Gimme More: Крис и Эва

      — Я конечно рада, что ты осталась у меня, и мы смогли все собраться вместе, — Нура перекатилась на кровати и одарила меня внимательным взглядом, протягивая руку к пицце, что лежала на полу в коробке.       — Да, Эва, — Вильде вытерла руки салфеткой и бесцеремонно бросила салфетку на пол, за что получила недовольный взгляд Саны, — почему ты здесь?       — Ну, я сама не ожидала, что останавлюсь у Нуры, но, — сцепив пальцы на коленях, я постаралсь сдержать горечь в голосе, — кое-что произошло, и я посчитала, что лучше останусь здесь на матрасе у батареи, чем там в отдельной комнате.       В Осло я была в последний раз, только тогда, когда я уезжала, и не возвращалась сюда за эти месяцы, по нескольким причинам. Во-первых, дороговато, во-вторых, боялась сорваться, если приступов не было, это не значит, что их может больше не случиться, и когда я на перроне встретилась с семьей Криса, в лице его сестры Риты и бабушки Женевьевы, я поняла, что с таким отношением срыв может случиться скоро.       — Крис наверное расстроился, что ты уехала? — спросила Нура, проверяя сообщения на телефоне, наверное ждала письмо от Уильяма, что сейчас гостил у отца в Лондоне.       — Да, мы немного даже поругались, — когда я приехала к Нуре прошлой ночью, мне хотелось вывалить все это на нее, потому что не было больше сил держать в себе, но потом успокоилась, и сейчас мне уже не очень хочется делиться этим, — договорились встретиться завтра в парке. Ему нужно успокоиться, а мне не сорваться.       — Сильно поругались?       — Да не особо, я просто сказала, что не хочу жить в его доме, и ушла с вещами. Если бы я сказала правду, это бы закончилось идиотским скандалом. О том, что я больна депрессивным расстройством не знает только его отец, его же мачеха, Сидни в курсе, и о боже, — я рассмеялась, закрыв рот рукой, когда вспомнила обед в том доме, — когда мы приехали, накрыли стол с обедом, и знаете что? Эта женщина подошла ко мне и аккуратно вытащила нож из-под тарелки, и я ела только салат, потому что мяса без ножа ела бы как пещерный человек.       — Отврат, — поморщилась Сана, сдерживаясь, чтобы не засмеяться, а вот Нура и Вильде не сдерживались, как и я, потому что даже для меня все это выглядело убого. — То есть она восприняла тебя как угрозу?       — Ага, а Рита пошла дальше, если раньше она мне казалась классной, то сейчас мое мнение о ней попорчено. Понимаю, что это ее брат и все такое, но бля, подходить ко мне и говорить в лоб, что типа ты понимаешь, что мы все не очень одобряем ваше воссоединение, это полный пиздец.       — Ебать, — протянула Вильде прикрыв рот рукой, — она так и сказала?       — Да, но это было такой тон, типа прости, не хочу тебя обидеть, но я тебя обижаю, а потом веду себя так, как будто ничего не произошло. — Выдохнув я откинулась на подушки. — Поэтому после ужина я тихонько собрала вещи и пошла к Крису сдаваться. Рита это все видела, и как коршун стояла надо мной, чтобы я чего лишнего не ляпнула.       — Это немного глупо, одна лечит таких людей, другая собирается, и так отвратительно ведет себя с тобой? — в словах Саны был смысл, но в поведении этих двух женщин был тоже.       Сана права, они знают таких людей, и в этом вся загвоздка, ведь они видят не только жизнь больных людей, но и жизнь тех, кто живет с ними: муж, мать, ребенок, брат, дядя, бабушка- всех без разницы. И, наверное, насмотревшись на все это, они не хотят такой жизни для Криса.       — Ты ведь не жалеешь, что сошлась с Крисом? — аккуратно спросила Вильде, и этот вопрос интересовал всех, включая Эскиля, что тихо притаился в кресле с Маргаритой в руках.       — Конечно нет, и спешу всех успокоить, что расставаться я с ним не собираюсь. Мне тогда просто было нужно время, я его получила, и поэтому я больше не вижу причин в расставании. А с мелкими проблемами, мы справимся.       — Неодобрение семьи, это не мелкие проблемы, — подал голос Эскиль, приподнявшись в кресле. — У меня был один парень, араб, открытый гей. Сейчас скажите, вот проблема, ведь такое, с каждым случится, что семья против? — все кивнули, а он хитро улыбнулся, и изящно скрестил ноги. — Они принимали его ориентацию, но у них было одно условие, у него должен был быть ребенок, а я детей боже упаси не люблю, и заводить их в принципе не собираюсь. Они меня не одобрили и отношения с ним долго не сладились.       — Ты с ним только трахаться хотел, — ответила я, — и это мелкие проблемы, если второму плевать на одобрение семьи.

