Безмолвие души

— Хей, Тоши, ты теперь водишь! Догоняй! — счастливо смеётся детвора, играя в догонялки. Что-то недовольно пробурчав, мальчик со светло-каштановыми волосами и глазами цвета весенней травы поднялся с земли, потирая немного ушибленное колено, резко развернулся и бросился к остальной компании. Мамочки оживлённо болтали друг с другом и изредка, умиляясь, поглядывали на своих чад. Всем было весело. Всем было хорошо. Кроме одного. Кроме него. Савада Тсунаёши — немой мальчик, импровизированная игрушка для битья, веселое развлечение для всех детей, играющих на этой площадке. Его неспособность говорить стала причиной для вечных насмешек и множества избиений. Поэтому на его фоне резко выделялся Тоши — младший брат-близнец Тсуны, являющийся более талантливым во всём в глазах окружающих. Он был умен, красив, способен почти ко всему, взрослые обожали его милое личико. Тсуну же они просто предпочитали не замечать, считая его этаким неудавшимся «экспериментом». — Ну не зря же говорят, что первый блин всегда комом, — говорили особо бойкие старушки Нане — матери близнецов. Той же ничего не оставалось, как вымученно улыбаться и не перечить им. А Тсуна продолжал смотреть на мир своими огромными, печальными глазами, в глубине души надеясь, что хоть кто-то подарит ему ласку и утешение. Сидя в уголке площадки, он тихо что-то рисовал в своём блокнотике, подаренном ему недавно мамой, лишь изредка отрываясь от него и поглядывая на играющих детей. Он надеялся. Он верил, что однажды он подружится с братом. Но годы шли, близнецы взрослели. Тоши становился всё более гордым, более смелым. Под влиянием окружающих в нем зародилась сильная неприязнь к брату. А Тсунаёши всё больше и больше погружался в свой одинокий мирок книг и стихотворений, сотворённых им самим. — Что это у тебя за девчачьи пристрастия? — смеялся над ним Тоши, выхватив из рук мальчика блокнот, — вы посмотрите на него, он пишет стихи! Тсуна искренне недоумевал, почему же его увлечение считают девчачьим. Все знаменитые поэты в основном были мужчинами, однако этот довод не был столь убедительным для его младшего брата. Издевательства и побои продолжались. Но вера в одиноком сердечке продолжала жить. Надежда не угасала. Ровно до одного случая. Тсунаёши до сих пор помнит этот день. Именно тогда погрузился в свой мир. Именно тогда он фактически перестал жить в реальности. Это был прохладный весенний денёк. Наступил вечер, и многие дети стали расходиться. Кареглазый, собрав свои вещи, тоже попытался отправиться домой. Но уйти ему не дали. — Ты куда-то собрался, кусок немого мусора? — перед ним стояла группа людей во главе с его братом. Они ухмылялись, глядя на растерянное лицо Тсуны. Затем брат сделал шаг… — Получай, жалкое отребье, — кулак с силой ударил мальчика по щеке. Тсунаёши упал на землю. Не успев прийти в себя, мальчик почувствовал серию ударов, пришедших на его хрупкое неуклюжее тело. Мальчик открыл рот в безмолвном крике боли, но ни звука не донеслось из маленького хрупенького тела. Это был первый и последний раз, когда Тоши решился настолько сильно покалечить брата. Он страшно злился. Ночью, выйдя из комнаты попить водички, он услышал то, что ввело его в состояние неконтролируемой ярости. Его мама плакала и проклинала Ёмитсу. А всё почему? Потому что тот не признавал Тсуну! Его старшего никчёмного брата! Она говорила, что любит больше его, что ей больно от того, сколько страданий приходится ее старшенькому. Тоши стоял и в гневе сжимал кулаки, мама всё плакала и плакала, но не было и слова о том, что она любит Тоши. Не было и слова о том, какой он замечательный! Только Тсуна, только его никчёмный брат. И поэтому младший решился на подобное. Тсунаёши положили в больницу. У него были переломаны три ребра и рука, всё тело было сплошь покрыто синяками и ссадинами. Нана рыдала у койки кареглазого, спрашивая, кто же сделал это. Но Тсуна ничего не ответил, холодным взглядом смотря на Тоши, отчего по спине зеленоглазого прошёлся холодок. Резко развернувшись, младший вылетел из палаты. А ночью он впервые рыдал в подушку, проклиная себя за то, что он сделал. С тех пор Тсунаёши окончательно замкнулся в себе… А Тоши никогда больше не смел прикоснуться к нему. прошло шесть лет — Хахаха, смотрите, Никчёмный Тсуна опять последний припёрся, — смеялись над шатеном одноклассники. Тот же, не обращая на них никакого внимания, поднялся с земли и, потирая затылок, про себя причитая, поплёлся в раздевалку. Благо, что физкультура была их последним уроком — можно было пойти домой. Переодевшись, Тсуна пошёл в парк, в его любимое место. Особое место. Туда, где обитало вдохновение, где он мог погрузиться в творчество с головой, позабыв о всяком чувстве времени. Каждый день кареглазый ходил туда, в надежде побыть в тишине и спокойствие. И там никто его не трогал, не донимал, там не было этого необъяснимого потока издёвок и насмешек. Там можно было спокойно почитать книгу или просто посмотреть вокруг, набираясь вдохновения на новое творение. Но ничто не вечно, так и день скоро подходит к концу. Вечереет. Тсуна с огромным сожалением собрал свои вещи и пошёл домой, как бы ни хотелось ему возвращаться туда. Пару раз споткнувшись о торчавшие корни дерева, поскользнувшись и грохнувшись прямо в лужу, он всё-таки добрался до места назначения, пусть мокрый и с порванными коленями. — Тсунаёши! — из кухни поприветствовать сына выбежала его мать. Шатен просто кивнул Нане. Та же глубоко вздохнула от вида старшего сына: — Что с тобой опять приключилось? Упал? — ещё один тяжёлый вздох с её стороны, — снимай одежду, иди, прими душ и переоденься. Жду тебя на ужине. Тсунаёши послушно помылся и надел домашнюю одежду. Спустившись вниз, он с увидел странного малыша, одетого в чёрный деловой костюм. Что, кстати, довольно удивило кареглазого. Мальчик же, пристально взглянув на шатена, сказал: — Чаоссу! Ты же Савада Тсунаёши, старший брату Савады Тоши? Меня зовут Реборн, и я буду готовить твоего брата на роль босса мафиозной семьи — Вонголы.