Обещание

Eisbrecher — Eiszeit Eisbrecher — 1000+Narben

—флешбэк―

Не проста.

Среднего роста с пучком на голове и в строгом костюме женщина шагает по длинному коридору, держа в руках классный журнал. Она не очень-то и любит свою работу, но это единственное, что женщина умеет — играть. Сейчас у нее младшие классы. С ними не поговоришь на свободные темы, не отвлечешься от урока. Им все всегда нужно разъяснять. Это раздражает, выводит из себя, потому что ей хочется, чтобы ребенок понял сразу. — Здравствуйте, — дети в разнобой здороваются с учительницей, та кивает, также приветствуя учеников. Сегодня все еще один из вводных уроков. Женщина строго проговаривает тему. Ребята записывают конспект учителя. Кажется, никто не думал, когда они поступали, что здесь, в этой школе, они будут записывать что-либо. Темная длинноволосая девочка на второй парте третьего ряда вырывает листочек из тетради, что-то рисуя на нем. Показывает соседке, которая, завидев «творение», начинает тихо смеяться. Темноволосая поворачивается назад, к третьей парте. Светловолосая девочка внимательно слушает учительницу. Ей нравится познавать что-то новое. Она любит учиться. Переводит глаза на одноклассницу, которая просто и нагло кладет листок на парту и оборачивается, теперь уже начав записывать. А светловолосая берет листочек, разворачивая. Изучает его. Видит непонятные каракули, рисунки с ее содержанием. С серьезным лицом смотрит на него. Да, насмешки. Она дочка богатых родителей. У нее все есть: хорошая квартира, деньги, талант, друзья. Считает, что ей все позволено. Эта девочка привыкла ставить всех ниже ее самой, ставить их на то место, на котором, по ее мнению, они должны находиться. У нее хорошая одежда, а ее отец с матерью — влиятельные люди. Она лучшая для своих родителей, и подает хороший пример своей младшей сестре. У нее идеальная жизнь, и она с легкостью удаляет из нее тех, кто ей не угоден. И Маша не вписывается. Маша портит ее планы. Рушит ее жизнь. Светловолосая смотрит на листок с непониманием. Разве она заслужила такое обращение? Что она сделала не так? Комок обиды подкатывает к горлу, застревая там. Она берет ручку продолжая писать то, что говорит учительница. Комкает листочек левой рукой под партой. Несправедливость. Чем она хуже этой девчонки? Маша сидит около пианино, прикрывшись руками и тихо рыдая. Богатенькая девчонка Света оскорбляет ее, унижает, равняет с землей. Насмехается, когда светловолосая делает ошибку, когда путает что-то, когда у нее что-то не получается. Каждый раз Маша слышит насмешки от Светы по поводу фигуры, внешности, навыков, вроде актерского мастерства, хореографии и пении. Темноволосая однажды хотела поставить подножку ей, чтобы светловолосая упала, когда шла к доске и опозорилась на весь класс. Это же смешно. Смешно — унижать человека, видеть, как он проливает слезы, как он начинает сомневаться в себе, как самооценка падает. Смешно — наблюдать, как человек становится ниже. Смешно, не так ли? Это же шутка, это же смешно. Света сидит, общаясь в другом уголке со своими подругами, указывает пальцем на нее. Девочка знает, что показывать пальцами на людей нельзя, помнит об этом. Но делает это. Потому что Маша отвратительна ей, ненавистна ей. Света самая красивая. Света одевается лучше всех. Самые лучшие оценки у Светы. Свету всегда хвалят. Свету провожает самый красивый мальчик. Ей девять, а у нее уже есть парень. И она гордится этим. Светины родители зарабатывают достаточно много, чтобы иметь собственный огромный дом. Светины волосы блестят на солнце. Света уверена в себе. Потому что она лучшая.

Не все дети — цветы жизни. Не все дети добрые. Не все дети отзывчивые. Не все дети готовы помочь. Не все дети милые.

