Девушка с татуировкой волны

СУББОТА. 14:59 Проснулась я из-за того, что просто невыносимо хочу ЖРАТЬ! Даже не кушать, а ЖРАТЬ! Кажется, что желудок сейчас засосёт самого себя, а потом выйдет всей консистенцией наружу, через рот. Не могу пошевелить левой ногой и правой рукой. Я их даже не чувствую. Так, нужно попробовать. «Давай, у тебя получиться! Ты молодец!» — Говорю сама себе, а внутренний голос отвечает, тяжело вздыхая: «Что же ты за дура такая?» Мой внутренний голос прав уже второй раз. Я действительно дура. Тупая боль от ноги разносится по всему телу. «Горе ты моё луковое…» — Нежно произносит она. «Заткнись!» — Не люблю, когда со мной панькаются. «Ну и дура…» — Произносит в последний раз, перед тем, как исчезнуть. Лежу, терплю. Скучно пиздец! Не походить, не перевернуться! Я вам не космонавт, чтобы лежать так целый день! В палату кто-то вошел. Поворачиваю голову, начиная «осмотр» снизу. Серые кеды, чёрные шорты, синяя футболка с пёрышками*, горестное лицо подруги. «Она что, плакала???» — Моему удивлению не было предела. Когда она посмотрела на меня, то сразу подбежала, улыбаясь. — Мне сказали, что ты до сих пор не пришла в себя. Но, как вижу, это не так. — П… — Произнесла я одними губами, прохрипев. «Что с моим голосом?» Улыбка пропала с лица Эмили. «Не-е-е. Так дело не пойдёт» Так как она сидела слева от меня, то дотянутся к ней левой рукой, с лёгкостью получилось. Я ткнула в её руку пальцем, чтобы она посмотрела на мой знак рукой «всё ОК». «Наконец улыбнулась. А то видеть её грустное лицо просто невыносимо» — Кстати, я тебе одежду принесла. Всё на застёжках, чтобы надевать легче было. Еду не приносила, так как сказали, что тебе три дня нельзя ничего есть. Моё лицо задало немой вопрос: «Чё бля?» Она засмеялась. — У тебя было внутреннее кровотечение желудка, поэтому тебе нельзя будет есть пару дней. Врач сказал, что три дня минимум. «Ого… желудочное кровотечение — это же вроде смертельно» Как будто прочитав мои мысли, Эмили ответила: — Вообще кровотечение было смертельным. Врачи даже начали думать о худшем, увидев, какое количество крови ты потеряла, но тебе повезло с опытными врачами. Они сказали, что лечение должно проходить под контролем, чтобы знать, не открылся ли снова этот сосуд. Кстати, тебе переливали эритроцитную массу. — М? — Еле как промычала. — Для того чтобы не перегружать систему кровообращения вводимой жидкостью в организм вливают не цельную кровь, а эритроцитную массу. Понятно? «ОК» рукой. — Вот и хорошо. Папе твоему я ничего не говорила. Купила тебе новый телефон, сим карту. Справку с подписью врача я уже отнесла Нацуме-сану, так что за работу можешь не переживать. Я пока тебя заменю. Вдруг в палату зашел высокий мужчина в медицинском халате и сказал Эмили, что время посещения уже давно закончилось. «Как закончилось, если она недавно пришла?» — Да? Ну, ладно. Пока. Завтра ещё приду. — Она вышла с улыбкой на лице. «Ну, хоть не испортила мне настроение. Но я до сих пор хочу ЖРАТЬ!» — Тебя зовут Джессика Хината, я не ошибаюсь? — Спросил этот же мужчина. Я ответила так же, как и подруге «ОК». Он улыбнулся. — А я Масаоми. Если бы я могла говорить, то спросила бы, почему он не сказал свою фамилию. — Я понимаю, что ты голодная и не можешь пошевелиться, но не советую тебе даже думать об этом. Три дня ты будешь вынуждена