Supernatural. August|Saint.
12 ноября 2017 г., 00:11
С самого детства я смотрел на него и думал. Думал о том, что он придурок. Что он точно полнейший идиот.
Его родители точно поиздевались над ним. Ведь имя у него Сэинт. Святой, мать его.
Порождение светлого эльфа и дроу. Хотя дядя Тен и шизанутый, но я не думал, что его сын будет таким. Адская смесь высокомерия и идиотизма. Дядя Лир его исправить не смог.
Мы знакомы с самого детства. Одногодки. Наши отцы, судя по всему, хотели, чтобы мы дружили. Какая ирония.
Ещё когда мы собирались всей компанией из старого отряда моих отцов и кучи детей, я уже ненавидел его. Он крушил всё вокруг себя, лазил по деревьям, часто доставал меня. Почему он не может быть таким, как его брат Мелр? Хотя, тот тоже хорош. Таскает Марса повсюду, навлекает неприятности.
Я решил, что хочу стать воином ещё тогда, когда папа в первый раз рассказал нашей компании веселые истории из походов. Например, как дядя Тен часто отгребал от дяди Лира, как они гонялись друг за другом по всему лесу Этернитейла.
На улице в то время сыпал снег, мы сидели в гостиной. Наши родители были либо рядом и ностальгировали с улыбкой на губах, либо спали рядом.
Но первое, конечно, было чаще. Когда дядя Ворн упоминал в рассказах несносный характер дяди Тенебриса, папа смеялся и крепче прижимал к себе папочку. А Сэинт в это время мешал мне слушать. Он вечно дёргал меня за волосы, тыкал под рёбра.
Родители на это только говорили, что мы должны разобраться сами. Ну, наши адекватные родители.
Папа же всегда смеялся и защищал меня. В шутку. И дядя Тен вел себя так же. И крики вроде «да мой сын твоего уделает» с обеих сторон были каждый раз.
И, если я думал о защите близких, чести и долге, то Сэинт думал только о том, как бы поразвлекаться.
«Тёмный целитель». Тоже мне.
У меня тоже редкий дар, между прочим. Только вот почему я развиваюсь, учусь, тренируюсь, а этот синезадый козёл ничего не делает и всё равно сильнее меня?! Это всё из-за того, что он наполовину дроу? Тогда это дважды несправедливо.
И мы с ним ссорились каждый день. Каждый час. Он всегда нарывался на драки.
Когда нам стукнуло по пятьдесят лет, тогда это все переросло в «тренировочные» бои. Мы тогда уже держали в руках клинки и, ходя по кругу, готовы были напасть друг на друга.
Да этот придурок настолько меня доставал, что во снах ко мне приходил! И эти его каштаново-белые волосы, и кожа синяя, и глаза эти зелёные. Ненавижу.
А ещё этот придурок не знает понятия «личное пространство». Что такое «рубашка» он тоже, судя по всему, не знает. Или он хочет похвастаться тем, что у него пресс выделяется больше, чем у меня?
У него ещё и узоры появились раньше, чем у меня. Почему мир так несправедлив?
В пятьдесят пять я начал завязывать волосы в высокий «конский хвост». Так этот идиот решил, что так удобнее будет за них дёргать и обращал это против меня в боях. В последний раз он просто схватил меня за волосы. Конечно, он свои не собирает, ему на это всё равно. Ненавижу.
Он всегда ухмыляется. Постоянно. Каждый раз, когда я бросаю на него мимолётный взгляд, он как-то странно на меня смотрит, усмехается и подмигивает мне. Достал!!!
А в шестьдесят пять это превратилось в сумасшествие. Он не выходит из моей головы. Он постоянно в моих мыслях. Если его нет рядом, значит он в моём подсознании. Я начал искать его взглядом. Да просто потому что он может опять выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Тогда я уже натерпелся. Он мне однажды пихнул прямо под нос букет из звёздных колокольчиков.
Смешно ему было, видите ли, когда я отшатнулся назад от неожиданности.
А один раз он спрыгнул с дерева прямо на моего единорога и смотрел на меня так, будто я в чём-то облажался.
И как-то раз я тренировался в поле недалеко от замка. Там было всего одно дерево. Одно, чёрт его побери. Именно тогда, когда я разминался, с него спрыгнул этот придурок. Солнце светило особо ярко. И впервые за все шестьдесят пять лет я смог разглядеть, что глаза у него слишком яркие. Изумрудные. И что волосы у него блестят, чтоб его чёрт побрал.
