Отражения наших жизней. Лед и Пламень.

      Тот день слишком красочно и слишком отчетливо въелся в ее память, оставляя возможность прокручивать его в голове снова и снова, вспоминая самые мелкие детали, крохотные, не имеющие значения, но в этот же момент судорожно важные. Его взгляд в тот день - взгляд потерянного ребенка, который смотрел на Наруто с безмолвной надеждой на то, что ее губы вымолвят заветное "да", и взгляд полный боли и ненависти, взгляд человека, который просто не хочет потерять друга, после того, как девочка шокировано покачала головой, пискнув короткое:       - Я не могу.       Наруто часто вспоминала тот день.       И часто жалела о своем решении, которое повлекло за собой только лишь зияющую пустоту внутри, заполнить которую не удавалось ничем и горький привкус такой ощутимой и по сей день потери - он был единственным другом.       Другом - она усмехнулась горько - три года прошло, а она все так же называет его другом. Но Узумаки ведь не глупая совсем, а теперь еще и достаточно повзрослевшая, понимающая уже слишком многое. "Друг" - тихо засмеялась, утыкаясь лбом в свою же холодную ладонь.       Ни к кому она больше не тянулась так, как тянулась к Саске. И именно по этому так оставалась от него зависима, именно по этому каждый шаг вперед давался с невообразимым трудом - Учиха постоянно тянул ее назад, во тьму, куда канул сам и пытался затянуть и ее. Тянул медленно, но слишком настойчиво. А Узумаки со всех сил пыталась остаться на плаву, барахталась, как утопающий, хватаясь за все то, что, помимо Саске, было ей так дорого. Пыталась хвататься, пыталась восполнить потерю. Но эту пустоту внутри невоздержно было заполнить кем то иным, кроме того, кто забрал с собой и часть ее души. На самое дно этого прогнившего мира, властитель где только один - ненависть.

***

      Без стука и лишних формальностей однажды тихим ранним утром в кабинет Пятой Хокаге, в котором пока царил покой и порядок, а сама Цунаде мирно попивала горячий зеленый чай, лениво просматривая очередные отчеты, которые умудрились скопиться на ее столе за одну ночь, ворвался некто, громыхнув хлипкой деревянной дверкой.       - Цунаде, у меня проблемы. - Запыхавшийся Саннин ворвался неожиданно, чем заставил Шизуне подпрыгнуть на месте, а ее упитанную свинку завизжать. - У нас проблемы.       Пятая не спеша подняла глаза от документов, со странно вздернутой вверх бровью оглядела Джирайю. Обычно его проблемы заключались в таких вещах, как закрытие общественных горячих источников или подорожанию сакэ в магазинах. В этот раз разве что его взгляд был чуть более дикий, чем обычно.       Неужто его книги, наконец, отказались публиковать? - Боюсь даже предположить... - с видом "крайне заинтересованным" протянула Сенжу, откладывая один отчет, и принимаясь за другой. Не хотелось портить чудесное утро избиением старого друга.       - Наруто! - Лист в руках женщины дрогнул, а лицо на секунду приняло озабоченное выражение. Светло-ореховые глаза чуть потемнели, и она медленно подняла взгляд, с напором уставившись на мужчину - Она сбежала.       На стол ей упал вдруг конверт, подписанный настолько кривым почерком, что и прочесть то имя адресата было сложно, не то что все письмо, краюшек которого выглядывал из смятого конверта. Но кривые иероглифы в ее глазах складывались в знакомое прозвище "Извращенному Отшельнику", злость на которого в одно мгновение полыхнула внутри, отразившись на лице пугающей беловолосого гримасой.       Грохот и крики из кабинета Хокаге для всех стали уже чем то само собой разумеющимся.       - Она повзрослела. - откинулась Цунаде на спинку кресла, протирая переносицу. Изученное вдоль и поперек письмо, уже изрядно помятое, покоилось на столе, разжигая неприятную тревогу. Саннин, послушно сидящий на стуле напротив, что-то промычал, поглаживая наливающийся синевой яркий фингал под глазом. Кажется, утвердительное. - Но разборчиво писать так и не научилась, черт. - Женщина усмехнулась, вздыхая, мельком глянув на часы: она провозилась со злосчастным письмом, которое с каждой строчкой все больше и больше напоминало ей прощальное, два часа. - Шизуне, как только Какаши вернется, отправь его ко мне.       - Да, Цунаде-сама. - кивнула хмурая брюнетка, сильнее сжимая в руках свинку, отчего та сдавленно хрюкнула.       Потемневший взгляд снова опустился на многострадальную беловолосую голову, и от злости пятая сдержанно щелкнула зубами, зарываясь пальцами в волосы.