―конец флешбэка―

***

Ben cocks — so cold Специально, да? Он это специально? Нарочно, чтобы посмеяться. Может он думал, что я не замечу, что сплю. Но я не спала. Я видела его мимолетный взгляд в мою сторону при названии темы. К сожалению, я научилась видеть такие вещи. И это было жалость. Да. Потому что мой отец — наркоман. Он пятно на обществе. Никто никогда не будет выяснять причины проблемы, потому что есть шаблон, есть стереотипы. То, как ты должен поступить, когда что-то не так. Ты должен сказать, что тебе жаль и пойти дальше, считая, что ты выполнил свою работу. Ты должен бояться тех, кто не подчиняется обществу, кто вышел из него. Алкоголики и наркоманы. Они все думают, что он плохой. Они поливают его грязью. Они считают, что это хорошо, что он пропал. Одни жалеют меня, что я его — дочь. Другие — уже пророчат мое будущее, связанное со спиртным, травкой, проституцией. «Посмотри на нее. Точно тебе говорю, станет, как и ее папаша. Либо шалавой станет» Нет, они уже точно знают. Знают мою судьбу. Опускаю глаза, так соленая жидкость застревает. Комок воды застревает в горле, и я тщетно пытаюсь его проглотить. Захватываю воздух ртом, прерывисто дышу. Быстро шагаю к дому. Портфель сдавливает мои плечи, поэтому ссутулюсь. Прохожу бабушек, которые оценивающе меня оглядывают. Не здороваюсь. Просто иду, быстро ищу ключи. Нос заполнен, рот закрыт. Воздуха не хватает. Паникую, обшаривая карманы. Боюсь, вздохнуть. Капли слез катят по лицу. Грубо стираю их тыльной стороной. Достаю ключи, прижимая чип. Вхожу. Бегу на свой этаж, к своей квартире. Быстро отпираю ее, также закрывая. Громко шмыгаю носом, глотаю комки в горле. Складываю руки на коленях, пряча лицо, не в силах себя контролировать. Слезы обжигают мое лицо, мне становится жарко, душно. Судорожно хватаю воздух, подрагивая телом. «Блять, ты только посмотри. Приперлась все-таки» «Наркоманка» «Алкоголичка» « Ее отец просто ничтожество, не удивительно, что и она такая» «Поди, после девятого продаст себя» «Господи, как от нее воняет» «Ты слышал, она отвечать умеет?» «Смотри, не расплачься, бедняжечка!» «Видимо, наркоты своего папаши нажралась, вот и ходит веселая развеселая» Вскрикиваю. Громко. Наверное, соседи испугались. Но мне сейчас все равно. Вздрагиваю телом, я… Я не могу остановиться. Вспоминаю их косые взгляды в мою сторону с отвращением, их восклицания и удивления по поводу моего вида. Уверена, они говорят только, когда я рядом. Хочу расплавиться, остаться дома и лежать, не выходя на улицу. Только бы не слышать их. Я пыталась, доказать им, что ты, пап, неплохой. Слышу, как бешено стучит сердце, будто сейчас оно выскочит из груди. Виски начинают протяжно ныть, поэтому вжимаю голову сильнее в колени, надеясь, что боль пройдет. Совершаю рваные вдохи. Пап, когда ты вернешься? Когда заберешь меня отсюда? Пап, приезжай скорее. Пап, я … Снимаю обувь, скидываю куртку. Иду в ванную. Чувствую, как все приходит в норму. Ощущение легкости внутри. Освобождение. Свобода. И головная боль. Хлопаю по выключателю. Яркий свет озаряет маленькое помещение. Облокачиваюсь на ванной, кручу кран. Желтая вода выливается. Смотрю на нее красными глазами, набираю воды в руки, в которых она кажется нормальной. Освежаю лицо, задерживаю холодные руки на щеках, стараясь охладить их жар. Я знаю, что ты придешь. Пап, я больше не могу. Железная дверь открывается, щелчок двери. Девочка, гремящая на кухне посудой, отвлекается. Звук затихает. Кажется, в квартире слышна только бурлящая вода. Шатающаяся походка входящего. Осторожный поворот Сони.