— Неужели наш бравый воин решил размять свои прекрасные мышцы? — смеялся он.
— Отвали и не мешай, — фыркнул я.
Он кивнул и лег в траву неподалёку. Ещё и куча цветов этих. Я любил полевые цветы, но теперь начал их ненавидеть.
И взгляд. Он не отрывал его от меня.
Тогда я просто вспылил и ушёл. А надо было убить его. Никто бы не расстроился.
Марс был каким-то слишком счастливым. Мы с ним родились с разницей в год.
Так почему же он думает только о звёздах на небе и чуть ли не за ручку ходит со вторым дроу? Тот, конечно, тоже любит деревья, таскает моего братишку на приключения. Родители не знают, но они уже успели сразиться с гидрами, пообщаться с русалками и усыпить химеру. Неужели они и правда так дружат? Как вообще можно дружить с теми, кто себя так глупо ведет?
Отличие Мелра от Сэинта в том, что он засовывает своё высокомерие куда подальше.
А моё от брата в том, что я думаю о будущем, а не живу одним днём. У Марса планов даже на минуту вперёд нет.
Абсолютно неразумно.
И во время тренировок. Почему он смотрит мне в глаза, а не на моё оружие. Что он там ищет? Эта тактика такая? Он читает мои мысли?
Не может же быть такого, что он уворачивается от всех моих ударов из-за своих умений.
И когда я оказываюсь в проигрыше, он смотрит на меня свысока. Это бесит.
И ресницы его бесят. Какого чёрта они такие… Да просто такие?!
На шестьдесят девятом году жизни он проколол себе одно ухо. У него в нём было кольцо. Да ещё и хвастался передо мной.
Я тогда сидел и начищал свой меч.
— Тебе нравится? — усмехнулся он.
— Какого драккла это должно мне нравиться? — я не поднимаю на него взгляда.
Он тогда взял меня за нижнюю челюсть и посмотрел прямо в глаза.
— Мне что, не идёт кольцо в ухе? — под глазом у него полз узор в тот момент.
Я ничего не ответил.
Я дёрнул за это кольцо.
Взгляд Сэинта в этот момент надо было видеть.
А затем я просто встал и ушёл.
Дядя Ворн с дядей Ником о чём-то болтал, смотрел на меня и смеялся.
— О чём говорите? — я тогда сел к ним.
Они перебрасывались картами и пили своё пиво.
— Да так. Есть тут два персонажа, — ухмыляется дядя Ворн.
— Да, смешат нас, — дядя Ник сбрасывает шестёрку червей. — Совсем слепые мальцы.
— И кто же это? — я фыркаю и смотрю на то, как дядя Ворн прячет одну карту в бороду.
— Мы не скажем. Но они такие смешные. Любят друг друга и не замечают этого. Точнее, один упрямец не замечает, — чешет голову дядя Ник.
— Фу, любовь. Кому это важно? — закатываю глаза.
— Ты что, Август? Любовь — это самое важное в жизни, — улыбается дядя Ник.
Я прищуриваюсь, достаю карту из его бороды, сбрасываю на стол и сказав всего одну фразу, удаляюсь.
«Самое важное — это честь»
Почему кроме меня этого никто не понимает?
Любовь ведь ненадёжна. Твой любимый человек может предать тебя.
Я много раз видел, как горничные сидели и убивались из-за неразделенной любви.
Правда, есть некоторые, у кого и правда настоящая любовь.
Например, мои папы. Но я всё ещё не понимаю, как мой папа, будучи таким аккуратным и добрым, стоит у власти, а отец, будучи таким шебутным, является здесь самым искусным воином. Да и как они вообще сошлись? Они же абсолютно разные. Папа любит читать книжки, а отец любит выпить с дядей Ником и дядей Ворном.
Но вот у дяди Лира и дяди Тена явно не любовь. Дядя Лир готов убить своего мужа. Ну, так мне кажется. Ведь дядя Тен постоянно косячит. Всегда. И дети его косячат.
Может, они просто терпят друг друга?
Хотя, дядя Тен часто сжимает руку дяди Лира и улыбается, смотря на него такими глазами, какими иногда смотрит на меня Сэинт.
Странно это. Тогда они точно должны были убить друг друга.
Да и вообще, слишком много я думаю на эту тему.
Дворфы ведь говорили о каких-то глупцах, а не обо мне.
