Наперегонки со злостью и нежностью

Себастиан однолюб. Он самый верный и преданный друг. Он тихий забитый мальчик, которого травят в школе. И это все ложь. Вот только Курт об этом не знает. Себастиан не интересуется Куртом ни в одном из романтических или сексуальных смыслов. Он не заглядывается на Курта на переменах или во время уроков. Он не фантазирует о том, как будет иметь эту неженку в школьной подсобке, раздевалке или прямо на учительском столе. И это тоже ложь. Но вот об этом не знает Блейн. Себастиан поправляет огромные очки на носу и пялится в учебник, сидя в библиотеке. Сквозь простые стекла вместо линз текст страниц совсем не кажется понятней. Но он и не силится читать, он выжидает, когда сюда явится Курт. Как охотник выжидает в месте обитания своей жертвы. Спустя десять-пятнадцать минут на стул рядом с ним опускаются, смущенный голос Курта доносится до его чуткого слуха. Тонкий легкий аромат то ли цветов, то ли чего-то еще проникает в его ноздри, и он упивается еле заметным запахом, представляя, каким же будет этот мальчик на вкус. — Себастиан? Улыбка на лице Себастиана возникает самая нежная, скромная, мягкая. Она очень разнится с той ухмылкой, к которой он привык. Она — приманка, и все его приманки, какими бы они ни были, всегда безотказно работают. — Ты ведь хорошо учишься? Себастиан пожимает плечами, словно бы смущаясь, и с интересом думает, видно ли под очками зелень его глаз. — Хочешь, чтобы я тебе с чем-то помог? — наконец спрашивает Себастиан, ведь он разыгрывает не немого. Курт кивает, мнется пару минут и выдыхает: — Математика. Ах математика. Себастиан способен сосчитать лишь сколько раз может кончить за ночь, но Курту об этом знать совсем не обязательно. Себастиан обещает с радостью помочь, Курт что-то спрашивает, а он отвечает. Он несет полнейшую чушь, и спустя минуту Курт начинает смеяться. — Ты совсем не знаешь математику, правда? Себастиан хочет цокнуть языком и закатить глаза, но вместо этого чешет затылок, опускает взгляд под стол и неловко улыбается. — Я пытался помочь. Курт смотрит на него зачарованно, но не нагло, не снисходительно. И Себастиан отмечает галочку в своем пошаговом плане «Как забраться к Хаммелу в штаны». — Я бы спросил у Блейна, но он на класс младше, и они еще этого не проходили, — Курт вздыхает, а Себастиан старается не кривиться. Его раздражает Блейн. Так же раздражает, как и раззадоривает. Курт и Блейн перевелись в МакКинли всего месяц назад. Блейн ввязался в драку с каким-то парнем, который, по всей видимости, доставал Курта, и в академии Далтон, где они учились, этого не потерпели. Блейна выгнали — Курт ушел вслед за ним. Это многое значит, и Себастиан понимает, насколько неосуществима вся затея, но его никогда не пугали сложности. Он всегда любил играть людьми, притворяться, повышать себе планку. И теперь он изображает из себя милого кроткого ботаника. Он даже с Хантером, со своим другом, не здоровается, если рядом появляется Курт. Просто потому что тот слишком крут для таких заучек. — Да, мистер Бойл хорошо о нем отзывался, — Себастиан выдавливает из себя добродушную улыбку и уточняет, будто бы стесняясь: — А вы… вы ведь вместе? — Курт опускает глаза, не решается сказать, пусть это и не было ни для кого тайной. — Не беспокойся, я не гомофоб! — спешит добавить Себастиан. — На самом деле… — он неловко поправляет очки. — Я... тоже. В вашей команде, в смысле. Смущение на лице Курта сменяется удивлением, улыбкой, и видно, он даже слишком обрадовался этой новости. Кого так радует весть о том, что однокласснику нравятся парни? Только того, кто имеет виды на, в данном случае, Себастиана. И он снова огромным усилием воли подавляет свою привычку. Самодовольная ухмылка так и рвется растянуться на его губах. — Это здорово! — восклицает Курт. — Знаешь, я чувствую себя здесь не в своей тарелке. Далтон был оплотом толерантности, здесь же шагу ступить нельзя. Особенно, когда нет друзей. — Я могу быть твоим другом, — Себастиан скромно улыбается и думает, а не слишком ли его улыбка ослепительна. Может быть, ему стоило надеть поддельные брекеты? Нет, это перебор. Он