пролежать так же, как и сегодня. — Сказал он с сочувствием. У меня не было слов. Он разрушил все мои надежды в пух и прах. В палату зашли две медсестры, затаскивая с собой капельницу. Мои глаза сравнились с блюдцем. «Только не капельница!» Увидев мой испуг, Масаоми-сан сказал, что мне необходимо восстановить потерянную кровь. С этими словами он вышел, извинившись, что не переносит вид крови. Не могу передать эти НЕПЕРЕДАВАЕМЫЕ ощущения! Если бы я могла говорить, то вся больница слышала ты мои «цензурные» выражения и жуткий вопль резаной свиньи. ВОСКРЕСЕНЬЕ. 15:00 Сейчас, как и за всё это время, у меня в голове пару потоков мыслей. Первый — суицид, второй — голод, третий — боль, четвёртый — не могу пошевелиться. «А я сейчас сойду с ума… А я сейчас сожру себя, А я сейчас бы утопилась, Иль просто так пошевелилась» От нечего делать пытаюсь сложить хреновенькие стишки. «Всё бы отдать за кусочек хлеба, А не лежать здесь, как какая-то амеба. Чувствую боль во всём теле, И говорю…, но совсем еле-еле! Врачи говорят: „Вам повезло“, Но так и хочется ответить: „Идите в ду…“» Меня нагло перебил какой-то посетитель. Ну, ладно. Эмили разрешается. — А у тебя всё так же. — Говорит она с улыбкой, — Только лицо злобное и желудок урчит. Я одарила её испепеляющим взглядом, от чего она засмеялась. — Ладно-ладно. Я вот тебе музончик принесла, чтобы не так скучно было. Здесь только те песни, которые тебе нравятся. «Я тебя обожаю» — Я бы сейчас заплакала от счастья. Она подключила к мини плееру мои Арматурные наушники Shure SE535. Только собралась включить песню, как заходит медсестра, с просьбой покинуть палату. Завершив начатое дело, она ушла. А я смогла уже отключить мозг, погружалась в мир музыки. Акела — Просто игра «Я задам тебе вопрос, ты мне скажешь: „Да!“ Да или да; да, да, да или да! На твой любой вопрос, я отвечу: „Да!“ Только с тобой — всю ночь, до утра! Не бери всерьёз, детка, это игра. Сейчас, я с тобой; завтра забуду тебя. Не надо лишних слов, я всё поняла — Сейчас — я с тобой, я только твоя!» — За своеобразным пением у себя в голове я не заметила, что «пришла» капельница. Поняла я это только, когда руку проткнули тупой иглой. Им и сегодня повезло, что я не могу говорить. ПОНЕДЕЛЬНИК. 15: 10 Эмили забыла поставить список песен на повтор, и я снова слаживаю стихи. «У лукоморья дуб зелёный, А если будет он весь чёрный? И днём и ночью пёс дворовый Заметил, что у Вани х… здоровый» — И кто меня снова перебил? Неужели Эмили? Да. — Ну, как? Слушаешь песни? — Спросила она с ухмылкой. — Bitch… — Прошипела я. — О! Прогресс! Уже можешь говорить! — Засмеялась, — А я оказывается целитель! — You bitch, not the healer… — Да ладно тебе! Давай лучше песенку какую-нибудь включу. — А почему ты не спрашиваешь, как я себя чувствую? — Прохрипела с непривычки. Два дня не разговаривала! Она, молча, подняла одну бровь, скептически посмотрев мне в глаза. — Согласна. Дурацкий вопрос. — Вот и молодец, что сама понимаешь. Ты же знаешь, что я не люблю глупые и очевидные вопросы. Я кивнула. — Старайся пока немного говорить, чтобы связки после «отдыха» не сорвать. Время на посещаемость пока не повысили, поэтому я уже должна уходить. Она включила песни на повтор и ушла, послав мне воздушный поцелуй перед уходом. Боудя (Вакуум 2012) — Эйфория (ft. Tof) «Эйфория поднимает меня до небес. Я не бес Я не ангел, я не ангел… Я просто взял и по уши в это влез, просто взял и по уши в это влез» — Повторяю припев включенной песни, перед тем как пришли два моих «тирана» с капельницей. ВТОРНИК. 