Как быть?

POV Роуз Миллер       Этот год достаточно тяжёлый для меня. Я опасаюсь каждого нового дня, ведь не знаю, что произойдёт со мной на этот раз. Наверняка снова какая-то параша.       Давненько я не веселилась. Нет, я, конечно, очень люблю своих друзей, люблю свою работу и жизнь, в целом. Но почему-то, мой смех, он, перестал быть искренним. Мои улыбки скрывают печаль и затяжную депрессию. Когда же всё это начало со мной происходить? В кого я превращаюсь? Не отвернутся ли от меня все те, кто дорог мне? Грег… Поздно говорить что-либо о нём. Он был слишком близок ко мне и поплатился за это. Бедный малый. Давно ли я стала такой стервой? Раньше это не было так ярко выражено.       Думая обо всём подряд, я подошла к зеркалу. Первый раз в жизни я не была рада увиденному. Лицо, которое всегда излучало особый свет, эмоции, которыми я подбадривала себя, они просто испарились. Лицо, из-за которого у меня никогда не было друзей, ведь зависть всегда отталкивала моих одногодок от общения.Теперь я видела мельчайшие недостатки, вплоть до мимических морщинок возле глаз. — Ох, чёрт, не может быть всё так плохо, Миллер. — Сказала я сама себе и тут же презрительно усмехнулась.       Я умылась, постояла под холодным душем, поела хлопьев с молоком и начала собираться на работу. Вечером ко мне должны будут придти сопляки. Надо бы прибраться потом. — Да, надо бы. — Сказала я, так, будто ждала, что за меня приберётся кто-то.       Я надела свежую блузку, застегнула юбку, даже не забыла про бейджик. Анна пришибла бы меня, если бы я снова не взяла его. Ненавижу утро. По утрам никогда не ясно какой день тебя сегодня ожидает. Либо очередной тотальный пиздец, либо просто рутина. И всё же, сегодня с утра меня не покидает чувство того, что что-то должно произойти. Ночью я проснулась от какого-то кошмара, но что же мне снилось? Уже и не помню.       Я вышла из дома, села на метро и добралась-таки на работу. Всё как обычно. Лео припёрся раньше всех. — Доброе утро, Роуз. — Поздоровался он, при этом улыбнувшись.       Видимо, у кого-то был секс. — Утречко. — Коротко ответила я и вошла в кабинет Анны. — Привет. — Поздоровалась она.       Я кивнула в ответ и присела на диван. Было ещё слишком рано, поэтому можно было побездельничать. — Чего такая грустная, не выспалась что ли? — Спросила Анна, при этом набив рот арахисом из пакетиков.       Я не знаю, что ей ответить. В голову не приходит никакой хорошей отговорки. — Обычно я всегда такая по утрам. — Не замечала.       Анна явно была чем-то не довольна и одновременно заинтересована. Она слишком хорошо разбирается в людях. Так играть не честно. — Ничего не случилось?       Я почесала затылок. — Пока ничего. — Я потянулась. — Подумываю сменить причёску. Может, каре, как думаешь?       Анна обеспокоенно посмотрела на меня. — Это точно не к добру. Выкладывай.       Я сдаюсь. Может, мне и правда стоит выговориться ей? Стоило мне открыть рот, как внутрь вошёл только пришедший Грегори. — Доброе утро, малой. — Поздоровалась Анна.       Тот улыбнулся и поздоровался в ответ. Со мной тоже, но весьма неохотно и натянуто. С ним пришла и Элис. Странно, что она не пришла с Лео. Неужели считает, что их отношения такие незаметные?       Рабочий день наконец начался. Я забылась в работе, Анне было не до моего настроения, впрочем, как и остальным. День не предвещал ничего необычного. Я даже смерилась. Возможно, сегодня всё будет гладко.       Сегодня у нас был «аншлаг». Пришёл даже Нико — тот самый друг Хулео. Правда, он ничего не заказывал, помимо чая, поэтому, толку от этого мало. Ненароком я увидела то, как на меня пялится малой. Увидев мой взгляд, он быстро отвернулся, будто это было совсем незаметно. Прости, малыш. Когда-то мы были очень близки.       В детстве, ты всегда тёрся где-то возле меня. Уж не знаю, случайность это или нет. Зная тебя, скорее нет, чем да. Зато мне было не так одиноко с тобой. Мы играли каждый день и это было удобно. Мне всё нравилось. Да, ты был ещё тем говнюком, но я всегда умудрялась утихомирить тебя, пользуясь старшинством и разницей в два года. Забавно было.       Сейчас в твоём взгляде было какое-то разочарование. Неужели дошло, что я не лучший человек для тебя? Чёрт, я противоречу сама себе. Как бы я хотела почувствовать чьё-то тепло сейчас. Однако, я никого не подпускаю к себе, словно злая собака. Ещё это отвратное чувство чего-то не хорошего преследует меня попятам.       