же хочет играть сексуального хорошего мальчика, а не ошибку природы вроде тех неудачников из хорового клуба. — Я был бы рад. Курт сияет, а Себастиана уже тошнит от всей этой приторности. Да, Курт очарователен, привлекателен, но почему нельзя просто взять и трахнуть его? Прямо здесь и сейчас. Почему Себастиан вечно ищет сложности, ходит странными путями и изощряется так, как не изощрялся еще ни один пикапер на свете? Себастиан затыкает внутреннюю вспышку гнева, потому что прекрасно знает, зачем все делает. После этого победа кажется особенно сладкой. Успех опьяняет, а амбиции просят еще. И дело даже не в сексе. Себастиан любит секс, это его конечная цель, но больше всего его манит победа. И Курт Хаммел, еще такой невинный, доверчивый, не знает, что с ним произойдет. А это произойдет, потому что Курт уже медленно, но верно плывет к своему крючку. Себастиан легонько кладет ему ладонь на плечо и отвечает: — Я тоже. Иногда мне так не хватает здесь друзей. «А хорошего секса больше», — думает Себастиан и видит, как Курт розовеет от такого простого ничего не значащего прикосновения. С этого дня Курт появляется в его поле зрения чаще. Себастиану даже не приходится трудиться выяснять его расписание, делать вид, что он оказался с Куртом в одном месте случайно. У него возникает невольное ощущение, что это его пытаются подцепить на крючок, но когда Курт заговаривает о Блейне, ему кажется, что план безнадежен. Блейн такой хороший, милый, добрый, ласковый. Он красивый, галантный, хорошо смотрится в рубашках поло и без (это Курт добавляет, зардевшись). Он — мечта, претворенная в жизнь и завернутая в красивую упаковку с галстуком бабочкой. Курт как будто считает, что встречается с кинозвездой, а не с парнем из школы на год его младше. — У него что, нет плохих сторон? — как-то раз уточняет он, не удержавшись. Курт удивляется. Курт искренне удивляется тому, что кто-то может думать о Блейне плохое. — Он не любит свои кудряшки, — выдает Курт, и Себастиан хочет засмеяться ему в лицо. — А еще он ревнивый, капризничает и может закатить истерику, но это бывает редко. Он просто очень любит меня и боится потерять. Да, встречаться с истеричкой это класс. Себастиан, даже не зная близко Блейна, может перечислить кучу его недостатков: коротышка, выпендрежник, инициатор любого массового идиотизма и тот, кого всем в первую очередь хочется заткнуть (если Рейчел Берри уже заткнули). Он улыбается во все тридцать два зуба, громко говорит и будто хочет сделать этот мир своим присутствием лучше. Только вот мир дерьмо, и Блейн дерьмо. Сияющее жизнерадостное дерьмище. Курт видит в нем идеал, и Себастиан понятия не имеет, как можно быть лучше идеала. Он уже сделал множество вещей, которые противоречат его образу жизни, и начинает подумывать, что оно того не стоит, но сдаться на полпути? Хантер откровенно смеется над ним, а когда Курт проходит мимо них, Себастиан шипит: — Толкни меня в шкафчик. Кларингтон удивляется, ухмыляется и швыряет его в железную дверцу. — Ах ты су… — на автомате начинает Себастиан, потому что зачем так больно? Но он замолкает вовремя, Курт подлетает к ним, начинает кричать на Хантера, который смотрит на них с бесконечно безразличным видом. Как огромный медведь на жужжащих надоедливых мух. Курт похож на разъяренного кролика, и Себастиану становится смешно, но он старается выглядеть серьезным, оттаскивая свою жертву от внезапного соучастника. Хантеру по-прежнему плевать, Курт по-прежнему что-то причитает, Себастиан чувствует боль в спине и понимает, что это была не самая умная идея. Добиться секса с помощью побоев — это уже кретинизм. А потом он представляет, как Хантер бьет его в лицо, Курт обрабатывает его рану, садится так близко, дышит куда-то ему в подбородок, и все заканчивается сексом. Каждая такая фантазия Себастиана заканчивается сексом. Но он слишком любит себя, чтоб позволить еще раз его ударить. Да и Курт слишком восхищен этим выскочкой Блейном. Поначалу Себастиан позволяет себе только специально-случайные прикосновения, он касается рук, волос, слегка приобнимает за плечи Курта и понимает, что можно действовать