Gimme More: Крис и Эва

      Тусклый, серый город, где жители раздражают меня своим идиотским акцентом, который был у меня, когда я переехала в Осло. Я уже мать вашу неделю здесь, и уже неделю, почти не хочу выходить из дома, потому что все, абсолютно все на моем пути сопровождается фразой: «Это не как в Осло!»       — Бесит, — я с силой пнула пуфик, что попался мне под ноги в коридоре, настроение было не к черту, что сильно волновало маму, она каждый раз вздрагивала, когда я ругалась себе под нос, но ей стоит успокоиться, потому что на следующей неделе я уезжаю в клинику на две, пробные недели, пока позволяет время.       — Все в порядке? — осторожно спросила она.       — В полном, — ответила я, выдохнув, — не считая врача остолопа, который ни черта мне не помогает, я уже начинаю подозревать, что Шепард специально мне такого порекомендовал, чтобы я согласилась на его консультации по скайпу, и от этого мне становится страшно за ту клинику, вдруг там тоже подстава?       — Еще не передумала? — мама скрестила руки на груди и внимательно на меня посмотрела, и она спросила не про клинику, а про консультации с Шепардом.       — Я думала, что общение с глазу на глаз будет более эффективным, но нет, — я упала на этот самый пуфик и закрыла глаза рукой, — ни черта подобного.       — Держи, — мама протянула мне визитку и ключ, — он дал мне свой номер, наверное, — она улыбается, — все-таки специально это сделал. Иди наверх, там спокойно и поговоришь, а я пока ужин приготовлю, хорошо?       — Ага, — я беру визитку с ключом, и быстро обняв маму выхожу из квартиры захлопнув за собой дверь, поднимаюсь на лифте на последний этаж, где через железную запертую деверь, от которой у меня есть ключ, я попадаю на крышу, где жильцы устроили этакий райский уголок на грешной земле.       Установили перегородки из стекла, чтобы можно было лежать и смотреть на город, также они установили качели увитые цветами, в другой части крыши, что-то вроде сада в горшках, в зарослях которых так же есть скамейки, но я выбрала другую часть, которая находилась за технической будкой- кресло-мешки почти у самого края крыши.       Сев на фиолетовый мешок, я набрала номер Шепарда и ждала, когда он ответит, это случилось не скоро, возможно у него сейчас был пациент, а может просто не хотел с кем-то говорить.       — Шепард слушает, — знакомый, расслабляющий голос, который не бесил в этом аду.       — Если бы Вы не пошли во врачи, — сказала я, и услышала смешок на той стороне, — то могли пойти в политику, плести такие интриги.       — Не понимаю о чем ты, — его голос звучал чисто, но я все равно думаю, что он специально сделал это, -я так понимаю, ты передумала, да?       — Как видите, — я откинулась назад и прикрыла глаза вдыхая влажный воздух после сильного ливня, — я могла написать бы Вам, и договориться заранее, но…       — Все в порядке, у меня есть время и могу его тебе уделить. Что ты сейчас чувствуешь?       — Разочарование, ужасное, больное, съедающее разочарование. Я думала, что переехать сюда на время с мамой, будет хорошим шагом и все такое, но пока я в этом не уверена, совсем не уверена.       — Прошла всего неделя, не кажется, что тебе рано пока делать такие выводы?       — Кажется, — ответила я, распахивая глаза и смотря на пушистые облака, — но пока мы здесь, мое настроение не отличное, и совсем не хорошее, оно какое-то апатичное совсем, что если прогресс, который я достигла в Осло, просто испариться?       — Тогда это был не прогресс, а лишь иллюзия твоего улучшения, но, так как я твой доктор, то это была не иллюзия, а самый настоящий шаг вперед. Ты не думаешь, что апатия вызвана новой местностью и тем, что в этом городе ты знаешь, только маму? Это просто временное явление, через пару недель ты привыкнешь.       — Да, о таком я тоже думала, это ведь не останется, пройдет, да?       — Если ты не будешь опускать руки и будешь действовать плану, что мы составили здесь, то все, что ты успела сделать сама не испариться, а умножиться.       — Я помню, завтра мы идем подавать документы в школу, где обговорим домашнее обучение…       — Домашнее обучение не рекомендую тебе сейчас, только после полугода обучения в школе, когда абстрагируешься местной обстановке, можешь переходить на него.       — Думаете, не справлюсь?       — Тебе нужно общение, чтобы ты не закрывалась в себе, справишься не справишься, значения не имеет.       — Хорошо, я поняла.