Рабочий день подходил к концу. Заведение постепенно закрывалось. Анна и Элис сидели на лавке и о чём-то говорили, при этом жестикулируя так, словно они отгоняют москитов. Я хотела присоединиться к ним, но невольно подслушала их разговор. — Мне не нравится её вид. — Начала Элис. — Кажется, всё как обычно, но, в то же время и нет. Я не понимаю, как объяснить…       Анна кивнула головой. — Я понимаю о чём ты, Бом. С ней нужно поговорить. С Роуз что-то творится. Возможно, кризис или типа того?       Почему-то в этот момент мне захотелось стать громовержцем и бросить в подруг все молнии мира. — И что вы здесь обсуждаете? — Недовольно спросила я, облокотившись на скамью.       Элис слегка покраснела, а её зрачки быстро запрыгали. С ней всё ясно. — Извини, мы говорили о тебе. — Начала было Анна, но я её перебила. — Обо мне я побеспокоюсь сама. Не стоит искать проблемы там, где их нет. — Ты уверена, что их нет? — Спросила Бом.       Я громко выдохнула, слегка приобняв подругу. — Да, конечно. — Это была лож.       Все мои слова — лож. Когда это прекратится? — Сегодня магнитные бури, так что может поэтому ты какая-то… — Какая?       Элис подбирала нужное слово, пытаясь быть корректной и не ляпнуть лишнего. У неё плохо получалось. Я так и не дождалась ответа. — Ага. — Ответила я. — Магнитные бури. У меня очень болит голова. Пойду я, наверное.       Я развернулась, взяла вещи и собралась уходить. Всё время я затылком ощущала пронзительные взгляды Бом и Анны. Они понимали, что ничего не добились подобной беседой со мной. Хорошо, что они не пошли за мной и не постарались докопаться до истины.       Я ушла, чтобы не слышать больше их разговоров, от которых становилось ещё больнее обычного. В точно таком же состоянии, я зашла домой, прыгнула на кровать, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке. Веки вмиг потяжелели, я не думала ни о чём (не могла), меня потянуло в царство сна и покоя. Мне не снилось ничего или я просто не запомнила, ведь зазвенел телефон и мои глаза резко открылись. Я приподнялась, дотянулась до тумбочки, на которой лежал телефон, попутно уронив с неё книгу «Электрические сны» Филипа Дика. Папа? Что ему нужно в такое время? Почему-то меня невольно затрясло. Я нехотя взяла трубку. Плачь. Истошный плачь, издаваемый отцом говорил о многом и одновременно ни о чём. — Приезжай. — Кратко выдавил он и положил трубку.       Я бегу. Бегу со всех ног думая лишь о худших последствиях. Мама, с ней что-то произошло. Я чувствую. Сейчас я могла думать только об этом. За что, за что меня так наказывает тот, кого зовут Богом? Если бы он был, я бы не страдала.       Я вбежала в дом, громко хлопнув дверью. Не снимая пальто, я сделала несколько неспешных шагов, а затем вошла в зал. На полу сидел отец, который держал тело мамы, горько плача. Я не узнала её. Бледное, трупно-серые как лицо, так и остальные части. Опустившись на колени, я не пыталась ничего говорить. Я лишь щупала пульс, которого уже не было. — Как… — Выдавила я. — Я отошёл за продуктами! — Невнятно кричал отец. — Старый идиот! Мне нужно было остаться с ней.       Я не слушала того, что говорил папа. Я просто смотрела на неё. Смотрела на бездыханное тело, которое уже не оживить. Слёзы из глаз текли рекой. Чтобы не закричать, я прикусила губу, до которой иногда тоже долетали солёные капли слёз. Помоги мне. Кто-нибудь. Прошу. Нужно что-то сделать. Издалека послышалась серена. Приехала карета «скорой» помощи, за ней ехала и вторая машина — это был катафалк. Мы с отцом ревели, словно малые дети. Врачи оттаскивали нас от трупа силком. Я сопротивлялась, но это не помогало. Что я без неё? Когда… она вернётся? Верните её. — ВЕРНИТЕ ЕЁ МНЕ! — Кричала я.       После мне вкололи какое-то успокаивающее. Я не понимала, что происходит. В глазах кружился хоровод, потолок и стены сливались воедино, а толпа медиков казались белыми пятнами, громко говорящими и бесполезными.       Никто мне её не вернул. Ясно, что всё произошедшее узнали и остальные. До похорон я и папа не смыкали глаз. Самое страшное, что мы ничего не говорили друг-другу. Нам нечего было сказать. Шок так сильно охватил нас, что мы просто не видели никого и ничего.       