***

Что за дерьмо? Какой еще проект по ОБЖ? Шутка что ли? Мне теперь нужно телефон их брать, да? Или еще лучше, домой идти? Своеобразный подарок ОБЖ-шника на Новый Год. Дурацкая школа. Дурацкий класс. Дебильный проект. — Валя! — да, я Валя. Кажется, я погрузился в свои мысли, как физичка. Не выспался. Глаза слипаются, а голова падает. — Валя, мать твою! — Чееррт, — ору в трубку, так чтобы Костя почувствовал, какого это, когда тебе в ухо кричат. — Опять не спал? — А ты моя мамка, что ли? — раздраженно проговариваю, ставлю разговор на громкую связь. Вообще не понимаю, как этот человек все еще дружит со мной? — Нет, я твой папаня, — шутит, и я точно уверен, на минуту усмехается. На секунду, потому как потом он произносит вполне серьезно: — Ты мой лучший друг, — драматизм пошел. Улыбаюсь. Да Костя не из тех, кто бросит тебя на поле боя. Он из тех, кто останется и поржет над моими неудачными попытками взять ружье, а потом сам также возьмет и скажет, что еще не пришел в норму. — И вообще, какого хрена ты раскис? — этот вопрос. Да, я стал как кисель. Здесь все такое чужое. Там нет. Мы могли бы перебраться в другой район города, в другой квартал. Но она предпочла уехать из города. Ей плевать на меня. Мне плевать на нее. — Она собрала мои вещи. Да даже не предупредила, — ворчу, падая на стол. — Это не повод раскисать, — проговаривает он. Слышу вздох на другом конце провода. — Ты ведь и сам знаешь, что так будет лучше, — лучше не будет. Может быть, немного, совсем чуточку, малую часть. — Почему тогда она не предпочла другой квартал? — снова задаю этот вопрос, только уже вслух и собеседнику. Костя не знает, и я тоже. Никто, кроме нее, понятия не имеет, почему она выбрала этот способ. — Потому что, эмм, — обдумывает парень, закрываю глаза. — Ну… Так было безопаснее? Безопаснее. — Ты и сам понимаешь это, — неправда, не понимаю. Мотаю головой. Вспоминаю, что интернета нет, так что произношу: — Есть и другой способ. Она заботится только о себе. — Она заботится о тебе, придурок, — раздраженно выдыхает Костя. Он никогда не умел злится. Вернее, он бывал пару раз в ярости, но, черт, его выражение лица было забавным. Он ходил из угла в угол, рыча, как собака, то поднимая вверх руки, то опуская их вдоль туловища. Да уж это было что-то. Такую раздраженность могли «подарить» только два человека — Оля и я. — Она заботится о тебе, — передразнил я его, еле шевеля губами. Я так хочу спать. Почти проваливаюсь в сон. Почти. — Серьезно, не раскисай. А то я приеду, и зад тебе надеру, — проговаривает. Открываю губы, поворачиваю голову в удобное положение. Совсем не слышу голоса Кости. Мышцы тела расслабляются, и я … — Валя! — вздрагиваю телом, руки соскальзывают со стола, а стул немного отклоняется от нормы. Думаю, сейчас я упал бы, если б не соскочил вовремя и не придержал спинку стула. — Блять, — тихо ругаюсь. Беру телефон, направляясь к двери. Достаю ключ. Хорошо, что хозяева любят частную жизнь, поэтому тут везде замки стоят. Иду к ванной. — Костя, су… — Не за что, — я почти заснул, а он потревожил мой сон, разбудив меня. — Не улыбайся там, — произношу не так грубо, как хотелось бы. Не включая свет, вхожу в помещение. Кручу кран, набираю воды и умываю лицо. — И не думал даже, — молвит, даже сейчас улыбается, знаю. — Так, — голосом военного произносит он, — я тебе уже сказал: не раскисать, а веселится. А если и продолжишь быть хмурой миной, будто охранник на службе, получишь пинок под зад. Я… в общем, я пошел Геле помогать, разоралась, как баба на базаре. — И вообще я постараюсь приехать на Новый Год, — добавляет. А откуда деньги? — Ох, никто без меня не может. Всем Костя нужен. Ох, ох, — театрально произносит, на последних словах выдавая себе, пустив смешок. Идиот. — В общем, я приеду, раз ты без меня, как принцесса грустно сидишь в замке, ожидая своего принца… — Хорошо, — улыбаюсь, выхожу из ванной. Иду в кухню. Что-то есть захотелось. Надеюсь, есть что пожрать. А то, что я зря иду? Костя отключается. Убираю телефон в задний карман джинсов. Костя прав. Без него никак. Я привык к нему. К его шуткам, которые он придумывает к словосочетанию «доброе утро». Только Костя мог прыгать высоко вверх, когда получил пятерку по истории. Находил время для очередного розыгрыша. Костя всегда болтал, будто у него, что называется, словесный понос. А главное — Костя понимает меня. Привязался. А это плохо.

