назад такими ханжами были. Вон и мне дохнуть свободно не давали, всё шифроваться приходилось... Ни с кем, дорогой, это всё детство... Ну так и вот, Марта, не смотря на то, что все отвернулись от неё и мужика рядом не было, никогда не отчаивалась и не жалела о своём поступке. Во всяком случае, виду не подавала. А вот пацанёнок её – Стив, кажется – действительно ненавидел отца. Ему тоже рослось несладко: приходилось выслушивать постоянные оскорбления в адрес матери, из-за которых он ввязывался в драки и много получал. А потом, - из голоса вмиг исчезли все шутливые интонации, - моя промашка. Появился оборотень. С фермы их начал, и я не успел. Ты не поверишь, но Марта его грохнула. Натурально, серебряный нож, всё по сценарию, будто охотница. Но эти ж подлюги... Чёрт, Сэм! Тварь нанесла несовместимые с жизнью раны, и рыжая погибла. Парню её двадцать тогда стукнуло, на ферме он не остался. Они помолчали. Сэм судорожно обдумывал, можно ли ненавидеть охотников, за то, что не успели спасти человека? Можно, запросто. Но парень должен был хотя бы знать, что это охотники. - Ты сказал, кто ты? - Ты имеешь в виду, раскрыл ли я себя, как охотника? Нет, не светился, конечно, Мастерховски этим было не помочь. - ... Ричингс, это прозвучит немного странно, но мне действительно нужно знать... – Сэм, как всегда, старается быть очень деликатным. - Ты когда-нибудь... вступал в половую связь с Мартой? На том конце трубки на пару секунд повисает молчание, которое сменяется истерическим смехом. - Боже, Винчестер, меня так не веселили... Марк! Слушай, в чём меня... Сэм закатывает глаза, слушая сначала увлекательную историю, а потом хохот уже обоих мужчин. - Ладно, Рич, последний вопрос. У вас были другие охотники? - ...Ну, один раз, когда я уехал... по делам. По новостям передали, что в Стерлинге убили человека. На всякий случай сделал звонок, чтоб кто-нибудь, кто был недалеко, проверил. Это был демон, с ним очень чистенько справились. Работал профессионал. - И ты не спросил кто? - Почему, спросил. Отец Харвелла. - Харвелла? - Ага. Уильяма. - Уильяма Харвелла? Мужа Эллен и отца Джо? - Да-да, его отец к нам и заезжал. - ... Спасибо, Рич. Сэм в шоке нажимает отбой. *** Джимми заходит на кухню, зевая и потягиваясь. Удивительно, но он выспался, несмотря на весь этот ночной дурдом. Стив, как обычно, протягивает ему кружку с кофе и достаёт из холодильника абрикосовый джем. Слышится «дзынь», и Новак скидывает тосты на тарелку, садясь за стол напротив своего парня. Брюнет отпивает глоток ароматного напитка, именно такого, какой он любит, идеальное сочетание кофе, сливок и сахара. Стив держит его на подогреве, пока не услышит, что Джим начинает спускаться по лестнице. Тогда он добавляет все ингредиенты, и кофе получается именно той температуры, которую предпочитает брюнет. Утро на самом деле кажется Новаку прекрасным. Они сидят со Стивом в уютной тишине, и не собираются поднимать тему сегодняшней ночи. Если Стив не говорит сам, он не будет допытываться. Это кажется Джиму правильным и более чем разумным. Зачем нервировать парня лишний раз, когда любое упоминание о Дине заставляет его кривиться, как от зубной боли. В конце концов, он сам прибьёт Винчестера, когда увидит – что бы он ни вытворил этой ночью, это перешло границу. Из задумчивости его вырывает Стив: - Я разбавил твой кофе. - Разве? – Новак отхлёбывает и, улыбаясь, качает головой. – Нет, он само совершенство, как всегда. - Не сейчас... Помнишь, мы поспорили, кто из нас дольше продержится без сна? - Ах, ты об этом... – Джим смеётся, откидываясь на спинку стула. – Я знаю. Ты действительно думал, что я могу не заметить, что там пол ложки вместо двух? Даже почти трое суток бодрствования не притупят мои вкусовые ощущение, - парень наклоняется вперёд и улыбается. – И раз уж ты вспомнил про этот случай, я тоже должен кое в чём сознаться... – Новак делает эффектную паузу. – В твоём кофе было снотворное! - ...Так нечестный игрок - это ты, а не я! - Нет, мы оба. Просто мой уровень мастерства в этом деле явно выше твоего! – Брюнет замечает, как резко выпрямляется Стив, разливая кофе, как неожиданно каменеет его лицо и сжимаются губы. Джим тут же становится серьёзным. – Ты в порядке? Новак смотрит на Стива, напряжённо о чём-то думающего. Пауза затягивается, когда с улицы доносится звук тормозящей машины. Джимми готов спорить на что угодно – это Импала 67го. И, словно в подтверждение его мыслей, сверху доносится приглушённый звук мобильного. Стив хмурится сильнее, явно придя к тому же выводу, что и его парень. - Я люблю тебя. Джим теряется. Это прозвучало так спокойно... Совершенно не похоже на признание, скорее, на сухую информацию, за которой будто что-то скрывается. - Стив, я не понимаю, что ты... - Пообещай мне кое-что. Трель телефона смолкает. - Я... боже, я не понимаю, что происходит, но ты же знаешь, ты самое дорогое, что у меня есть. Брюнет тянется через стол и сжимает ладонь Стива в своих. Снова слышится настойчивый звонок. - Пообещай мне, - настаивает парень, вглядываясь в лицо Джимми. - Ладно, говори. - Никогда больше не общайся с Дином Винчестером. Они смотрят друг другу в глаза секунд тридцать, потом Джим убирает руки, скрещивая их на груди. Телефон приступает к третьему заходу. - Что он тебе сказал? – спокойный голос, внимательный взгляд. - Я так и думал! – тут же заводится Стив. - Ты просто не можешь хоть раз поступить, как я прошу! - Оборвать контакт с единственным человеком, через которого у меня связь с прошлым, безо всяких объяснений? – Джим говорит так же ровно, не отрывая взгляда от глаз напротив. – Ты прав, не могу. Стив, глубоко вдохнув, встаёт и скрещивает руки на груди, копируя сидящего парня. О, он тоже умеет быть холодным и безразличным. Мастерховски произносит следующие слова медленно и уверенно, наблюдая, как с брюнета тут же слетает всё напускное спокойствие, как расширяются синие глаза, и, кажется, замирает дыхание: - Тогда тебе придётся выбирать между своим драгоценным прошлым и нашим настоящим. Две секунды спустя они слышат стук в дверь.