Прошла неделя. Мой сон никак не нормализуется. Я думаю лишь об одном, а если вдруг мне посчастливится задремать — меня будит сон, в котором я вижу её силуэт. Улыбающийся. Несомненно счастливый. А как же я? Где же моё счастье? Где же моя улыбка? Кто её забрал? Еле встав с кровати, я попыталась дойти до кухни, но не смогла. Я облокотилась на стену и скатилась на пол. Разревелась, словно ребёнок. Каждый день ко мне приходил кто-то из друзей, чтобы проведывать и узнать как и что. Однако, я не замечала их. В этот раз была очередь Грега. Уж и не знаю, какими граблями его пригнали ко мне. Раздался громкий стук в дверь. Я попыталась проигнорировать его. Снова стук. Он нервировал меня. После 4-5 попытки, мне, всё же, пришлось встать и открыть ему дверь.       Парень поздоровался. Я кивнула в ответ и попросила его зайти. Честно говоря, мне не нужна была их поддержка. Я понимаю, что они волнуются, но этого мало. Они не вернут мою маму. Никто не вернёт мне её. Грегори вошёл, снял с себя пальто, повесил и прошёл в зал. Увидев полный кавардак, он громко вздохнул. — Ну, ты сегодня что-нибудь ела? — Спросил он, обернувшись в мою сторону.       Я ничего не ответила.       Грег и так всё понял. Он смотрел на меня, как на последнее, самое жалкое существо на свете, но, тем не менее, я верила, что он волнуется обо мне. Я чувствовала это. — Посмотрим. — Сказал он, заглянув в холодильник, — Сейчас я что-нибудь тебе приготовлю.       Я слабо дёрнула его за рукав рубашки и покивала головой в знак протеста. Он погрустнел. Парень положил руку мне на плечо, которая от слабости казалась мне железной, он говорил тихо, но серьёзно и грамотно, словно диктор. — Послушай, я понимаю, какого тебе сейчас, но тебе нужно поесть. И привести себя в порядок. Если ты продолжишь голодать, то отправишься туда же, куда и твоя мама.       В моих глазах заблестели искры. — Стоп, стоп, стоп! Нет! Даже не вздумай, поняла! Тебе ещё слишком рано умирать. — Парень протараторил всё на одном дыхании так, что я всё поняла. — А в прочем, знаешь, я просто сделаю тебе поесть.       Он усадил меня за кухонный стол. В доме стояла тишина, которую прерывало лишь шипение масла на разогретой кастрюле. — Ты ведь знаешь, что твоего отца увезли в больницу, да? — Спросил Грег.       Конечно я знаю об этом, идиот. Я кивнула. Папе стало плохо с сердцем и его положили в больницу. Сейчас ему, кажется, стало лучше, но он всё ещё плох.       Через какое-то время парень поставил передо-мной тарелку с завтраком. Я неспеша взяла в руки вилку и вонзилась в еду. Я был так голодна, что несколько раз подавала знаки о том, что хочу добавки. Из глаз текли слёзы искренней грусти и собственной никчёмности. — Спасибо. — Сказала я, сорвавшись на какой-то противный писк.       Грегори молча подошёл ко мне сзади и обнял. — Не доводи себя до состояния овоща, Роуз. — Сказал он.       Невольно в моей голове пробежала мысль о том, что я не мылась несколько дней. Мне стало жутко неловко, но печаль перебивала это чувство. — Тебе нужно принять ванную. — Подтвердив мои слова сказал Грег. — Завтра мы вместе навестим мистера Миллера.       Я положительно кивнула, вытирая слёзы. — Я хочу… — От долгого молчания говорить было нестерпимо больно. — Обстричься.       Грегори немного помолчал, а потом ответил: — Если это необходимо, то сегодня вечером я провожу тебя до парикмахерской.       Это было необходимо. Я хотела избавиться от рыжего хвоста, который так напоминал мне обо всём. Напоминал о том, как ко мне относились в школе, о том, что у меня прежде не было друзей, о том, что я сама виновница своих несчастий. Всё бумерангом. Я заслужила этого. Но мама не заслужила.       В объятиях малого было так хорошо. Так тепло и уютно. Он словно мягкое облако, в котором хотелось тонуть. — Почему ты здесь? — Спросила я, подняв на него глаза.       Он мялся. Не знал, что ответить и как выразиться точнее. — Ты сама прекрасно знаешь почему я тут. — Ответил он. — Такую неадекватную, как ты нельзя оставлять одной.       Я услышала в его голосе нотку иронии. Обычно, я бы усмехнулась и отшутилась, но не сейчас. — Верно. — Произнесла я.       Всё это время мы обнимали друг друга. У этого не было цели. Возможно, это было просто для успокоения. — Мне тоже больно. — Сказал он, при этом сжав меня крепче.       Я знаю это. Я знаю.