Двуполярность

Из коморки, заслоненной несуразной старой дверью, доносились приглушенные звуки гитарного соло. Оно прервалось в самом начале, и Am заменили на C. Жан подметил, что так звучало намного лучше. Он стоял в прокуренном подобии коридора и неторопливо затягивался, несмотря на здешний запрет. От сигареты к пожелтевшему потолку медленно поднимался язычок ядовитого дыма. На душе тяжело было до чертиков. Но предвкушение скорого слияния с музыкой заставило слабо улыбнуться. За дверью послышалось нервное бормотание соло-гитариста и ржач барабанщика. Лерой потушил бычок о стенку, подхватывая зачехленную «красотку» с пола, и отворил дверь в скромную обитель гитарных рифов, сорванного голоса и развеселой драйвовой атмосферы. - Ты заебал опаздывать, Жан! – крикнул Кёртис, откладывая в сторону бас. - Не суди, да не судим будешь, - парировал Жан, высокомерно поднимая брови. Он демонстративно положил руку на «зачехленную красавицу» и глянул на Андрея. На глупо улыбающегося Андрея, рассевшегося на стуле. - У кого тут недавно был день рождения? - Черт, Лерой! Ты что серьезно?! Ты это серьезно, да?! – в тот момент Жан ощутил огромный и светлый поток радости, которым его просто сшибло с ног. Андрей в мгновение повис у него на шее, крепко обнимая. Надо же, как приятно быть феей-крестной. - Конечно, серьезно! Думал, я про тебя забыл? Да, засранец, думал, что забыл?! Нет, не забыл. С прошедшим тебя! - Лерой похлопал парня по спине, поднимая гитару за гриф. – Теперь Gibson твой. Все всполошились. Жан появился, как и всегда, неожиданно, принеся с собой очередной сюрприз. - Друг… Черт, Лерой… - Андрей вытащил гитару, тут же теряя дар речи. Шедевр, ничего не скажешь. Мощный черный гриф с налаженными струнами, изящный корпус красного цвета. Выглядело неповторимо красиво и эстетично. - Попробуй ее, - кивнул Вадик из-за ударной установки. Вступление от «Soul`s fire» звучало кристально чисто. Музыка продолжала литься, и не наслаждаться этим возвышенно прекрасным моментом самопожертвования во имя искусства мог только равнодушный чурбан. - Лерой, где ты ее отрыл? – Кёртис подошел к Жану после того, как соло-гитарист прекратил пробовать гитару «на вкус» и начал восторженно осматривать ее зеркальную поверхность. - В штатах. - Серьезно? – Кёртис недоверчиво нахмурил русые брови. - Серьезно. - Ну ты… ебаный волшебник. - Ага. Смотри, как он счастлив. Эй, малыш, ты счастлив? - Лерой, убери от меня свои гейские шутки, - крикнул Андрей, прерывая свой духовный оргазм. - Оу, ладно-ладно, - а затем шепотом добавляет Кёртису, - натурал до мозга костей. - Может, репать уже начнем? – и Вадик застучал по ударным нетерпеливую дробь, оглушившую музыкантов. - Убейте барабанщика, черт возьми! – негодовал Сэмуэл, выпуская пару молний из глаз в охеревшего ударника. На лице Жана показалась короткая улыбка. Но в ней столько тепла. Умора эти ребята, конечно. Такие настоящие. За свою искренность, наверное, они и заняли в его сердце почетное место. В репетиции прошел весь день. Их небольшой коллектив всегда напоминал Жану фабрику или механизм, в котором отдельные детали работали зачастую слаженно и гармонично. Механизм не исключал неполадок, когда эти же, минуту назад гармонично работающие, детали сталкивались, застопоривая всю работу. Тогда происходил настоящий взрыв мозга. Но Лерой этим жил. Этим существовал. Он обожал петь, обожал играть на гитаре. Конечно, до уровня Андрея или Сэмуэла ему было пахать и пахать. Но когда вдруг начинали душить слезы, гитара и хорошая песня обретали свойства крепкого вина и сильного седативного. Сегодня Лерой и компания отыграли три песни, корректируя некоторые места. Особенно тяжко пришлось Андрею, вступление которого переписывалось несколько раз с матами и безысходностью. Кто-то притащил примерно с десяток банок Жигулевского, к которому притронулись только в конце репетиции. Просветление, черт его возьми, важнее любой пьянки. Сегодня они отыграли три песни, три из которых Жан исполнил идеально. Не было еще такого момента, когда Лерою удавались все сложные места. Волшебство. - Да ты сегодня в ударе, - сказал Кёртис, поджигая сигарету. В недолгий перерыв дымили все, кроме бедняги Андрея. – Хороший секс с Беллой? - Если бы. Я с ней давно не виделся, ха. - Чего так? Бегаешь от нее опять, что ли? - басист рассмеялся, вызывая у Жана быструю полуулыбку. - Откуда у тебя дар провидения? Не от самого ли Бога? - Кончай тупые шутки, Лерой, - затянувшись, беззлобно сказал Кёртис. - Да ты угадал, в общем. Я от нее опять убегаю. В их с Изабеллой отношениях "прятки-догонялки" считались нормой, особенно если дело касалось Жана. Девушка редко пряталась, и за ней оставалась роль водящего. А убегать от нее и ее связей беспредельно забавляло Лероя, которому адреналин был нужен, как некоторые важные для него вещи: алкоголь, музыка и с недавних времен, тот интересный парень с остановки. - Черт, вы оба двинутые. Зафиг опять затеял эти игры? - Белла меня выгнала неделю назад. Стала кричать, что я козлина и все такое. Короче, опять ее психи. Ну, это случилось, правда, по моей вине. Что я - козлиной. Я спер у нее кое-что ценное, ха. Правда... она об этом не особо знает. Теперь бегает, ищет меня. - Что? Ни черта не понял... Но одно мне точно ясно: ты как мудак поступаешь, Лерой, - заключил Кёртис. – Мог бы кинуть ее уже. Ведь легче легкого... - Не все так просто, друг мой, - Жан прикрыл глаза, прислоняясь плечом к стене. - А чего тут сложного? Взял… - Стоп. Мне нужно позвонить.