Gimme More: Крис и Эва

      Самое страшное в депрессивном расстройстве, это неожиданность. Неожиданно тебе становится хорошо, ты начинаешь чувствовать себя, как раньше, тебя не раздражают счастливые люди, и ты не завидуешь этим улыбкам, потому что можешь улыбнуться в ответ. Ты можешь начать смотреть на ночное небо, считать звезды, и доказывать кому-то, что это не большая медведица, а малая, а потом лечь спать, с почти невидимой, но не менее настоящей улыбкой спать, кутаясь в теплое одеяло с дорогим тебе человеком.       А потом неожиданно тебе становится плохо, очень плохо, и это не описывается одним словом, потому что это гремучая смесь всего самого страшного, что наполняли тебя внутри давно, тебя вырывает из сна, какая-то далекая мысль о чем-то будущем, которое непременно с тобой случится, ты задыхаешься, когда понимаешь, что это будет не скоро, но тем не менее, ты ничего не сможешь с этим делать.       Смерть вырывает тебя из сна, кончина, которая будет когда-то, но не сейчас, но это слово сильно холодит внутри все, заставляя сжиматься все внутренности от мерзкого липкого страха, который обволакивает непослушное тело, заматывая в прочный кокон, перекрывая дыхательные пути, и чтобы жить, ты дышишь, надрывно, истошно хватаешь воздух пересохшим ртом, когда сердце уже больно щемит.       — Нет, — шепчу я, когда пытаюсь встать, — нет.       Страшно, мне дико страшно от одной мысли о смерти, о том что будет дальше за той полосой, безграничная тьма, или дикая боль? От этого страшно!       Я чувствую дикую дрожь в ногах, когда удается привстать и почти валюсь назад, хватаюсь рукой за спальный мешок, зажимая рот рукой, чтобы не было слышно немого стона и крика, который раздирал меня изнутри.       Дрожь переходила на все тело, медленно поглощая в свои страшные силки. В голове густой туман и один вид бесконечности, от которого перехватывает и без того неровно дыхание.       — Эй, — заспанный, ничего не понимающий голос, и тепло рук где-то на моем теле, от которых я уворачиваюсь, падая на колени, сжимая голову руками, чтобы выжать страшные мысли из головы, чтобы избавить и без того больное сознание, еще одним больным страхом. — Ты чего? Эва, эй, проснись. Эва, детка, открой глаза. Эва!       — Нет, — шепчу я, снова уворачиваясь от рук, что пытались заграбастать меня в свое кольцо, мне было страшно отдаваться этому теплу, потому что мысль, что все может закончиться в один момент и этого не будет, снова сжимала сердце, заставляя почти кричать. — Нет, нет, нет.       — Эва, — настойчивый, уже проснувшийся голос парня рядом, совсем рядом, — открой глаза, проснись, посмотри на меня, давай, покажи мне свои глаза.       Руки на моем лице, тянут вверх, заставляя выпрямиться на коленях.       — Так, перестань глотать воздух, не дыши, замри, — говорит он, отпуская мое лицо, я почти падаю обратно, но они быстро перехватывают меня за спину. — Это паническая атака, ты не сходишь с ума, ты не умираешь, дыши Эва, дыши.       — Я схожу с ума, — отрешенно с всхлипом говорю я, стараясь закрыть рот и не дышать, но я не могу, мне нужен кислород, чтобы жить! Я не хочу умирать!       — Тихо, малышка, тихо, просто дыши, открой глаза и посмотри на меня, давай, Эва открывай глаза. Вот молодец, умница, а теперь дыши, давай, глубокий вдох, молодец, еще один, правильно.       — Мне страшно, — шепчу я, когда мне удается восстановить дыхание, но сковывающий леденящий душу страх, все еще внутри. — Я не могу…мне страшно.       — Вот мне сейчас тоже страшно, — говорит, и я вижу легкое подобие улыбки, — теперь уже меньше, дыши.       — Крис, — протягиваю я, когда медленно начинаю приходить в сознание, на что парень одаривает меня быстрой теплой улыбкой, быстро проведя рукой по моим спутанным волосам. — Черт возьми.       — Значит точно пришла в себя, — мягко говорит он, придвигаясь ближе ко мне, застывая напротив моего лица, заглядывая в глаза, — ну почти.       — Я не хочу, здесь спать, — отрешённо говорю я, с ужасом смотря на смятый спальный мешок под нами. — Я не могу здесь спать.       — Ладно, хорошо, — он хмурится, кидая быстрый взгляд на тот же мешок, и не спеша сползает с него, начав обуваться. — Одевайся давай.       — Но…       — Пойдем в машину, у меня раскладывается заднее сиденье. — Он подает мне куртку и быстро выходит из палатки прихватив с собой ключи и скомканное одеяло, оставляя меня одну, давай время собраться, но я вот не хотела оставаться одной совсем, поэтому трясущимися руками, быстро натянула толстовку, что попалась под руку, и вышла следом за ним, почти начиная бежать, чтобы не остаться одной ни на минуту. -Давно они у тебя? — спрашивает он, когда я быстро нагнала его.       — Панические атаки? — уточняю я у Криса, он согласно кивает и я еле-еле вздыхаю, мне не хотелось трогать эту темы, но он уже второй раз становится их свидетелем. И да, тогда в душе, когда он буквально выволок меня оттуда, это были не галлюцинации, это были панические атаки, и поэтому я не просыпалась и не приходила в себя от холодной воды. — Пару месяцев где-то.       — И в прошлый раз была она, когда я подумал, что ты обдолбалась? — Шистад открыл машину и полез первый внутрь раскладывать, я осталась снаружи, только сейчас замечая, что на улице очень холодно.       — Она.       — И чего испугалась сейчас?       — Того, чего не избежать, — отвечаю я не хотя, но мне казалось, что мне стоит сейчас с кем-то говорить, пусть даже об этом, лишь бы не молчать и не копаться в уме, — о смерти. Блин, прости, обычно в твоем присутствии они не происходят, и я без понятия, почему это случилось сейчас.       — Все залезай.       Сев в машину, я сбросила кроссовки на пол, и откинулась на расправленные сиденья, ложась под одеяло, рядом с Крисом, который подперев голову рукой задумчиво разглядывал меня, будто в первый раз увидел.       — Так лучше? — спрашивает он, когда придвигает ближе, и кладет свободную руку на меня, притягивая ближе, пока наши тела не соприкасаются.       — Тепло, — отвечаю я, прячась лицом в воротнике его футболки, — да, так намного лучше.       — Смотрю толстовка тебе понравилась, — ухмыляется он, прижимаясь щекой к моей голове.       — Ага, — соглашаюсь с ним я, — она теплая.       — Господи, как тебе мало надо.       — Это сейчас так, — быстро говорю я, — но утром, я все же спрошу, какого хрена ты мне отдал, а пока буду молча в ней греться.       — Я говорил, взять куртку, -я снова чувствую его ухмылку, уже почти кожей, даже не видя его лицо, — но ты же всезнающая Мун, к черту слушать Шистада, да? Или ты рассчитывала, что я дам тебе свою толстовку, все рассчитала?       — Вообще то я думала взять куртку у Крис, но пока я дошла до нее, та уже кому-то ее отдала, — кажется это была какая-то девчонка со второго курса, Ирма какая-то вроде.       Мы замолчали, потому что говорить больше было нечего, а если и было что-то, то каждый боялся разрушить ту легкую идиллию, что так быстро образовалась в этой машине на заднем сиденье между двумя, если смотреть со стороны, разными людьми, которые только глупой волей случая, или тупо прихотливого желания оказались вместе и рядом с друг другом. Сначала начиналось все игрой, которая переросла саму себя, как выразился Крис, становясь почти отношениями или имитацией, но мы боимся той ответственности, что несет это слово, или просто сам факт, поэтому выдумали то, чего нет в мире, зато точно есть у нас. Возможно то, что мы не относились к этому серьезно, просто на похер, и сыграло свою важную роль, сближая, почти сталкивая лбами с друг другом. И как-то так вышло, что мы как два камня, которые стесали друг другу острые края, подстраивая под себя.       Следующее, что может неожиданно прийти после ужасающего страха, это принятия и осознания факта, что все не так уж плохо, если стараться не давать болезни проявить себя, не только в поведении, но и в голове.       Я должна научиться, ценить что есть и в некотором плане поблагодарить это расстройство, ведь не будь его, то в жизни бы не решилась на связь с Крисом, а так, она нас столкнула, и буду надеяться, что именно она нас не разведет в разные стороны, что угодно, но только не она, чтобы с этой мыслью я смогла ее победить.       — Спасибо тебе, — шепчу я, целуя его в шею, зная, что это его чувствительная зона, но это было сделано не с целью его возбудить, а просто показать, насколько именно я ему благодарна, да и просто потому, что ему нравится, когда я его туда целую, приятно это парню, — Крис.       — Пожалуйста, — говорит он, и чуть-чуть опускается вниз, чтобы наши лица были друг на против друга. –Ты должна кое-что знать, возможно я уеду после окончания школы.       Бам! Вот о чем я и говорила, нет смысла ставить временные рамки, когда конец может прийти когда угодно, просто его стоит дождаться, и вот он наш конец, не сейчас, но Крис только дал время на отсчет.       — Полтора месяца, — говорю я, — у нас с тобой.       — Да, — соглашается он, уже не упрямится и не говорит, что я несу несусветный бред.- Примерно так.       — Этого будет достаточно, если мы не будет терять время просто так.       — Я мог бы сказать тебе об этом раньше, но мне казалось, что это вообще тебя не касается, — его взгляд задерживается на моих губах, потом возвращается в глазам, — не думал, что до такого дойдет.       — Тогда мне тоже стоит признаться, что я летом тоже возможно уеду? — правду за правду, сейчас просто время пришло раскрывать свои спрятанные карты. — Мама получила другое предложение по работе, и она пока намерена его принять, вот только я, не уверена, что хочу ехать. Точнее, я то хочу, но не хочу, так что считай тоже на чемоданах.       — А когда ты собиралась сказать?       — Неважно. — Когда бы мы с тобой расставались, тогда бы и сказала, если сказала бы вообще. — У нас все равно полтора месяца, так что не думаю, что это уже имеет смысл.       — Возможно.       — А ты какую специальность выбрал? — мне захотело перевести тему в более приятное русло, не хочется говорить о грустном, так что пусть он поведает о том, что собрался делать дальше.       — Адвокатура, — ответил он с улыбкой на губах.- В планах быть классным адвокатом, бабушка хотела, чтобы я пошел в психиатрию, но я отказался, не хватало мне с психами работать.       — Но это ведь не только психи, — да, меня немного задело, как он высказался о пациентах своей бабушки, ведь я могу стать одной из них, если воспользуюсь ее предложением. — Ведь бывают разные расстройства, депрессия слишком часто проявляется.       — Маниакально настроенных на смерть, — фыркнул он, — да, таких мне точно не надо. Но таким увлекается Рита, и поэтому она пошла по бабушкиным стопам, летом еще будет проходить у нее практику, я вот только думаю кто первый сдастся, Рита или бабушка? Обе доставуче-приставучие.       — Рита сдастся, твоя бабушка крепкий орешек.       — Согласен.- Он замолчал, просто смотрел на меня, разглядывал, изучал, запоминал, и я делала тоже самое, просто с трудом верилось, что мы сможем еще раз вот так легко разговаривать по душам, лежа в темноте.- У нас не было ни одного нормального свидания.       — А кофейня?       — Не считается, — он скривился, — мы были голодные после того, как ты просто зависла в зоомагазине.       — Ты сейчас, что на свидание меня приглашаешь? — я улыбнулась, и Крис ответил мне тем же.- Что ж, если это приглашение, то я согласна.       — Было слишком просто.       — Сначала ходят на свидания, а потом спят вместе, у нас наоборот, не вижу проблем, почему должно быть сложно.       — Точно, — Крис придвинулся ко мне и поцеловал меня в губы, медленно с чувством лаская мои губы своими, мягко подминая их под себя, когда его ласка закончилась, он чуть отодвинулся. — Куда хочешь сходить?       — Не знаю, есть предложения?       — Хм, вообще есть, но пусть это будет сюрприз.       — Ладно, а когда?       — Это я тебе позже сообщу, — он поцеловал меня в лоб, потом в щеку, нос, и снова в губы, только теперь я стала инициатором более глубокого поцелуя, проводя языком по его губам.- Это будет вечер, должна быть хорошая погода, иначе не получится, и скорее всего теплая одежда.       — Куртка?       — Ага.       — Что ж, ладно, и знаешь я немного заинтригована, что пришло в твою голову.       — Это отлично.