      Мне звонил твой Шепард.       Завтра он ждет нас двоих.

      — Вот же дерьмо, — вырвалось у меня, когда я прочитала сообщение от Криса, прерывая тем самым еще один увлекательный рассказ Эскиля об его неудачных романах с мужиками. — Шепард хочет, чтобы мы завтра пришли к нему вдвоем.       — Семейный сеанс?       — Не знаю, — я убрала телефон и потянулась к газировке, — но звучит хреново.

***

      Я написала Крису, что мы встретимся там, потому что с Нурой мы будем в торговом центре, что недалеко, и мне будет проще самой туда добраться, нежели ему ехать за мной.       Написав короткое «окей», он мне больше ничего не написал, и приняв решение, его не тревожить, я ему больше не писала, а просто поставила себе напоминание на три часа, чтобы я оставила Нуру и побежала к своему глубоко любимому Шепарду.       И когда я пришла к нему, то не увидела Криса, что было к лучшему, мне нужна была минутка наедине с моим доктором.       — Эва Квиг Мун, — Шепард стоял возле своего стола, когда я вошла в его кабинет, — рад тебя видеть.       — Доктор Шепард, я тоже рада встрече, — коротко обняв своего доктора, что стал моим другом, он провел меня к новому дивану, и быстренько сел на свой любимый стул. — Давно я тут не была, — у окна сменилась картина, над дверью висят новые часы, а я сижу на новом, черном диване, который был более удобней, чем старый. — Новые перемены просто так, или после приема одного из пациентов?       — Сама знаешь, мой кабинет видит многое, это не всегда хорошие случаи, но комната будет молчать.       — Да-да врачебная этика, но я просто спросила, так что, — поправив подушки за собой, я поудобнее села на диване, и выжидающе посмотрела на доктора, что смотрел на дверь, ожидая кого-то. — Крис не очень пунктуален.       — Я не его жду, а вот и она. Эва, это моя новая помощница, Эвелин. — В кабинет заглянула девушка, которая не выглядела здоровой. — Эва, будешь чего-нибудь?       — Кофе можно, а то на улице холодно.       — Хорошо, — сказала девушка и быстро скрылась за дверью.       — Я организовал программу помощи реабилитации больным расстройствами психики, — заговорил он скрестив руки, — Эвелин она из участниц программы. Бедняжка потеряла мужа, тот сгорел на ее руках от рака легких, до сих пор не может в себя прийти.       — Разве, я могу такое знать? Это разве не личное?       — Личное, и можно, если проходишь практику у меня, — мы с Шепардом договорились, что летом я буду проходить у него практику в клинике, — случай сложный, но не безвыходный. Таблетки не помогут, блок именно в голове, с таким гораздо сложнее работать, особенно когда сам пациент не особо хочет трудиться над лечением.       — Если она в программе, значит, она хочет вылечиться? Разве нет? — дверь открылась и зашла Эвелин с подносом, быстро выставив две чашки на стол, она слабо улыбнулась и вышла.       — Она боится хотеть этого, есть подозрение на раздвоение личности, пока особых признаков нет, просто намеки.       — Поэтому вы ее взяли? Наблюдаете за ней?       — Да, но кофе она делает отличный даже с моей убогой кофеваркой. Но хватит о ней, мы обсудим это все ближе к практике, — взяв чашку в руки, он сделал маленький глоток, — как прошла встреча?       — Вообще то я хотела сначала спросить зачем нам здесь Крис, — я тоже взяла чашку в руки, — прежде, чем перейдем к этому вопросу.       — В этом мой личный интерес, и больше даже эксперимент. Я был приглашен Женевьевой на ужин к ним домой прошлым вечером, вроде как ты должна была остановиться у них в доме, как ты мне говорила.       — Вот как, — а они хорошо подстраховались, однако, — не знала этого. Но все равно не понимаю, для чего здесь Крис.       Дверь вновь открылась и на пороге показался раскрасневшийся Крис, который прошел к Шепарду и пожав ему руку, не особо уверенно сел рядом со мной.       — Мистер П собственной персоной. И раз вы оба здесь, начнем сеанс. Встреча организована лично для меня, я хочу сам убедиться в том, что подозревает Женевьева и Рита, — Шепард скрестил руки на коленях, и внимательно посмотрел на Криса. — Когда вы встречаетесь где-то, как вы приветствуете друг друга?       — Мы немного в ссоре, — ответила я, поняв к чему он клонит.       — Говори как есть Эва, — сказал Крис, скользнув по мне недовольным взглядом. — Я зол на нее, поэтому просто сел, а не полез целовать или обниматься.       — А почему ты зол?       — Мы договаривались, что она будет жить у меня дома, но в первый же день, Эва ночью ушла, сказав, что будет жить у Нуры.       — А что такого, что я буду жить у нее?       — А что такого, что ты будешь жить у меня?       — У меня есть причины.       — Какие?       — А тебе вот все знать надо, Крис.       — Если мне блять надо знать, значит мне надо знать.       — Эва, — казалось, что Шепарда вообще не трогает наши несдерживаемые эмоции, — в каком-то плане, мистера П понять можно. Он планировал, что ты будешь рядом, а потом ты поменяла планы, не объяснив причины. Почему ты не хочешь говорить ему о причинах?       — Я бы их назвала, если бы здесь не было его, — отпив кофе, я поставила чашку на колени и посмотрела на Криса. — Здесь нет какого умысла или подтекста, тебе не о чем переживать.       — Вообще, то есть о чем переживать, — Крис откинулся не на спинку, — и мне плевать, есть там умысел или нет.       — Сейчас проблема в том, что вы слушаете друг друга, но не слышите. Эва, взгляни на ситуацию, как мой практикант. Молодой человек, привел в дом девушку, которая больна определенным расстройством, который наполнен людьми связанными с этой узкой специальностью. И тут девушка собирает вещи и уходит, чего боится парень?       — Почему я должна заглядывать под каждое слово? Я теперь все время должна искать подтекст? — я понимаю, что мне это пригодится в будущей моей профессии, но в жизни оно будет мне только мешать. Ведь я автоматически буду искать подтекст там, где его нет. -Крис, — я повернулась к нему, — ты можешь назвать причину сам?       — Могу, а то ты долго будешь еще догадываться, — он стучит пальцем в висок, — что в моей голове. Я боюсь, что моя семья будет давить. Мне самому было хреново позавчера, как на иголках сидел, а когда все прошло более менее хорошо, ты с сумкой в руках заявляешь, что жить будешь у Нуры! Что я должен делать?       — Ничего ты не должен делать, Крис. В чем проблема, если я буду жить там?       — Я не знаю, — ответил он на выдохе.       — Поэтому я здесь вас и собрал. Я часто провожу совместные сеансы моего пациента и его близких, которые не знают, что делать и как. И я стараюсь им помочь до того, как они попадут в тупик. — Шепард снова отпил кофе, и внимательным, сканирующим взглядом окинул Мистера П, бля, то есть Криса. — Часто это родители и люди, с кем они состоят в отношениях. Я привык иметь дело с людьми, что старше вас двоих, но раз вы так рано столкнулись с такой проблемой, то хочу помочь раньше, чем вы загубите друг друга.       — Почему вы тогда раньше мне об этом не сказали? — я бы предупредила Криса или что-нибудь в этом роде.       — Я не был уверен, — его внимательный взгляд вновь прошелся по мне, — что это понадобится. Итак, возвращаемся к вопросу, на который Мистер П не знает ответа.       — Прекратите называть меня Мистер П, что это вообще значит?       — Не важно, — сделав последние глотки кофе, я поставила чашку на стол. Шепард прав, кофе у Эвелин хорош.       — Опять же, вы слушаете, но не слышите. И да, Эва тебе придется искать подтекст, потому что найти правильный посыл, тоже важно. — Шепард убрал чашки и скрестив руки на коленях, ободряюще мне улыбнулся и посмотрела на Криса, переводя взгляд на меня. — Эва, Крис боится оставлять тебя одну, потому что боится за тебя, за твое состояние. Он переживает еще и за то, что не знает, как ему быть, когда подобное случится. Он не знает, что тебе можно говорить, а что нет. Не имеет понятия, как тебя успокоить или вывести из ступора. Вы двое никогда не обсуждали это, так ведь? Когда вы снова начали отношения, говорили о болезни?       — Не совсем, — Крис был растерян, как и я, ведь Шепард был прав, мы слушаем, но не слышим друг друга, — Эва просто рассказала о своей реабилитации и лечении.       — Не думала, что нужно все это обсуждать.       — Начни сейчас, только начни с правды. — Шепард вперился в меня взглядом, от которого стало не по себе.- Думаю Крис переживёт то, что ты скажешь.       — Это может навредить их отношениям.       — Это и случится, если вы не научитесь говорить с друг другом. Замалчивание проблемы это не решение ситуации. Мне казалось, что ты это, Эва, осознаешь, — Шепард отвел взгляд, сощурившись посмотрел на меня. И этим взглядом, он медленно, слой, за слоем, снимал скальп моей души, — как никто другой.       — Хорошо, будь что будет, — повернувшись к Крису, я видела, что он понимает, что я сейчас скажу, и ему было страшно. Он не хотел этого, а это случилось. — Это была Рита, она сказала, что никто не одобряет наши отношения, и она надеется, что я это понимаю.       — Заеби-и-ись, — протянул Крис отвернувшись к окну, я заметила, как сильно он сжал кулак на ноге.- Первое, что я не должен делать, это вести себя импульсивно, — ух ты, а мальчик то вырос, — второе, — выдохнув, он посмотрел на Шепарда, — спросить у вас, что нам делать?       — Ничего, — ответил Шепард, пожав плечами. — Просто живите. Это касается отношения твоей семьи к Эве, у вас будут проблемы, потому что они знают, что такое больной человек, но у Женевьевы хватает такта не влезать это, она профессионал своего дела, в отличие от твоей старшей сестры, Кристофер.       — То есть? — что за привычка говорить загадками, я нихрена не понимаю.       — Женевьева попросила меня поговорить с вами, она хотела бы сама, но по опыту знает, что нельзя смешивать личное с работой.       — Она не против? — аккуратно спросила я, взяв за руку Криса.       — Ни в коем случае она не против, но вот твоя мачеха…       — На этот счет не переживайте, она не особо умная, а я не особо ее праздную. Если она не против, зачем мы тогда тут?       — Я уже сказал, хочу наставить вас на правильный путь, чтобы вы не попали в тупик. Сейчас мы грубо говоря разрешили одну проблему из вашего списка: теперь вы будете и слышать, и слушать. Осталось только заставить вас говорить. Почему вы не обсуждали твою болезнь, возможные приступы, срывы?       — Мы только нашли верный путь, мне не особо хотелось, — все портить, — омрачать такими подробностями.       — Этого не пришлось бы делать, если бы вы не относились к друг другу всерьез. Но вам стоит говорить друг другу все, если планируете долгие отношения.

