МЯУмуары кота Селедочки

Ну вот, опять Макс спит до полудня, зараза такая. А потом начнется: "Почему ты меня не разбудил?", "Зачем ты будильник с тумбочки спихнул?". А между прочим, это сам все, сам. Сквозь сон лапу, тьфу, руку… руку он протянул, по будильнику стукнул, тот и сверзился. А я ни при чем, вообще-то. Ладно, потом расскажу, какая Макс сволочь, а сейчас надо его все-таки разбудить, я ведь, в отличие от него, вполне себе ответственный. — Миааааааууууууууууууууууууууу! — и когтями его по ноге, когтями. — Охренел, мудак хвостатый? Проснулся? Вот и ладушки. Начинаю забег по пересеченной местности, с прыжками через мебель и маскировкой в складках рельефа. Никакого "спасибо" не дождешься от этого утырка, я-то знаю. Не первое мое утро жизни с Максом все-таки началось. — Пропиздон блядский ты, Селедка! Ой, какие мы слова знаем, аж уши мои нежные печально опали наземь. А сам виноват, я ж помог по доброте душевной. Надо быть злым и нехорошим. — Держишь тебя, держишь, кормишь тебя, кормишь, а ты все такой же сволочной трюфель, как и хозяин твой бывший. А вот Сашку попрошу не трогать. Миаааааааааааааааааууууу! Вот тебе за то, что ты его обижаешь! Получи мои зубы в свои немытые задние лапы. — Ах ты, мудопрозвон шерстяной! А веником по загривку — это больно. Мняу. — Сегодня жрать будешь исключительно "Вискас". Вот сволочь зловредная. И это вся благодарность за то, что я тебя разбудил? — Все, ушел я. Двери чужим не открывай, телевизор громко не включай и по телефону ни с кем не разговаривай. Наконец, Макс вымелся на работу. Я развалился на нагретой им кровати и уснул, свернувшись в клубочек. Снился Сашка. Смеялся, таскал меня на руках по квартире и наливал пиво в блюдечко. Проснулся весь расстроенный. Пошел лечить нервы "Вискасом". — Мяуй! Нельзя ж так несвоевременно по телефону названивать. Я кое-как проглотил последний кусок и поскакал к аппарату. Разговаривать не буду, а вот насчет того, что снимать трубку, нельзя, никто ж не говорил, так ведь? Потыкал лапой в кнопки. — Мяу? — Селедка, охламон хвостатый, ты ли это? Сашка. Я от радости аж попрыгал немного, только чудом телефон на пол не скинул. — Макса позови. — Меееу. — Уже ушел? — Мяау! — Я приеду к вам скоро. Завтра буквально. Порадуй его. Я от радости аж мяукнуть не смог. Сашка заржал и трубку повесил. Ну вот сейчас самое время обзорно все пояснить. Значит так, Макс — это Сашкин брат. Младший. Сам мой любимый Александр работает археологом, брать меня на все эти раскопки он не может, так что живу я у Макса. Иногда Сашка к нам приезжает, чему я очень радуюсь, как и он. Что касается меня, я кот, серый в черную полосочку, довольно крупный. Зовут меня Селедочка, извращенная у Сашки фантазия, надо признать. На радостях от известия о приезде Александра я покатался на шторах, спел несколько боевых гимнов во славу его возвращения и попрыгал на пульте. Телевизор незамедлительно заорал. И тут пришел Макс. Я думал, сейчас развопится, как резаный, а он мне молча в миску мяса навалил, телевизор выключил и спать завалился. — Мяу? Я его лапой потыкал, он отмахнулся и дальше в подушку уткнулся. Ну и ладно… Приедет Сашка, послушаю, чего это Макса так плющит. А сейчас жрать-жрать-жрать… Ночь выдалась теплая и жаркая. Половая жизнь у Макса шла полным ходом. В том смысле, что он меня запарил сидеть на полу и заниматься истерикой в подушку. Причем ничего мне не объясняя. — Мняу? Я даже ему помурлыкал на ухо. Интимно так. А этот паршивец мне: — Уйди, Селедка, без тебя тошно. Я оскорбился и ушел на кухню, поближе к миске. Моя милая мисочка, не ругается, не шипит, не обзывается, стоит себе на полу и молчит. — Селедочка… Ага, припекло Макса, пищать начал как котенок месячный, жалобно так. Я прибежал, на колени залез, эта плакса блондинистая меня в охапку сгребла и давай укачивать. Аааа, миау, у меня морская болезнь. Отпустите меня-а-ау-у. — Мне плохо-о-о-о. А то я без твоих воплей об этом не догадался бы? — Зачем, зачем на белом свете есть безответная любовь? О, великий Вискас, он петь начал. За что мне это? Саша, Саша, где ты? У Макса проблемы с самочкой. Утро началось весело… Макс, урод оральный! Ну да, уже день, ну да, будильник не завел, ну да, на вокзал