***

—флешбэк—

Новая квартира. Новая жизнь. Они долго ее выбирали, хотели, как и все, чтобы было относительно дешево. Желали просторную гостиную и большую кухню, а также еще одну комнату для их ребенка. Женщина с мужчиной уже устали ходить по многочисленным квартирам, в которых не устаивала то цена, то освещение, то район, то планировка. Они уже потеряли счет непонравившимся им домам. Их маленькая дочь плетется сзади родителей, разглядывая белые стены лестничных пролетов. Держит в руках куклу, рассказывая ей что-то. Муж с женой переглядываются, звонят в квартиру. Мужчина оборачивается к дочке, подмигивая ей. Дверь открывает женщина, которая просит пришедших войти. Девочка убегает в гостиную, позабыв поприветствовать хозяйку дома. Бежит к стеллажам с книгами, начинает их перебирать. Мужчина с интересом разглядывает квартиру. Ему нравится. Все то, что он и хотел. Женщина хмуро осматривает гостиную, натыкаясь взглядом на свою дочь. Вздыхает, сводя брови к переносице. Оборачивается к вошедшему мужу, кивает ему, давая свое согласие. Хозяйка квартиры еще не начала рассказывать про свой дом, а женщина с мужчиной уже все просмотрели. — Ну, что тебе нравится? — мужчина улыбается, подходя к дочери, которая поднимает на него веселый взгляд. — Пап, тут так круто, — выдает она, когда кладет очередную книгу на место. — А это тоже наше? — указывает на стеллаж. Отец подходит к Соне. — Нет, это книги хозяйки. Она заберет их с собой, когда переедет, — отвечает, также изучая полки взглядом. Замечает одно знакомое название, осторожно берет книгу. — Мы берем, — темноволосая женщина выносит общее решение хозяйке квартиры, которая, кивает, улыбаясь. Они отходят в сторону, идут к кухне, разговаривая при этом. — Помнишь? — отец указывает дочери на название книги. Девочка хмурится, ведь читать она еще не умеет. Смотрит недоуменно на отца, который открывает одну из страниц, читая: — Сказка о золотой рыбке, — поднимает глаза на свою дочь, которая улыбается ему. Он читал ей это на ночь совсем недавно. У хозяйки дома среди всей серьезной литературы, вроде философии Гете и Кафки, затерялась одна единственная детская. И это забавляет немного отца. — Пушкин Александр Сергеевич, — говорит он автора произведения дочери, которая хмурится, проговаривая это снова, пытаясь запомнить. — Пойдем, — ставит книгу на место, подавая руку Соне. Девочка хватает руку отца, внезапно побежав, так что мужчина побежал с ней. И он не злится, не раздражается. Мужчина рад, что его дочь веселится, что она живет. — Это теперь наш дом? — Соня вбегает на кухню, прерывая разговор двух женщин. Хозяйка дома с теплотой смотрит на девочку, спрашивая: — Вам, наверное, трудно с такой непоседой? — хозяйка переводит глаза на мужчину, который наблюдает за дочкой, что подбежала к окну и смотрит теперь в него, и женщину, что переводит взгляд на мужа. — Что-то типа того, — отвечает женщина, переводит разговор на ту точку, где ей будет комфортно, — так, что насчет цены? И они снова начинают говорить об оплате, договоре и прочем. Мужчина включается в их разговор, расспрашивая хозяйку. А Соня смотрит в окошко, наблюдая за тем, как часть ребят играют в салки, а другая половина гоняют мяч, шумно разговаривая. Она улыбается. Эти дети ее соседи, она подружится с ними, и вместе они будут друзьями. Ей нравится двор, особенно место для турников, где всегда можно полазить. Нравится квартира, где она будет жить в одной комнате с родителями, но в своей кровати. Соня хлопает в ладошки, подпрыгивая, так что кукла падает ра пол. — Ты чего это? — отец отвлекается от бумаг, которыми обложила их с матерью хозяйка дома, словно предчувствовавшая, что сегодня продаст квартиру, а потому приготовившую бумаги. — Чего ты там увидела? — интересуется мужчина, заботливо спрашивая и встав со стула. Идет к девочке, которая тыкает пальцем в стекло на ребят. — Можно погулять? — смотрит щенячьими глазами на отца, который и не думал запрещать ей. Пускай погуляет, пока еще погода позволяет себе это. Кивает, отвечая утвердительно. Девочка благодарит, радостно выбегая из квартиры.