дальше. На все у него уходит лишь пара недель, и это не самый лучший результат. Сегодня они снова в библиотеке, не за столом — между стеллажей. Курт пытается дотянуться до книги, которая чуть-чуть повыше, чем он может достать. Такой взрослый и самостоятельный, а в то же время как беспомощный первоклассник. Себастиан подходит к нему почти что вплотную, встает на цыпочки, тянется, и вуаля — нужная вещь у него в руке. Курт оборачивается. Теперь у него нет ни шага к отступлению, ведь позади целый стеллаж. Себастиан отдает книгу, задерживает свои пальцы на его руке, а затем наклоняется, целует. И опять этот цветочный аромат, этот пряный привкус какой-то странной гигиенической помады. Стоит Курту поддаться, Себастиан мигом отстраняется. Разыгрывать смущение уже так привычно, но он делает это не из-за амплуа хорошего мальчика. Курт не успел распробовать. Курт захочет еще. — Прости. Я знаю, ты с Блейном, и я не хочу вам мешать, вы отличная пара… — лепечет Себастиан, думая, что они самая мерзкая пара, которую ему довелось встречать. Они были слишком сладкие, засахаренные, приторные. Они казались не настоящими, вырезанными из мультика, но даже не замечали всей своей нелепой фальшивости. Курт растерянно глядит на него. Он не краснеет, как обычно, а его бледные щеки, быть может, лишь чуть-чуть порозовели. Его губы приоткрыты, а грудь вздымается так часто и так сильно, будто они только что, по меньшей мере, рьяно страстно целовались. Но ведь то, что произошло, Себастиан и поцелуем бы нормальным не назвал. — Да, я с Блейном. Курт опускает глаза, прижимает книгу к себе обеими руками, молчит несколько секунд, а затем уходит. Оставляет Себастиана в показной растерянности, но стоит Курту уйти, и вот уже довольная улыбка расплывается на его губах. Он сделал все правильно. Он шокировал, удивил и заставил подумать. Этот маленький жест для Себастиана и огромный для Курта становится легким толчком карточного домика под названием «Святая и вечная любовь к Блейну Андерсону». Курт начинает избегать Себастиана, но с этим справиться несложно. Простых извинений и обещания, что подобного не повторится, хватает. — Я хочу быть твоим другом, — говорит Себастиан, стараясь выглядеть самым милым человеком на земле. — Даже не знаю, что на меня нашло. Просто ты… удивительный. Курт неодобрительно отводит глаза и просит: — Давай только без комплиментов? Это была очередная мини-победа, каждая из которых шла к главному призу. Теперь Себастиану придется только наблюдать сомнения Курта. И он их видит. Счастливая парочка не проводит столько времени вместе, как раньше. Курт меньше болтает о Блейне и без прежнего восторга. Себастиан не уверен, что является причиной этой перемены, возможно, она произошла раньше, но какая разница? Когда он слышит заветное «Мы расстались», он совсем не удивлен. Почему-то эти дурачки готовы бросить все на свете и кинуться за ним, за Себастианом. Он их в этом не винит. Как перед ним возможно устоять? Тем вечером Себастиан утешает Курта и думает, что это отличная возможность воспользоваться им, но совсем не хочет это делать так. Наверное, роль пай-мальчика поджарила ему мозги, да и Курт не кажется слишком расстроенным. Они сидят в кофейне до самого закрытия, а затем бредут до дома Курта, потому что он недалеко. Себастиан никогда здесь не был, хотя не раз представлял, как они ввалятся сюда, стягивая друг с друга одежду, как Курт будет повторять, что это неправильно и слишком быстро, но не сможет устоять. Теперь они находятся в прихожей, Курт смотрит на него исподлобья и тихо говорит: — Видимо, никого нет. Себастиан удивляется тому, как он коварно сейчас выглядит. Себастиан смотрит на него и думает, что неплохо было бы сейчас его взять, а Курт удивляет его еще больше и тянет на себя. Обычно Себастиан всегда знает, просчитывает, когда добьется своей цели, но в этот раз победа оказывается слишком неожиданной. Себастиан не уверен даже, победа ли это, потому что не он инициатор, а Курт. Сначала Курт просто целует его, но когда Себастиан углубляет поцелуй, прижимается к нему всем телом и скользит ладонью в задний карман его