13:45 N1NT3ND0 — ЧП (Черный Пистолет) «Братухе подгони на днюху черный пистолет, Черный пистолет, черный пистолет. Там где не катит самый навороченный документ. Рулит черный пистолет, черный пистолет. Когда в базаре исчерпал последний аргумент. Рулит черный пистолет, черный пистолет. Черный пистолет, это черный пистолет. Черный пистолет, это черный пистолет» — Подпеваю в уме, отбивая ритм здоровой ногой. Дверь резко открывается, с грохотом врезавшись в стенку. С удивлением смотрю на виновника, кем оказался ребёнок. Примерно пятиклассник. Подбегает ко мне, звонким голосом начиная что-то лепетать. Не могу разобрать что именно. Незагипсованной рукой вытаскиваю из ушей наушники. — Ты ведь Джессика, да? Я Ватару! — Он протягивает мне руку для пожатия, что я и делаю. «Ватару? Брат того баскетболиста?» — Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю слегка охрипшим голосом, но уже разборчивее, чем вчера. — Я пришел тебя проведать! Маа-кун долго не хотел мне рассказывать о тебе, но после того, что я сказал, что выпью жидкость с белой баночки на второй полке в его шкафу, он всё же сказал! Я улыбнулась сообразительностью мальчика. — А Маа-кун — это.? — Не успела я спросить, как в палату врывается уже второй человек. Масаоми-сан. — Ватару, я же запретил тебе заходить сюда! — Он был сильно обеспокоен. — Но я хотел увидеться с сестрёнкой! — Запротестовал он. «Сестрёнкой?! Так это и есть Ватару, о котором говорила Эмили? Так это я с Ним говорила по телефону? Значит, Субару тоже мой брат? И Масаоми-сан тоже?» — Нельзя. Ей нужен покой. — Он уже собрался его увести, не обращая внимания на его протесты, как я хватаюсь левой рукой за ткань его халата, из-за чего он остановился. — Мне скучно. Оставьте, пожалуйста, его со мной. Масаоми-сан тяжело вздохнул, увидев мою грустную моську, которая с надеждой взирала на него. — Ладно. Но только не долго. — Сдался он. — Хорошо! — Заулыбался Ватару. — И говори тише. Ты же не хочешь, чтобы сестрёнка оглохла? — Спросил он ласково, от чего мальчик виновато на него посмотрел. — Нет. — Тогда, я оставлю её на тебя. — Сказал он… брату, получается. — Значит, ты один из моих сводных братьев? — Спрашиваю с улыбкой. — Да. — Сказал он тише, но не менее оживлённо. — Садись рядом. — Я похлопала слева от себя, после чего он сел. — Это с тобой я разговаривала по телефону? — Так это ты звонила? — Он сильно удивился, — Так ты и есть девушка Субару-куна? — Нет. Я не его девушка. Я пошутила. — Говорю с улыбкой. — Значит, это ты прислала нам тот вкусный торт? — Ага. — Здорово! Эмма-чан тоже готовила торт на День Рождения Субару-куна! — А кто такая Эмма? — Как кто? — Удивился мальчик, — твоя сестрёнка. Теперь моя очередь удивляться. — У меня нет сестрёнки. — Мотаю головой. А он мне в ответ, кивая головой: «Есть. Она приехала к нам на следующий день, после того, как должна была приехать ты» Он заметно погрустнел, а в глазах начали собираться слёзы. — А почему онээ-тян не захотела с нами жить? Я посмотрела на него с жалостью. — Потому что я была ещё не готова. Я хотела побыть со своей лучшей подругой, с которой давно не виделась. — А