"Я очень ценю, что по сей день вы так печетесь и о моей безопасности, пускай только ради сохранения боевой мощи деревни, все равно. Но жить в томительной неизвестности я больше не могу"

      Цунаде с трудом могла поверить, что это письмо написала Узумаки Наруто. Та самая Наруто, которая подрисовывала каменным лицам Хокаге разноцветные усы, которая казалась совсем не дальновидной и, откровенно говоря, глупой. Именно тот проблемный ребенок, головная боль как Третьего Хокаге, так и ее самой.       Женщина цыкнула, в очередной раз, упорно вглядываясь в клочок бумаги перед своим носом, в надежде, что, может, не заметила чего-то, или вдруг в углу листа волшебным образом появится приписка, желательно, с координатами Наруто Узумаки в данный момент.       И осознание пришло внезапно.       - Джирайя, эй, дурня кусок! - Он приподнял поникшую голову, с легким страхом в глазах уставившись на Пятую. Но она бить его не собиралась, даже напротив, кажется, решила помиловать. Ткнув в лицо мужчине письмо, Цунаде откинулась на спинку мягкого бежевого стула, сплетая длинные пальцы. - Отнеси его шифровальщикам. Мы могли что-то пропустить.       - Есть. - гнусаво, из-за стремительно опухающего носа, отозвался он, поспешив из кабинета удалиться, пока не схлопотал еще раз, за медлительность.       С хлопком двери в кабинете повисло напряженное молчание.

"Извращенный Отшельник, извини. Кажется, из-за меня тебе здорово влетит. Ты должен будешь отдать мое письмо Бабуле Цунаде, так что, я считаю, что целесообразно будет обращаться и к ней тоже, а заодно ко всем джонинам и старейшинам, в руки которых будет попадать этот несчастный клочок бумаги. Я снова создала вам кучу проблем, извините! Вы заботились обо мне, пускай нехотя, но заботились. И спасибо Вам за это. Я очень ценю, что по сей день вы так печетесь и о моей безопасности, пускай только ради сохранения боевой мощи деревни, все равно. Но жить в томительной неизвестности я больше не могу. Если бы только могла, я бы несомненно пошла бы другим путем. Но его нет. Цунаде-сама. Я знаю, что вы специально просили Джирайю-сенсея держаться подальше от предполагаемых убежищ Орочимару, я все знаю. Пусть я и производила впечатление не самого умного ребенка, но я не глупа. За это отдельное спасибо Ируке-сенсею, который вовремя научил меня жизни. Да, я не понимаю слишком многого, касательно ваших планов и моего участия в них, но зато я хорошо понимаю, что я должна делать. Идти своей дорогой. Как бы высокомерно и эгоистично это не звучало, но вы должны мне дать право самой принимать решение. Бабуля Цунаде, я совсем уже не та девочка, которая вцепилась однажды в твою руку и отказалась отпускать ее до тех пор, пока ты не пересечешь границу Конохи. Глупо было бы просить тебя поверить мне на слово, по этому я попрошу подождать. Год, два, я не знаю. Просто дайте мне время и понадейтесь в то, что я знаю, что делаю. Непозволительная дерзость для рядового шиноби. Я думаю, вы меня понимаете. Каждый из вас, кому в руки попадет это письмо. Какаши-сенсей, Ирука-сенсей, Асума-сан, Джирайя-сенсей и Бабуля Цунаде. Каждый из вас в свое время потерял товарища, друга, брата. Но у вас не получилось спасти тех дорогих для вас людей, вы не успели, допустили ошибку, не смогли. Но вы были готовы на что угодно, правда? Вот и я, готова на что угодно, лишь бы не дать своему другу наделать глупостей и умереть. За три года могло поменяться многое, но только не мое желание вправить мозги Учихе Саске. Какой из меня, в конце концов Хокаге, если я даже собственных друзей спасти не могу. Надеюсь, вы прислушаетесь ко мне. Узумаки Наруто."

      Она помнила каждую строчку чертового письма от чертовой Наруто. И написанные настолько коряво, насколько это было возможно слова поднимали почему-то внутри волны странных, так не присуще Сенжу чувств, которые она не могла даже описать. Чувств, которые заставляли с такой силой сжимать руки, что жалобно хрустели суставы. Наруто Узумаки выросла слишком быстро, но так до сих пор и осталась проблемным ребенком.