Сейчас мне семьдесят. И я всё ещё подросток. Кошмар какой-то.
Бои с Сэинтом стали мягче. Я, наконец, стал сильнее него? Почему я всё чаще побеждаю?
После наших «маленьких» битв дядя Тен что-то говорит Сэинту.
А тот всегда кивает, улыбается и смотрит на меня.
И взгляд у него коварный. О чём он вообще думает?
Я вижу его на улице всё чаще.
В один такой раз я заметил его, сидящим на деревянном заборчике. Он грыз яблоко и смотрел на меня, облизывая губы. Да у него даже язык синий.
— Хочешь? — он ухмыляется и протягивает мне яблоко.
— Если оно отравлено, то ешь его сам, — разворачиваюсь и ухожу.
Сзади послышалось что-то вроде «хм».
Затем я нашел у себя меч. Он был странный. И у меня точно такого не было. А потом папа сказал, что он сделан кем-то в подарок мне. Я вообще не помню, чтобы у меня были такие люди, которые дарили бы такие дороге подарки. А тут и магия, и драгоценные камни. И сталь редкая.
Странно.
А затем была ярмарка.
Я спрашивал у многих кузнецов, знают ли они хоть что-то про такую сталь или про мастера.
Никто мне ничего на этот счёт не ответил. Этот придурок снова где-то бедокурит и что-то взрывает. Как его вообще родители терпят? Или они выгнали его жить в лесу на ветке?
Чтоб его тёмные феи загрызли.
И, когда я шёл к последнему кузнецу на ярмарке, увидел Сэинта. Даже не знал, что он умеет ковать что-то. Я опёрся плечом о деревянную балку и, скрестив руки на груди, начал насмешливо смотреть на этого чёртового полудроу. И он ковал… Меч.
Когда за нами пришёл папа, то я был просто вне себя.
Затем я отловил его в столовой. Он зашёл взять себе что-то.
Тогда я резко развернул полудроу к себе, прижал его к столу и начал шипеть на него.
— Это ты выковал клинок?!
Он усмехается, смотрит прямо мне в глаза, а затем приподнимает бровь.
— И что с этого? Побьёшь меня за это?
— Не лезь ко мне и не беси меня, чёртов дроу, — я сжимаю зубы.
— Полудроу, — смеётся он.
Он щёлкает пальцами, свет резко гаснет, а затем снова зажигается.
Чёртово тёмное создание!!! Ненавижу!!!
Он возвышается надо мной, прижимает меня к деревянной поверхности.
— Отпусти, — начинаю шипеть я.
— Никогда, — он наклоняется ко мне, как-то странно смотрит на меня.
А затем я замахиваюсь и хорошенько бью его в глаз.
Хватка резко ослабла, он отпустил меня и ушёл.
Придурок, что ему от меня надо?!
***
Папы ушли сражаться. Дядя Тен и дядя Лир тоже куда-то успели сбежать. Теперь Сэинт вообще ко мне не подходит. Сидит отдельно, обходит стороной. И уже через час мне стало скучно. Да и в последнюю неделю мне снятся странные сны. Какого-то чёрта там этот придурок облизывает меня. Ну, в смысле, мой рот. Кажется, это называется поцелуем? Тогда какого чёрта это делает он? Почему не кто-то другой? И это как-то и правда странно. А потом сны стали ещё страннее. Там мы с ним лежим в траве. Голые, блин. И я сам целую его. Да ещё и держу его за руки. Что вообще за хрень?! Он проникает в мои сны?! Это магия?! Когда мне это надоело, я пошёл к нему сам. Это было как раз в тот момент, когда близилось время обеда, а наши родители всё еще не вернулись. Я прижал Сэинта за шею к стене и с яростью смотрел в его глаза. — Какого чёрта ты делаешь в моей голове?! Он тогда совсем непонятливо на меня смотрел. — Что? Ты головой о дерево ударился? Отвали от меня, ничего я не делаю! — он сжимает своей рукой мою руку и хмурит брови. Вокруг всё резко погружается в холод, в воздухе появляется снег. Глаза у меня светятся, я сжимаю руку сильнее. — Говори правду, чёртов придурок!!! Впервые у него такой взгляд. Он испугался? Затем его глаза чуть прикрылись и он ухмыльнулся. — Да ты думаешь обо мне? — засмеялся он. — Это всё ты лезешь со своей магией! — выкрикиваю я. Что? Это не он? Не может тот, кто и правда ковыряется в моей голове, выглядеть