когда ты будешь жить с нами? — Спросил он, наготове пустить слезу. — После свадьбы наших родителей. — А почему не раньше? — Потому что я буду только мешать со своим переломом. — Нет! — он разревелся, — я буду ухаживать за тобой! Мы все будем ухаживать! В порыве чувств он обнял меня за шею, немного задев плечо при этом. На секунду сощурившись от боли, я обняла его в ответ, но только одной рукой, и за спину. Шею щекочут его слёзы, которые отбиваются в моём сердце горьким ритмом. — Мой зайчик, не плачь. — С этими словами я стала гладить его по спинке, — До свадьбы мои переломы заживут. «Я надеюсь» — Я буду красивой-красивой. Надену пышное платье, дорогую бижутерию, сделаю восхитительный макияж, умопомрачительную причёску… — Нет… — Сказал он, всхлипывая, но не отстраняясь. — Что «нет»? — Причёску пусть сделает Луи-нии… — А кто это? — Это наш старший братик… Он работает парикмахером… — М-м. Как мне повезло. — Я попрошу сделать тебе причёску… — Всхлипывает он в шею. — Не нужно. Я сама попрошу. — Нет! — Он резко отстранился, смотря на меня заплаканными глазами, — я сам! Ты же сама говорила, что я уже большой! Улыбнувшись, я вытерла с его щёчки слезу. — Ну, ладно. — Оп-па! А что это вы здесь сопли распустили? Больному нельзя нервничать, а ты её расстраиваешь своими крокодильими слезами. — Сказала укоризненно подруга, зайдя в палату. — Извини. Я не хотел. — Он шмыгнул носом, из-за чего Эмили вытащила с сумки платок и дала ему, чтобы тот высморкался. — Ты уже большой, поэтому справишься сам. С улыбкой он сказал, что потом вернёт ей платок, как постирает. — Ну, смотри. Беру на слове. — А что ты принесла в пакете? — Я взглянула на пакет, который она положила на стул возле стены. — То, что ты сейчас желаешь больше всего. — Еду? — Спросила я с покатившейся слюной, которую вытер Ватару другим платком, который подарила ему Эмили. — Экстрасенс недоделанный. — Пробурчала та, вытаскивая из пакета баночку с куриным бульоном. И начала разливать его по тарелкам. Желудок начал кричать об ускорении процесса. Помогая мне сесть, Эмма вручила мне ложку и тарелку на специальном подносе, который предоставили медсестры. А сама примостилась с Ватару за столиком, что стоял у стенки. «Откуда она узнала, что здесь Ватару? Принесла же три миски и три ложки. Ладно, потом спрошу, сейчас ЖРА-А-АТЬ!!!».  — Не спеши. Не заставляй желудок работать в таком интенсивном темпе! И вообще, не хватало только, чтобы ты ещё подавилась! — Ругалась Эмили. Я кивнула, замедляясь. После того, как наши тарелки опустели, мы с Ватару дружно поблагодарили нашу повариху за вкусный обед, особенно я. Три дня голодать… Я думала, что умру! Как только я договорилась с Ватару, что сегодняшний обед будет нашим маленьким секретом, как и то, что до дня свадьбы он не будет говорить братьям обо мне, в палату вошёл Масаоми-сан, забирая Ватару и «выгоняя» Эмили. — О нет! Только не это… — Я посмотрела, как к двери кто-то приближается. Это была медсестра! — Я могу забрать поднос? — Да, конечно. — Говорю настороженно, — А капельницу мне не будут ставить? — Нет. Так что можете расслабиться. У вас никаких осложнений нет. Даже наоборот, ваш организм поправляется быстрее, чем мы ожидали. Наверное, это из-за того, что вы в хорошей физической форме. С этими словами она покинула палату, а у меня от сердца отлегло.