***

      — Из-за чего произошел конфликт? — женщина-директор, чье имя я забыла, смотрела на меня исподлобья, поверх своих очков, чем мне не понравилась, она смотрела на меня так, будто я самый подозрительный человек на этом свете.       — Если Вы думаете, что я уехала из-за него, — целый час я держалась вежливо, но сейчас мое терпение лопнуло, она спрашивала, да нет, она практически допрашивала меня так, будто бы я спровоцировала этот хренов конфликт, — то ошибаетесь, потому что мне абсолютно все равно на эту полоумную истеричку, которой не понравилось, как лежал этот кирпич.       — Я должна была спросить, — она положила мою папку на стол и вызывающе смотрела на меня, чем начала бесить вдвойне, когда я бросила быстрый взгляд на маму, то поняла, что ее она достала больше, ведь никто не имеет право нападать на ее дочь без повода! — конфликтные, развязные личности, — она смотрит снова на листки, — не нужны нашей школе, мы бережем репутацию и честное имя нашей школы.       Привстав чуть на стуле, я бесцеремонно заглянула в папку, и когда увидела внизу подпись Шепарда, то сразу встала со стула, собираясь валить оттуда на хрен, мама, не понимая, что я там увидела, вставать не спешила, а я уходить, пока не вставлю этой бабе мозги на месте.       — Занятную страничку Вы выбрали для изучения, — раздражение, злоба сквозили в моем голосе, мама вздрогнула, а эта слегка побледнела, — рекомендации от моего психиатра доктора Шепарда. Не хочется иметь в школе, не стабильного ребенка с депрессивным расстройством, слишком муторно следить за ним и опасно? То есть я не такая, как дети вокруг и из-за того, что мне надо чуть больше времени и внимания, чем другим, то сразу надо искать повод, чтобы отказать? А если я скажу, что проповедую ислам и вскоре начну ходить в хиджабе?       — Думаю, министру образования будет интересен подобный отбор учеников, — мама встала из-за стола и холодно посмотрела на женщину, что побледнела еще сильнее, — думаю, он заинтересуется Вашим «интересным» плоским подходом, идем Эва. Вот стерва, — добавила она, когда мы вышли в коридор и громко захлопнули дверь, чем напугали секретаря- Ну последнее это было лишнее, про это она ничего не говорила.       — Как бы сейчас не говорили про однополую любовь и так далее, к ним все равно относятся настороженно, а про мусульман вообще молчу, новости делают свое дело, и пусть мы с девочками делали вид, что не замечаем, как на Сану смотрят, когда она заходит в вагон с полным рюкзаком, но это не значит, что этого не было.       — Это ужасно, — мама вздохнула, когда мы вышли на улицу, — но Сана ведь хорошая девочка.       — Это знаем мы, раньше она мало улыбалась, а сейчас, когда у нее вроде все хорошо с Юсефом, то наконец-то все узнали, что у нее красивая улыбка, — я улыбнулась, вспоминая некоторый шок на лицах учеников в школе, когда Сана беззаботно смеялась, — это круто, и я очень надеюсь, что скоро ее перестанут бояться, потому что это неправильно.       — Ты права, — мама обняла меня и достала из сумки список, как я увидела после, школ, — то, что с ней могут возникнуть проблемы, я узнала от жильцов дома, поэтому набросала список других поблизости.       — Кажется, я знаю, какую школу хочу выбрать, — мама написала не только адреса и названия школ, но и в двух словах общую наклонность школ, и одна из них мне определенно нравилась, — думаю, это что, мне нужно.       — Школа с медицинским наклоном?       — Почему бы нет? У меня еще два года до выпуска, чтобы подтянуть свои оценки, и плюс, психотерапевт с депрессивным расстройством придумает самую лучшую терапию, разве нет?       — Когда ты стала об этом думать?       — Когда попала в психиатрическое отделение с Шепардом в больнице, — мы сели в машину, и мама быстро выехала с парковки, — там было много детей именно с таким расстройством, и меня немного напугало то, в каком состоянии они все были, это было хуже, чем у меня, намного. Страшно было смотреть на девочку одиннадцати лет с перевязанными запястьями, которая не хотела жить и не могла объяснить почему, просто твердила, что чужая в этом мире. Я разговаривала с Шепардом на эту тему, и он сказал, что, если не передумаю, он поможет мне с этим, но оценки мои должны быть намного лучше прежнего.       — Это хороший стимул к выздоровлению, я горжусь тобой милая.       — Спасибо.