***

Вечер. Стрелка на часах показывает 7:20. Женщина спокойно смотрит мелодраму по телевизору. Берет со стола пачку чипсов, открывая их. Смотрит на упаковку, понимая, что ее муж купил не то, что она просила. Купил то, что нравится Соне. Женщина не ест зеленый лук, не переносит его в чипсах. Но он купил. Купил своей ей, забыв про желание своей жены. Женщина злостно откидывает пачку, кидает ее обратно на стол, так содержимое разлетается и даже падает на пол. Гнев. Злость. Дверь хлопает шумно, и в дом входят отец с дочерью, которые переговариваются, как старые друзья. Женщина выбегает в коридор, ставит руки на пояс. — Ты специально это сделал? — повышает голос на мужчину, который снимая шарф, недоуменно смотрит на жену. Соня подбегает к матери, глядит, искренне улыбаясь. — Мам, там ребята такие хорошие, — женщина переводит взгляд на свою дочь, делает шаг назад, когда девочка тянет к матери руки. Поднимает злостный взгляд на мужа, складывая руки на груди. — Ир, ты чего? — мужчина подходит к жене. Девочка застывает с распростертыми руками. Соня всегда тянулась к матери. А женщина делала шаг назад, отступая и не принимая попыток сблизиться. — Ты… ты купил, — указывает на стол, где лежат чипсы. Мужчина выглядывает из-за двери, улыбаясь. Да, кажется, он перепутал. Соня вертелась около него в магазине, что-то рассказывая о новом мультике. Он и купил по ошибке не тот вид. — Перепутал, — улыбается, переводя взгляд на жену, которая от гнева готова закипеть, как электрический чайник. — Пере… что? Смеешься? Тебе смешно? — кричит женщина, сжимая кулаки. Делает шаг, шипя: — Ты все подстроил. Ты всегда покупаешь ей все. Ты … она, — указывает на Соню, которая прошла к телевизору, переодеваясь. — Она всегда была на первом месте у тебя. Она не я. — Ир, — спокойно произносит мужчина, — успокойся. Ты и Соня обе на первом месте. Правда. — Я и Соня? — смеется женщина. — Я, — указывает на себя, — и Соня. Да ты шутишь! Женщина не может больше терпеть. Её задолбала вся эта любовь к дочери. Все подарки, все наряды, все игрушки, все ответы, на заданные вопросы дочери — всё свободное время он уделяет ей. Но дело не во внимании. Женщина никогда не хотела дочь. Она мечтала о сыне. О маленьком мальчике, которому она купила бы ему красивый синий комбинезон, который присмотрела, забеременев в одном журнале. Она учила бы его читать и писать, отвела бы его в спортивную секцию. Обучила бы его точным наукам. Давала бы советы по уходу за девушками. Она хотела мальчика, расписав всю свою жизнь после свадьбы еще в детстве в красивой, но теперь уже старой, тетрадке.

