Минато Сенджу, правнук Хаширамы.

Хлопнула входная дверь, достаточно громко, что бы разбудить ребенка глубокой ночью, хотя он итак не спал, а ждал мать. Время около двух ночи, а Тсунаде только заявилась домой и пошатываясь завалилась в свою спальню. Минато сразу сполз со своей кровати и босиком побежал к ней, но замер у ее постели. Ему было около пяти лет и он не понимал, что творится с его матерью в последнее время? Тсунаде всегда была сильной, смелой и в то же время невероятно доброй и нежной... Но в последние две недели ее словно подменили. Она и раньше позволяла себе саке, но обычно оооочень редко, а сейчас - она набиралась им каждый день и еле приползала домой. Омрачало картину еще то, что отец и Наваки до сих пор не вернулись, может они могли бы помочь... Но они не вернутся и Тсунаде это знала, а Минато только начинал догадываться. Блондинка повернулась к сыну спиной, что бы он не видел эти красные от слез глаза, этот потухший взгляд и темные круги под глазами, в какой то степени ей было стыдно перед ним, но в то же время - женщине не удавалось смирится со своим горем и утратой. - Мам... - позвал жалобно Минато, влезая к ней на постель, - Мам, хватит пить эту дрянь, пожалуйста. - Минато, иди спи, малыш... Минато вздохнул, он понимал что мать просто хочет от него избавится и с больной головой не слушать тут его морали. - Ну, мам... - он заваливается ей на бок, пытаясь посмотреть в глаза. Но женщине плохо от перебранного саке, ее сильно тошнит и вес ребенка на груди, вот никак не облегчает ее состояние. - Мам, я есть хочу! - Там, я пакет принесла с собой. - Ты без пакета пришла... - Блин, - Тсунаде открыла глаза вспоминая, что забыла пакет с продуктами в баре, потом некстати вспомнила, что покормить сына с утра она тоже забыла. В отличии от него, ее не мучил голод, его заглушила боль от потери любимого и маленького брата. - Ну а что, в холодильнике ничего нет? - А ты будто в магазин ходишь, что бы там что то было... - Сейчас ночь, магазины закрыты. Сынок, потерпи до утра, хорошо? - Хорошо... Женщина вновь отворачивается от него, еще надеясь что сын уйдет спать и даст ей наревется. "Надо было вообще не приходить домой... Черт что я несу!" - подумала она, прекрасно понимая, что ее сын мал и нуждается в ней, но вот она совсем расклеилась. - Малыш, иди спать... - А ты не убежишь как сегодня с утра? - Нет... Сходим позавтракать куда нибудь, а потом погуляем. Иди спи, все хорошо... - Я не хочу, - Минато снова облокачивается всем весом на ее бок. Последние две недели, что она оплакивает брата и любимого, он почти не видит ее и соскучился, но на женщину нахлынула волна тошноты, от перебранного саке. - Иди спи! - Не пойду! Женщина попыталась спихнуть его с себя, но видимо из за алкоголя, а может она слишком близко лежала к краю - она грубо столкнула сына на пол. Через злость и обиду протиснулась та самая сила, что делала Тсунаде - Тсунадой, и Минато падая, ударился спиной об угол тумбочки. Блондинка подскочила на постели, грохот и плач ребенка наконец отрезвили ее, она увидела в темноте его напуганные глаза, уже наполняющиеся обидой и слезами, и поднялась. - Тише, тише... Прости меня, маленький. - она берет бережно сына на руки и садится с ним на постели, усадив на колени. Он почти сразу успокаивается, рука лежащая на спине странно светится, но боль проходит, а самое важное, что мама рядом и это лечит намного сильнее, чем врожденные способности целительницы. Одна рука лечит ушибленную спину, а вторая нежно гладит, приминая золотистые непослушные волосы, которые тут же - поднимаются и торчат во все стороны. От чакры исходящей от руки Тсунаде, в комнате достаточно светло. Она смотрит в глаза своего маленького сына... "Я раньше не замечала, а глаза у него как у отца. Даже ярче и нос как у Дана и..." - словно стрела пронзила грудь и снова стало больно, женщина почувствовала, как комок в горле ее душит, вынуждая слезам катится по ее лицу, от воспоминаний и потери любимого. Минато успевает заметить, что мама плачет, но не решается спросить почему. Тсунаде