Безмолвие души

На улице стемнело, Тсунаёши устало вздохнул. Ему не хотелось возвращаться домой. Ему был просто необходим ещё один глоток свободы и одиночества. Возвращение в родные пенаты при любых обстоятельствах повлечёт за собой появление проблем и обязательств совместно со стрессом. Чего, конечно же, не хочет никто. Часы, висевшие на столбе в парке, показали половину десятого вечера. Хочешь — не хочешь, но пойти домой надо. Не стоит заставлять мать переживать ещё больше. Так что с тяжёлым вздохом поднявшись и собрав свои вещи, Тсунаёши нехотя поплёлся домой, попутно посматривая по сторонам. Деревья парка сменились однотипными домами, каменная дорожка — пыльным асфальтом, оживлённая атмосфера с гуляющими влюблёнными парочками — пустотой и унылостью. У шатена был особый список не шибко любимых вещей, и ко всему там находящемуся добавляется этот город, Намимори, за свою серость и скуку, что отгоняют музу и вдохновение, не желавших находиться в такой обстановке. Наконец, или правильнее будет сказать, к сожалению, Тсуна добрался до дома. Доносившиеся из здания крики подтвердили предположение кареглазого о том, что спокойствия в оном ему не видать, как бы он не стремился к нему. Оставалось лишь смириться и постараться заранее абстрагироваться от мира. Чтобы уж точно никто не достал. Скрипнув дверью, шатен вошёл домой. Сняв свою обувь, он прошёл на кухню. Где и обнаружил совершенно незнакомых для его глаз людей, что, надо всё-таки заметить, не слишком уж удивило Тсуну. Розововолосая девушка и два ребенка — девочка с чёрными косичками и мальчик в пижамке коровы — именно их лица были новыми для паренька. Дети бегали друг за другом так быстро, что вскоре мальчик налетел на Саваду и сбил его с ног. — Тсу-кун! — радостно воскликнула Нана, обернувшись на звук и едва увидев своего старшего сына. Улыбка озарила её, казалось бы, внезапно постаревшее лицо. Она моментально подскочила к нему, подняла и крепко обняла. Тсуна неуверенно обнял мать в ответ, легонько погладив по спине и с удивлением почувствовав на своем плече горячую влагу. — Мальчик мой, — продолжала плакать она на плече у шатена. Слегка дезориентированный слезами собственной мамы, Тсуна усадил её на диван и налил чаю. Та, вытерев слёзы, с улыбкой приняла напиток. — О, Ками-сама, это так мило, — растрогалась сидевшая на диване незнакомка. Ее личико слегка покраснело, а на глазах выступили слёзы, аккуратно вытираемые пальцами, — возвращение родного сына! — Ох, не говори, Бьянка-чан, — сделав небольшой глоток чая, поддержала её Нана, — я так рада, что ты в порядке, я сильно переживала! — обратилась уже к сыну она. — Хорошо всё то, что хорошо заканчивается, — девушка подошла к Тсуне, — моё имя Гокудера Бьянка, рада знакомству. Тсунаёши кивнул, но представляться не стал. В конце концов и дураку понятно, что ей прекрасно известно его имя. Иначе бы не назвала его сыном Наны. И не появилась бы в этом доме. — Ньяхаха, поклонись Великому Ламбо-сану! — забегал вокруг кареглазого мальчик в кигуруми*. — Ламбо-кун, перестань, — попыталась урезонить того девочка с косичками. — Бе, — показал девочке язык Ламбо и рванул подальше от неё. Та, разозлившись, бросилась за ним. С громкими криками они бегали вокруг Тсуны, вызывая у него головную боль и головокружение. — Ламбо-кун, не задирай Иппин-тян, — мягко пожурила раздурахившихся детей Нана, — лучше давайте поедим. — Маман, а что у нас на ужин? — спросила Иппин. — Такояки**! Ламбо-сан хочет такояки! — завопил мальчик. — Да-да, я приготовила и их, и онигири***. — Такояки! — снова крикнул Ламбо, и всё уселись на диван, пока Нана спешно накрывала на стол. Сам ужин прошёл тёпло и уютно: дети смеялись и играли, Бьянки разговаривала с Наной, а Тсуну никто не трогал, что, несомненно, радовало парня. Но вот все наелись, Ламбо и Иппин с набитыми животами лениво поплелись в свою комнату, женщины остались мыть посуду, шатен же решил последовать примеру ребят и отправился к себе в комнату. Зайдя туда, Тсунаёши быстро подошёл к своей тумбочке. Открыл её и достал ту самую книгу. Нетерпеливо перелистнув форзац, он, повалившись на кровать, принялся с упоением читать.