Она не хотела дочь.

― конец флешбэка ―

***

Что-то совсем расклеился.

Идет в наушниках, купленных недавно. В ушах рок, который нравится ему. Пинает камешек, подпевая песне. Сегодня он выспался, впервые за несколько лет. И Валя счастлив. Улыбка не сходит у него с лица. Марширует до школы под мелодию одной из песен. Несколько учеников смеются над ним, а он смотрит на них, улыбаясь им. Проходит около одной учительниц. — Здравия желаю, — здоровается с англичанкой. Женщина бубнит, проговаривая приветствие. Улыбается, насмешливо глядя на парня: — Настроение хорошее? — спрашивает, Валя кивает, шагая дальше. Останавливается, быстро понимается по лестнице, открывая дверь какой-то девчонке. Пропускает ее, следуя за ней. Здоровается с вахтершей, широко улыбаясь. Переодевается, изображая из себя супермена. Как девушка на каблуках бежит к раздевалке. — При-и-и-ве-т, — тянет слово, улыбаясь. Девушка, явно не в настроении, проговаривает: — Привет, — она покидает раздевалку, поднимаясь по главной лестнице. Здоровается с одной из учительниц. Парень, быстро вешая куртку, выскакивает из раздевалки, следуя за девушкой. — Валя, — строго произносит завуч. — Почему не здороваешься? — Ага, — к чему-то говорит парень, не приветствует учителя, поднимается по лестнице, преодолевая ступени за один большой шаг. Светловолосая идет к кабинету обществознания, открывает его, заглядывая внутрь, и заходит. Валя из-за непонятно откуда взявшийся энергии бежит по коридору. Начинает скользить и чуть не врезается в вышедшего из-за угла человека, который «мило» просит Валю смотреть на дорогу впредь. — Доброго Вам дня! — кричит девчонке вслед. Открывает кабинет, заходя в него. Идет, как по подиуму ходят модели, виляет задницей, складывая губы уточкой. Маша смеется, проговаривая что-то вроде: — Придурок. — Что понравилось? — Валя слышит слова девушки, оборачиваясь к ней. Садится за второй ряд на первую парту. — Очень, — проговаривает с сарказмом девушка, бросая взгляд на парня. — Я тут хотел спросить, — садится в удобную позу, поставив ногу на ногу. Девушка кивает, мол, слушает, — когда проект будем делать вместе? И, — чешет затылок, щурясь. Поглядывает на девушку. — кажется, мне нужно идти к тебе домой? —  говорит так, будто это плохо. Но Валя вовсе не это имеет ввиду. Валя не хочет сближаться с этим классом. Он не принимает этих ребят, поэтому он и вспоминает эти моменты с Костей, Антоном, Олей, Галей … Валя, будто проживает это снова, будто и не уезжал вовсе. Будто сейчас он сидит за партой с Костей на географии, выслушивает речь друга, незаметно достает телефон, включая на тихую громкость тяжелый рок, который не с припева, а с самого начала начинает орать, чем привлекает внимание одноклассников, которые поглядывают на парней, танцующих гавайский танец в ускоренном режиме. Это слышит и учитель, который пищит со своего места, не желая подниматься. Вале привычней это делать, потому что там был человек, который являлся ему семьей. Потому что там было понимание, и не только со стороны Кости. Там была легкость и веселость. Там был коллектив, была команда. А здесь у Вали никого.