встает вместе с сыном на руках, молча оставляет его за дверью комнаты которую запирает и падает на постель, захлебываясь слезами, стараясь реветь в подушку, что бы сын не услышал ее... Но он все слышит и ему плохо от того, что помочь маме он не может. Утро началось от раздражающего стука во входную дверь. Еще даже птицы толком не проснулись и вяло пели приветствуя солнце, было еще совсем рано и не выспавшийся Минато открыл дверь, потирая глаза. - А мама тебя не учила, что надо сначала спрашивать кто за дверью и только потом открывать? - А вас мама не учила, что неприлично людей будить в 5 утра? - Ох, Минато Сенджу, что то с тебя вырастит. Твоя мама дома? - Ага... - он отошел пропуская санина в дом. Джирая прошел к ней в спальню. - Тсуна, Тсуна подъем. Тебя вызывает хокаге. - Он до обеда подождать не может? - Нет, там срочное, это касается Дана и Наваки... Женщина сразу подскочила на постели как ошпаренная и начала спешно собираться, хотя было сложно скрыть следы двухнедельного запоя с депрессией. - Мама, ты же говорила мы сходим позавтракать. - промычал обиженно Минато, глядя как мать уже подбегает к входной двери. Услышав о Дане с братом и что возможно появится полезная информация, она совсем забыла о ночном обещании. - Минато, сынок, пожалуйста потерпи до обеда, я быстро вернусь, меня вызывает хокаге. Ты же понимаешь, малыш, это нельзя игнорировать. - Понимаю... - промычал он под нос, но в голосе все равно была обида, а глаза опущены. Когда он их поднял, в прихожей никого уже не было. - Ты рассказала ему об его отце и Наваки? - Нет, ты что... Хватает и моих соплей. - Что то он совсем хмурый у тебя. Тсунаде на секунду замедлила шаг, задумавшись о чем то и продолжила идти в сторону резиденции. - Тсуна, я понимаю, тебе больно. Ты потеряла любимого, потеряла брата, а он потерял отца и близкого друга, не оставляй его еще и без матери. Минато умный не смотря на возраст, я думаю он итак уже догадался, просто не думает об этом и не хочет это признавать. - Джирая, я все понимаю сама... - снова в глазах заблестели слезы, которые женщина мужественно проглотила, - Но я не могу с собой ничего сделать... Я понимаю что он ждет меня, что ему тяжело и... Мне честно говоря кажется, что без меня ему было бы даже лучше, я не могу о нем нормально позаботится больше. - Не говори так... Остальной путь они прошли молча. У хокаге она не узнала толком ничего нового, понятно было из сказанного - что те кто убил ее мужа и брата - живы и могут охотится за ней или тем кто ей дорог, а племянница Дана, очень хотела в помощники к Тсунаде. Джирая по привычке направился провожать Тсунаде. - Вот провожать меня точно - лишнее. - Это всего лишь акт вежливости и ничего более. Минато откровенно скучал валяясь на не заправленной постели, ключей у него не было, поэтому даже просто сходить погулять пока матери не было дома - он не мог. Потолок за последние 2 часа точно не изменился, а вот желудок кажется стал меньше и даже прилип к спине. Ребенок обиженно фыркнул и закрыл глаза, но тут же подскочил и замер. Около дома кто то был... Затишье было недолгим, послышался звук разбитого стекла в соседней комнате и стало страшно, в дом влезало три шиноби, не из Конохи. Такого символа как на их протекторе Минато ни разу не видел и стараясь оставаться незаметным, он на цыпочках прошелся до прихожей, драться с тремя взрослыми шиноби он явно еще не готов. Они казалось его не заметили, а стоит ему лишь выскочить на улицу - он будет в безопасности, под защитой деревни, но... "Блин!" - даже зубы от обиды скрипнули когда он посмотрел на дверь, мать закрыла его дома на верхний замок, сам он не достанет до него. - Вот он! - послышалось из за спины. - Это точно он? - Точно точно, последний за кого эта белобрысая овца отдаст любые деньги. Минато трясло от страха, он помнил что две недели мать являлась лишь под ночь и то не каждый день и дом их находится на окраине, кричать бесполезно, бежать и отбиваться тоже. - Не боись, не убьем, - сказал один из них и опрокинул ребенка на спину, как беспомощного