***

— Тсунаёши-кун, ты здесь? — чей-то хриплый голос заставил кареглазого распахнуть глаза. Осмотрев окружающую обстановку, он с удивлением заметил, что оказался в своём подсознании. Только когда он успел заснуть? — Тсуна! — обернувшись на звук, Савада заметил его обладателя. Это был Энгель. Судя по виду, болезнь ещё не ушла до конца, но выглядит он гораздо лучше, чем сегодня с утра. Что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть в постели? Взволнованный голос разнёсся над поляной. Шварц поморщился. — Это не так важно, — присев рядом с Тсуной, ответил черноволосый, — я просто хотел увидеть тебя, поговорить с тобой. О чём ты хотел поговорить? — О твоей немоте, — осторожно ответил ему Энгель, внимательно наблюдая за реакцией. Наверное, боялся, что тот вспылит. И что ты хочешь мне сказать по этому поводу? — Не хочешь ли ты избавиться от неё? Вопрос застал врасплох. Конечно, Тсуна хотел, но… Что ты можешь мне предложить? — Я предполагаю, что у тебя тотальный мутизм. То есть, твоя немота напрямую связана с психикой. Возможно, в раннем детстве произошло нечто такое, из-за чего в данный момент ты не можешь разговаривать. Что если попробовать вспомнить тот момент и избавиться от того страха? На время над холмом повисла тишина. Энгель терпеливо ждал, пока Тсуна соберется с духом и ответит. Нет. Мы ходили с мамой раньше по различным психологам, предполагая подобное. Но ожидания не оправдались. Я не верю, что с этим можно что-то сделать. Слова дались с трудом, пусть это и просто выставленные напоказ мысли. Тсунаёши очень хотелось говорить, перестать молчать и быть «уродом», но надежда была безвозмездно утрачена ещё несколько лет назад. В детстве они с мамой ходили по многим врачам, но те лишь разводили руками, признаваясь в своей беспомощности. Тсунаёши и самостоятельно пытался заговорить, издать хоть звук… Но это было бесполезно, всё его попытки не дали никаких результатов. Наверное, не заложено это во мне генетикой… — Знаешь, — взгляд черноволосого устремился к небу, — люди часто так говорят. Часто хотят чего-то, порой даже до безумия хотят. Но отмахиваются от желаемого, оправдывая себя глупыми фразами типа «Наверное, это не моё» или «Это не заложено во мне генетикой». Но ведь мы часто преодолеваем все законы природы. Человек был создан как существо, что ходит по земле и может изредка плавать в воде. Ему не были даны крылья, чтобы летать. Но сейчас… Мы летаем. Человеку не был дан огонь, но мы научились его добывать сами. Человеку не был дан язык, но мы научились общаться между собой. А книги? По сути, это же древесина дерева с чернильными комбинациями из символов. Разве это было заложено в нас природой? Нет. Заложен был разум, логика, и мы использовали это себе во благо, для того, чтобы добиться желаемого. Так почему же ты отказываешься от своей мечты? Почему ты сдаёшься? Всё возможно, поверь. Нужно только искать варианты… Тсунаёши потрясённо смотрел на Энгеля. Да. Он прав. Пока жива надежда, мир процветает. Пока жива надежда, есть прогресс. Пока жива надежда, живы и мы. — Так каким будет твой ответ, Тсунаёши? Улыбнувшись, шатен постарался ответить как можно громче. Ты мне поможешь научиться разговаривать, Энгель? Шварц ухмыльнулся. — Так бы сразу, Савада! — потрепал по макушке паренька Энгель. Но как мы будем восстанавливать мою память? Тсунаёши был сильно озабочен этой проблемой. — Хоть твоя печать и была убрана, но… — задумчиво проговорил голубоглазый, — я до сих пор вижу в тебе отголосок чужого пламени. Возможно, если мы снимем его, тебе удастся вспомнить тот момент. И как же это сделать? — Это же твоё подсознание верно? Тренируйся в нём. Сначала попытайся создать новые вещи. Из неживого. Сорванное яблоко, книгу или ещё что-нибудь. Затем живого существа. Бабочку, сверчка. Затем попытайся изменять части обстановки. И лишь затем попробуй переместиться к этому пламени. Это будет долго, но результат не заставит тебя ждать. К тому же, есть вероятность, что в тебе дополнительно проснётся и пламя Тумана. Это будет весьма полезно тебе в будущем. Тсунаёши кивнул и, прикрыв глаза, сосредоточился. Он вспомнит. Он победит страх. Он заговорит!