Потерян

Он потерян; ему невыносимо больно, и душа Джона Ватсона рвётся на части, её выдирают из тела и безжалостно кромсают на сотни маленьких кусков. Даже в Афганистане стекающая с руки, разбиваясь о сухую землю, алая кровь причиняла куда меньшую боль. Джон — врач; бывший многие годы назад студентом, сидевший на парах по психологии и тщательно записывавший каждое слово за преподавателем в толстую тетрадь — но он никогда не думал, что может быть так больно; не физически, а душевно. Ему хочется выть волком и орать раненым львом, но всё, на что он способен — это цепляться дрожащими пальцами за блядский синий халат Шерлока и вперемешку с отрывистыми стонами, уткнувшись носом, рыдать тому в плечо. Они стоят посреди комнаты, и вокруг них рушится мир. До них долетают тусклые осколки. Джон чувствует тонкие и шершавые пальцы на своей шее, чувствует, как они осторожно гладят по коже, ощутимо, но нежно. У Шерлока холодные пальцы. Ватсон чувствует, как его гладят по спине. Сначала от лопаток, вдоль позвоночника, останавливаясь несколько выше поясницы. И вновь. Шерлок всё ещё слаб, но вкладывает сейчас все силы, чтобы не дать Джону упасть на колени — Джон чувствует, как напрягается Шерлок. Джон почти падает. И от этого хочется выть еще сильнее — от собственной слабости и беспомощности. «Шерлок, блять, о чем ты только думал», — хочется сказать Ватсону; «Ты просто самый ебанутый человек во всём блядском мире», — думает сказать Ватсон, не скупясь на нецензурную лексику, однако он выдает лишь немощное: «Спасибо, Шерлок...». И старается прижаться еще сильнее. Сердце пропускает удар и, кажется, разбивается вновь, когда Шерлок не отстраняется. — У меня больше нет сил плакать, — шепчет он, шепчет тихо-тихо, однако звучит это, почему-то, очень громко. Джон поднимает взгляд, — плевать на то, что Шерлок видит его в таком виде: с красными и влажными от слёз глазами, кусающего свои губы от нервозности, — и их взгляды пересекаются. — ...больше нет сил, — своей рукой он тянется к щекам, чтобы вытереть осточертевшую влагу, но его руку перехватывает Шерлок. Он смотрит на Джона тем же взглядом, каким смотрел на него в том чёртовом морге, под улыбку и едкий хохот мрази-Кэлвертона Смита. Он смотрит на него пусть и сверху-вниз, — ах, преимущества высокого роста, — но не высокомерно, не задрав подбородок, как смотрит на всех остальных окружающих его людей. Он смотрит... иначе. Свободной рукой Шерлок проводит по щеке Джона, вытирая слёзы. — Кажется, впервые в жизни я не знаю, что тебе ответить, — так же тихо отвечает Холмс, и на его губах появляется слабая улыбка. Только та улыбка, которая имеет только своего адресата — Джона. И Джон снова чувствует, как мир вокруг сгорает, такой же улыбкой отвечая Шерлоку.