щенка. Когда Минато попытался встать, он снова опрокинул его на спину, а потом взял его за шиворот и поднял на уровень своего роста, продолжая противно смеяться. Сначала было очень страшно, затем страх сменился на злость, а потом обратно на страх, а потом случилось то, что заставило ребенка всего встряхнуться внутри от восторга. Дверь с шумом распахнулась и на пороге стояла его мать. Дикая неустрашимая Тсунаде, казалось еще чуть чуть и из ее глаз молнии полетят, а за спиной будут виться красные языки пламени, и видя своего ребенка в опасности, она уже мысленно планировала как взбить этих троих в фарш так, что б минимально повредить дому - который не кстати принадлежит ей, а так бы от дома давно ничего бы не осталось. - А вот и мамочка домой пришла, - сказал один из вражеских шиноби и прижал Минато к себе, - "Уверена что хочешь драться?" - он прижал нож к шее ребенка. Тсунаде промолчала, она была очень сильной, невообразимо сильной, но не быстрой... А если не успеть, если он порежит горло ребенку, успеет ли она их убить и вылечить его? Вновь в голове возник Дан, истекающий кровью, его она не успела спасти... Минато дернулся и нож порезал скулу, почти до кости. Из казалось бы такой незначительной и неопасной раны, хлынула кровь, она капала с подбородка на белую футболку, оставляя красные пятна, но ему удалось вырваться. "Что случилось? Что это со мной?! Что ты стоишь, дура?!" - пронеслось в голове у Тсунаде, но она так и не смогла сдвинутся с места. Непонятный страх появился как только она увидела кровь. - Да какого черта тут творится!? - послышался голос Джираи. Битва была короткой, повелитель жаб заключил несостоявшихся воришек шантажистов в желудок жабы, и отправил в тюрьму. Тсунаде все еще смотрела на кровь со страхом, даже ужасом, не смотря на то что Минато ждал от нее помощи и лечение, ну или хотя бы заботы и ласки материнской. - Мама? Маааам! Его голос наконец вывел ее из оцепенения. - Минато, сынок... - она садится на корточки перед ним, хоть ее и трясет от вида крови, - "Прости меня, малыш, пожалуйста, прости меня..." - прошептала она и, так и не решившись коснуться окровавленного подбородка сына, пулей вылетела из дома. Не разбирая дороги женщина неслась куда то, не важно куда - лишь бы подальше отсюда. - Мама!!! Не уходи, пожалуйста! Не оставляй меня, МАМА!!! - Раздался крик, который успел коснуться ушей убегающей блондинки. В этот момент он понял, что мать не просто вышла погулять, ребенка охватил... Нет, не страх, а ужас. Он бросился к двери сразу за ней, но убегающая Тсунаде ее захлопнула, и ему оставалось лишь сесть под закрытой дверью, захлебываясь слезами и дрожа так, что дышать было трудно. Санин обработал его рану и перевязал, и лишь тогда бросился за подругой из команды, оставляя напуганного ребенка одного. Тсунаде выбежала на поляну, лишь здесь она себе позволила дать выход энергии, разнося землю, вместе с огромными валунами и деревьями. Она злилась, злилась на себя, что будучи такой сильной, она остается такой слабой. По небу прокатился раскат грома и полил стеною дождь, словно сама природа пыталась остудить женщину. Джирая все таки догнал ее... - Тсуна... Тсунаде, очнись, что ты творишь!? - он понимал, что ей больно, но до последнего не верил, что она может бросить сына. - Джирая, ты видел? Я не знаю что это было, но я стояла... Его могли убить, а я стояла!!! Я плохая мать и не могу позаботиться о нем по человечески. Ему будет намого лучше без меня. - Не неси ерунду, лучше не запирай себя в этой боли от потери тех, кто тебе так дорог и отдай свою любовь тому, кто еще остался жив. Тсуна лишь отрицательно качает головой, а по щекам непрерывно вперемешку с каплями дождя, текут слезы. Она вспоминала все эти дни когда оставляла сына голодным и за дверью, она не следила дома он или до сих пор гуляет, ей было не до того - она оплакивала горе за тех кто погиб, полностью задвинув на задний план того кто еще жив и нуждается в ней. Но она не могла смотреть на сына, он ей напоминал сразу о Дане и Наваки, такие же яркие выразительные