за Сашкой опоздал, но зачем так вопить? — Проспал! Ой, ой! И дернуло ж меня уснуть у него на подушке, он, пока вскакивал, чуть половину своего блондинистого хвоста не оставил в моих когтях. И опять я виноват. Будто это не он меня как шерстяную жилетку для соплей использовал полночи. — Разлегся тут, тварь зажравшаяся! А вот за это я еще тебе в ботинок нассу. Прицельно. Такой сон мне испортил. Будто входит в комнату Сашка, смотрит на меня и ржет. И уходит. — Он же дорогу не найдет! Это Макс сейчас о ком? — Вообще-то нашел уже. Миаауй! Сашка! Я с постели через всю комнату пролетел, на него шмякнулся и от избытка чувств ка-ак кусну за ухо, пистолет для пирсинга обзавидуется. Макс бы опять арию запел, а Сашка только поморщился слегка и меня в ответ как тяпнет за хвост, я чуть когтями ему не съездил. Я с торжеством посмотрел на Макса, типа, сейчас все расскажу… И как ты мне мяса не давал… И как "Вискас" жрать заставлял… — Вы тут дружно жили? — Ага, — отвечает Макс с самыми честными глазами. — Селедка? Я посмотрел на Сашку, на Макса. И замурлыкал, типа, братан, все окей, мы тут пучком и торчком. Макс, конечно, сволочь, но мне с ним жить еще, причем жить еще хочется. И вообще, я сам с ним разберусь, потом, когда мы снова останемся вдвоем. — Ну, рассказывай, как у тебя тут дела? Все. Сейчас начнется слезоразлив. — Я его… бульк… А он… Бульк… Ч-чего? Я что-то не понял. Так у него, что, не с самочкой проблемы? Мяу? — Ничего не понял, — эхом отозвался Сашка. И поволок Макса в ванну. Через пару минут оттуда послышался вопль. Зато, когда они вернулись, Макс больше не булькал. Сашку он матом крыл без единой запинки. Я аж заслушался, честное слово. — Так что у тебя за проблемы? — Он меня не любит. Кажется, Сашке поплохело. — К-кто? — Сергей. — Почему? Почему Сергей? — А кто должен быть? — обалдел Макс. — Н-ну. Света. Аля. Оля. Юля. — Мой единственный близкий человек — гомофоб. Как мне жить? — плаксиво пожаловался Макс мне в морду. Я только глаза вытаращил. И дар мысли потерял. Обменялся с Сашкой паническими взорами. — Селедочка, разберись, — скомандовал Сашка. Я мякнул. И пошел разбираться. В смысле, цапнул Макса за нос. И пока тот орал, удрал под диван. — Ну ладно… Пусть Сергей. Лишь бы ты счастлив был. Макс счастливым не был. Совсем. А еще у него сотовый зазвонил. — Алло, — провыл он. — Да, я плачу. Нет, приезжать не надо. Селедкой меня обидело. Я трезвый!!! А Селедка — кот! Ааа, что ты натворил, тварь полосатая? Он решил, что я свихнулся! Я тихо ржал под диваном. Ну да, коты умеют смеяться, вы не знали? Сашка тоже хохотал. Макс обижался. Идиллия. Нарушил ее звонок в дверь. Макс побрел открывать. Красавец. Зареванный. Нос припухает. Нет, то, что он — пидарас, я давно знал, а вот то, что гей — это новость. — Сережа? — Ну, какая селедка тебя тут обижает? — Селедочка, фас, — шепотом скомандовал мне Сашка. — Мииииииииииииииу. Я торпедировал башкой ногу этого Сергея. С завыванием сделал несколько кругов вокруг ног Макса. Обшипел явившегося. И скрылся в комнате. — Что это было? — Селедка, ушлепок пушистый! — заорал Макс, кидаясь за мной. Сергей ржал. Сашка тоже. Но на балконе. — Не обижай животное. Я изобразил панику, перемахивая через перила балкона. Первый этаж, хорошо. Где-нибудь этаже на десятом жил бы — в жизни бы так не скакнул. — Напугал животное. Иди теперь искать, — взвился Сашка. До Макса дошло потихоньку что-то. Он, конечно, блондин. Но иногда соображать умеет, если это касается его личной жизни. — Идем, Сережа. Я ж не переживу, если с моим любимым котиком что-то случилось. Все, здравствуй "Вискас". Вот уедет Сашка, я помру от голода у наполненной миски. Я эту пакость стараюсь не есть, разве только с сильной голодухи. Макс обычно меня старается кормить поразнообразней, но в качестве наказания насыпает этот самый корм. — Иди сюда. Сашка скинул полотенце, я уцепился за него когтями и торжественно въехал на балкон. Потом сразу в руки Сашке, замурчал, потерся о его плечо. — Я тоже соскучился, пушистик мой. Он унес меня на диван, улегся. Я свернулся на его груди, слушая биение родного мне сердца и усыпляя своего любимого тихим мурлыканием. Тепло. Хорошо. Но Максу я еще опрокину бутылочку йода на башку.