вот так. Он слишком спокоен для этого. Я отпускаю руку и отворачиваюсь. — Неужели я всё-таки смог завоевать твоё внимание? — усмехается он. — Внимание? Да червь на улице заслуживает больше внимания, чем ты, — фыркаю я. — Что ты думаешь обо мне? — какого чёрта у него такой странный голос?! — Что ты идиот, — честно говорю я. Он поворачивает мою голову к себе, приподнимает бровь. — Значит, я тебе снюсь? — слышится смешок. — Ага, я там закапываю тебя в землю, а сверху засыпаю камнями из Перфектхелла. Он усмехается, медленно обходит меня, облизывает свои губы. — Вот оно как, — глаза у него странно светятся. Я чувствую, будто земля ускользает из-под ног. Оказываюсь сидящим прямо у стены, Сэинт слишком близко ко мне. — Ты что творишь?! — прищуриваюсь. — Ничего, — шепчет он. Сердце резко кольнуло, я смотрю в его прикрытые глаза. Опускаю взгляд на его приоткрытые губы, вжимаюсь в стену. Он проводит рукой по моей щеке. — Отвали от меня! — бью его по руке. Он двигается ближе, оказывается рядом с моим ухом. — У тебя на шее появляются узоры, — затем он отодвигается от меня и смотрит с насмешкой. — Это из-за ненависти, — фыркаю я. — Из-за сильной ненависти? Серьёзно? — он смеётся. Голос у него становится чуть хриплым. Его рука накрывает мою, длинные пальцы сжимают ладонь. — Серьёзно, — тихо отвечаю я. Он смеётся, наклоняет голову набок. Его разноцветные пряди сверкают. — Не хочешь потрогать меня? — улыбается он. — Я уже кулаком тебя недавно потрогал. Он засмеялся, взял меня за руку и прислонил её к своей щеке. Глаза у него резко темнеют, а затем становятся лиловыми. — У тебя, кажется, с головой что-то не то. — Неужели? Он быстро облизывает свои губы, я внимательно слежу за его языком. — Нравится? — Я тебе шею сверну. Это мне понравится. — Достаточно, — фыркает он и прижимается своими губами к моим. Я широко открываю глаза, он смотрит на меня насмешливо. Затем взгляд его смягчается, он двигает своими губами, что-то скользкое пробирается мне в рот. Это его язык?! — Ответь мне, — отрывается он от меня. — Ответь, пожалуйста. Я не могу больше, — замученно выдыхает он. Глаза у него белеют, он опускает взгляд. Сердце будто в ушах бьётся. — Ответить?.. — переспрашиваю я. Глаза у него становятся совсем прозрачными, оставляя только зрачок. Опускаю взгляд. — Как же я тебя ненавижу, — выдыхаю я в ответ. Он больше на меня не смотрит. Зажмуриваю глаза, притягиваю его ближе к себе и делаю то, что делал он. Он упирается рукой в стенку около моей головы, проводит языком по моему языку. Я приоткрываю глаза. Он свёл брови на переносице и чуть приподнял их, глаза у него прикрыты, взгляд какой-то… Мягкий? А волосы у него мягкие… Их приятно сжимать в руке… Мы случайно сталкиваемся зубами, Сэинт резко втягивает в себя воздух. Хочу быть к нему ближе. Он обнимает меня, его пальцы распускают мой хвост. И так жарко…***
Родителей не было и на следующий день. У меня голова кружится. Я теперь совсем не могу оторваться от этого придурка. И кожа эта его… Она так контрастирует с моей. И глаза его эти… Красивые. И волосы… Такие необычные, разноцветные. И пахнет от них полевыми цветами. И губы у него мягкие. А улыбка… И мне нравятся его взгляды. А ещё больше мне нравятся его поцелуи. И целует он меня везде и всегда. И в тренировочном зале, и на улице, и в поле, среди кучи цветов, которые я снова люблю. Родителям я пока ничего говорить не буду. Хочу сохранить всё таким, какое оно сейчас.***
Он с улыбкой принимает бой, мы не стараемся сделать больнее друг другу. И моего единорога он ведет слишком уж уверенно. И яблоки теперь мы можем есть пополам. Но он до сих пор не знает понятия «рубашка». Я не хочу, чтобы на него смотрел кто-то ещё!!! Этот придурок только мой. И ради него я готов пожертвовать своей честью.