глаза как у отца и озорной бесстрашный характер как у ее маленького брата и та же мечта - стать хокаге. Ей вдруг захотелось обнять сына, прижать к себе, целовать его щеки и светлые волосы и умолять о прощении, но она понимала, что ей будет стыдно теперь смотреть ему в глаза. - Не могу, Джирая... Я не могу, еще рано. - Потом будет поздно! - Я не могу! - Ты не можешь бросить его. Он твой сын, он еще ребенок, который нуждается в тебе, Тсуна... Сейчас он голодный, напуганный, сидит дома и ждет тебя. - Иди к черту! - рявкнула она. - Ты хочешь, что б он ждал все это время, пока ты наплачешься? У тебя нет на это права! - Я вернусь позже... Сейчас я не могу вернуться в Коноху, мне слишком больно. Там все напоминает о них, даже Минато. - Тсуна... - Джирая пытается схватить ее за руку, за что получает удар и отключается. Он очнулся под деревом, мокрый и с головной болью. Дождь кончился, Тсуны нигде не видно. Санин пошатываясь встал и направился в деревню, находу придумывая, что теперь ему делать и как он скажет ребенку, что он теперь один. Минато опять же, не спросив кто стучит - открыл дверь. Увидев Джираю он даже слегка расстроился, радость быстро сползла с лица и сменилась на печаль, он даже заглянул за его спину, надеясь там увидеть мать. - Прости, малыш, мамы нет. Пошли со мной. - он взял ребенка за руку и отвел в приют Конохи. Через четыре дня санин пришел в приют навестить Минато, на что воспитатель ему ответила, что мальчишка подрался с другими детьми спустя пять минут, когда его мать назвали алкоголичкой и ночью убежал из приюта. Джирая знал где его искать и направился к дому Тсунаде. Побитый, напуганный и злой Минато вернулся домой, да и идти то больше некуда, он надеялся, что мама дома, но дверь заперта. Окно разбитое теми вражескими шиноби, теперь послужило входом, он влез в дом и свернулся калачиком на постели матери, дожидаясь ее. Ребенок искреннее верил, что она вернется ночью, если не сегодня, то завтра, но он дождется, а слезы не прекращали течь ручьем по щекам. Он уткнулся в халат Тсунаде, брошенный на кровати, от которого пахло ею, точнее ее любимым кремом с персиками и вроде бы начал успокаиваться. В разбитое окно подул ветер, слегка пошевелив листья деревьев за окном, на секунду ребенку показалось, что в доме кто-то есть. В темном коридоре мелькнула тень, заставив его вздрогнуть, но потом он увидел кошку за окном, которая спрыгнула с дерева и пошла своей дорогой по ночной улице. Запах матери давал ложную надежду, что она рядом. И хоть и было страшно спать в пустом доме без света и с разбитым окном, но он все таки уснул, уткнувшись носом в ее халат. В дверь постучали, заставив Минато вздрогнуть, он знал что за ним вернутся, что б сунуть в приют. Осторожно на цыпочках он прошел в прихожую, стараясь быть максимально бесшумным. - Минато, я знаю что ты дома, открой мне, малыш. - раздался за дверью голос Джираи, но Минато молчал, надеясь что санин подумает, что его нет дома и уйдет. - Минато, открой... Но в ответ опять тишина. Санин выбил замок и открыл дверь, сделав шаг навстречу к ребенку и тут случилось странное, впервые он увидел злость на лице голубоглазого сына Тсунаде. - Я не вернусь в приют и ты меня не заставишь! Я сбегу! Не смей меня трогать!!! - рявкнул он, сделав два шага назад, хоть санин и не двигался к нему и не делал ничего. Минато злился, злился что его не оставят в покое, он всего лишь хотел к матери, он хотел дома дождаться ее прихода. И неважно когда она придет, будет ли пьяна и забудет ли, что сын не ел весь день сегодня, лишь бы мама вернулась. На голубых глазах выступили слезы, а руки сжались в кулаки. - Тише тише, - Джирая сделал шаг назад, выходя из дома, вспоминая что это дом Минато и он вломился сюда, лишний раз напугав ребенка, что теперь остался сам по себе и пытается защищаться, - "Можно я войду?" - сказал он тихим, спокойным голосом. Видя, что санин не применяет к нему силу и сдал назад, Минато быстро успокаивается, дыхание постепенно выравнивается и на смену злости и страха, приходит обида и желание пожалеть