***

      — Ты не вернешься, да? — Крис переплел наши пальцы вместе и двинулся вперед по заснеженной улице, что вела нас к торговому центру, где мы хотели погреться, прежде чем разойдемся.       — Если твоя бабушка не против, это не значит, что твоя сестра все примет.       — Ей придется это сделать.       — Понимаю, — я слегка сжимаю его руку, — но не хочу наседать на нее. Ей наверное так же нужно время, как и нам с тобой.       — Шепард прав, мы не говорили о твоей болезни должным образом. Я боялся спросить, а ты побоялась рассказать.       — Ты правда хочешь это все знать?       — Да, — он кивнул, натягивая свободной рукой шапку пониже, — хочу быть готов ко всему. Что, — его голос дрогнул, — мне делать если случится срыв? Или приступ, как ты это называешь.       — Без разницы, — я задумалась о том, что он может сделать если это случиться? Ведь когда произошел первый срыв, мне вкололи успокоительное и потом долго пичкали системами и уколами. — Нам надо придумать, какой-нибудь план действий, если это случится, — Крис согласно кивнул. — Когда это случилось в первый раз, мне вкололи успокоительное и я просто отключилась. Можно попросить у Шепарда рецепт, и носить с собой одну дозу, допустим в сумке, и если это случится, то ты будешь знать, что делать.       — Согласен, — он резко остановился и обернулся ко мне лицом, — держи телефон всегда включенным, и всегда отвечай на мои звонки, похуй чем ты будешь занята, но ты должна ответить. Хотя бы смс напишешь.       — Разумно, — так будет гораздо проще, — но ты будешь слишком меня контролировать, мне не особо нравится. Мне не нравится, но я сказала, что это разумно. Давай ограничимся смс сообщениями, допустим, если мы поругаемся, и не хотим говорить с друг другом, то в день шлем три смс: типа я тебя ненавижу, но у меня хорошо, иди нахрен.       — Сойдет, — он хмыкнул и подошел ближе, — и главное, мы должны говорить правду.       — Да? — я уловила игривые нотки в его голосе.- Я начну сейчас, — сделав шаг к нему, взяла в руки концы его шарфа и потянула на себя, — тебе ужасно не идет эта шапка.       — Сучка, — тихо говорит он наклоняясь к моим губам, — а твоя делает тебя безумно милой.       — Сорванец, — и наши губы встречаются в самом нежном и пылком поцелуе, за всю историю наших отношений.- Мы должны держаться вместе, чтобы выстоять против твоей сестры с мачехой.       — Поэтому завтра ты придешь на ужин, — он обнял меня, крепко прижимая к себе, — у нас все получится.       — Мы постараемся.       Потому что расставаться из-за болезни, которая ушла на второй план, это меньшее…да черт возьми, пусть я говорю как последняя влюбленная дура, но я больше не отпущу Криса от себя.       Крис моя игрушка, переросшая в любовь.