себя. Он кивнул головой, давая Джирае добро и пошел в спальню матери. Заняв свое место на ее постели, где лежал все это время, тоскуя по ней и не поднимаясь, он совсем забыв о голоде и о том что жизнь продолжается. Санин сел на край кровати, наблюдая за ним, за тем как тот свернувшись на постели, мечтает что мама рядом и на плече вовсе не одеяло лежит, а мамина рука. Он снова плачет, уткнувшись в ее халат, ему больно, одиноко и почему то холодно. Джирая сгребает его, вместе с халатом на свои колени и обнимает. - Она ведь не вернется, да? - едва слышно шепчет Минато, через истеричные слезы. - С чего ты взял? Вернется, она просто не успела зайти и предупредить тебя, ее вызвали на миссию, но она долгая... - А вы разве не с маминой команды? - А я в этот раз заболел и меня отправили за тобой присмотреть. - санин лживо улыбается, но ребенок кажется верит, - И кончай реветь, я должен вырастить с тебя великого шиноби. Ты ведь правнук первого хокаге Хаширамы! И сын одной из легендарных трех санинов и золотого генерала Конохи! Да и за тренировками сам не заметишь как время пролетит и мама вернется. Минато еще шмыгает носом, но успокаивается, Джирая так и не смог сказать правду. Тсунаде пьет саке в баре деревни скрытой в облаке. Она пытается алкоголем заглушить боль от потери любимых ею людей и того, что она предала и бросила маленького сына, искреннее веря, что с новыми родителями - ему будет лучше, его ж в любом случае усыновят... С его то родословной... - Тсунаде сама? - Кто еще что от меня хочет? - сколько бы она не выпила, разум она не теряла, ее удивило что ее узнали и было любопытно кто. Рядом стояла девушка по имени Шизуне, племянница Дана. - Тсунаде сама... Мы уже встречались в резиденции, я хотела к вам в ученицы. - У тебя не тот тип чакры... - Тогда в помошницы. Я искала вас и хочу с вами путешествовать. - Зачем? - Вы напоминаете мне о дяде... Тсунаде удивилась, она наоборот бежала, от всего что напоминает ей о Дане и брате, что бы забыть... А эта девушка, наоборот прикладывает все силы - что бы не забыть. Может ее решение в отношении Минато было неправильным? "Нет, на кой ему такая мать... А может..." - А как тебя зовут? - Шизуне... - Умеешь играть в карты? Тсунаде позволила ей быть рядом, с этого момента она отказалась забывать брата и любимого. Но ей все равно было больно и стыдно перед сыном, поэтому возвращение в Коноху вновь отсрочивалось... А потом еще отсрочивалось... Почти каждый день просыпаясь утром, она мечтала о том как вернется в Коноху и встретится с сыном, обнимет его... Но вспоминая его глаза - понимала, что не сможет ему в них теперь посмотреть и каждый вечер она плакала, вспоминая о нем, как он прижимался к ней по ночам, если снились кошмары. "Как же ты теперь там без меня?.. " - Твои родители гордились бы тобою, - Джирая улыбается, попровляя высокий воротник белого плаща на голубоглазом блондине, - до сих пор не верится, что ты теперь хокаге. - Гордились бы если б знали. Затянулась миссия у мамы... - Прекрати, Минато. - Да ладно вам, сенсей. Ну хоть теперь то можете честно сказать, что она бросила меня. - Ты можешь мне не верить, но она любила тебя. Просто боль, что ее терзала, была сильнее этой любви. Я через недельку опять пойду. - Не устали ее искать, сенсей? - Нет, я не устал, Минато Сенджу, - передразнил его Джирая, которому поднадоело, что Минато вечно зовет его сенсеем. - Намиказе... - Как скажешь. Такого клана даже нет, хотя никто и не заметил. - Вы сами предложили вроде, говоря, что это переводится ветер и что то там... - Да да, я помню. Минато отводит взгляд, ему до сих пор больно от того, что мать с ним так поступила. Взгляд по привычке падает на ворота Конохи с долькой надежды. Он и сейчас ее ждет... Он не скажет это вслух даже под предлогом смерти, но он хочет ее увидеть сейчас, хочет, что бы мать узнала, что он стал хокаге и многого добился. Он очень хочет почувствовать, что она гордится им, но она так и не набралась смелости вернуться в Коноху, думая, что он ее не простит... Но он простил ее давным давно...