брюк, чтобы сжать мягкую упругую попку, он не встречает никакого сопротивления. Курт только улыбается, трется об него, постанывает. Он ведет себя, как дешевая шлюшка, и это все слишком легко. Себастиан любит сложности, именно поэтому Курт казался ему прекрасным ребусом, а теперь он отдается ему так, будто в этом нет ничего такого. И Себастиан с жалостью осознает, что наткнулся на пустышку в красивой упаковке. А еще он не понимает, с каких пор вообще интересуется личностными качествами того, в кого просто планирует кончить. Они запираются в комнате Курта, где все увешано плакатами с бродвейскими звездами. Стены в комнате синие, темные, вещи расставлены по полочкам, а в центре красуется идеально заправленная кровать. Себастиана бесит эта кровать, и то, каким правильным старается казаться Курт. И он мнет эти идеальные простыни, он трахает этого идеального Курта, и он оставляет следы, засосы на бледной коже. Ему хочется что-то доказать Но что? Он не чувствует вкус победы. Это просто очередной секс, восхитительный, жаркий страстный, но просто секс. Себастиан добился своей цели, и уже не уверен, в чем заключалась его цель. Они засыпают вместе, Курт лежит от него отвернувшись, а Себастиан его обнимает. Должно быть, Курт чувствует себя предателем. Да, они с Блейном расстались, но все произошло слишком быстро. И почему-то Себастиану не по себе от того, что Курту больно. Несмотря на то, что завтра он собирался сам причинить ему боль. Себастиан выбирается из постели рано утром, одевается и покидает дом, как делал уже множество раз после долгих ночей, проведенных с кем-то. Он думает, что неплохо бы было повторить, что Курт оказался неожиданно хорош, и даже всерьез размышляет о том, что можно поломать комедию еще недельку. Одна ночь от настолько желанного приза, как Курт Хаммел, это маловато. Но уже через пару часов Себастиан четко решает, что так нельзя. Он увлекся своей игрой, а увлекаться не в его правилах. Тихий, скромный, вежливый Себастиан в огромных очках и со взглядом, опущенным в пол, в школе больше не появляется. Он откладывает свои ужасные бесполезные вторые глаза без диоптрий в шкафчик, забывает о свитерах, которые якобы связала его бабушка, задирает нос и больше не старается скрыть своего высокомерия. Он входит в школу, будто здесь он и король, и бог, он ухмыляется Сантане и подходит к Хантеру. — Кажется, кто-то потрахался! Себастиан довольно отбивает ему пять. Он рассказывает все в красках, хоть Хантер и не горит желанием знать подробности гейского секса. А Себастиан слышит свои слова о том, как было все прекрасно и замечательно, но этого мало. Чего еще он хотел? Эта мысль отбрасывается моментально, как только Курт появляется в коридоре. Он идет прямо на него, решительно, но в глазах его сверкают стыд и беспокойство. Он совершенно точно винит себя за измену Блейну, и Себастиан не может смириться с этим. Он не добился его ни в каком из смыслов, или Курт просто слишком хорошо воспитан, чтобы не чувствовать перед Блейном вину? — Нам нужно поговорить, — заявляет он, игнорируя присутствие Хантера и внешний вид Себастиана. — Бас, у нас давно были какие-то странности в отношениях, и вчерашняя ночь... Себастиан хочет открыть рот, прервать его, чтобы сказать: «Куртси, детка, это был просто секс», — однако решается дослушать. — Она была прекрасна, но... Мне стыдно в этом признаться. Я так устал от Блейна. Я хотел попробовать чего-то нового. Кого-то нового. А ты так удачно подвернулся... Знаю, это мерзко и низко, я не хотел тобой пользоваться, но мне сорвало крышу. Ты обязательно встретишь кого-нибудь другого, кого-нибудь лучше меня, кто отнесется к тебе так, как ты этого заслуживаешь. Я не люблю тебя, Себастиан. И я не хочу никаких отношений с тобой, — он поднимает на Себастиана глаза и пожимает плечами. — Ну какой мне смысл менять одного Блейна на другого? Прости. Высказав все это, Курт уходит. Себастиан так и не успевает даже крикнуть ему что-то вслед. Он смотрит на удаляющуюся фигуру и понимает, что в этом всем было не так. — Тебя только что сделали, Смайт. — Заткнись, — рявкает он. Сжимает кулаки, напрягается всем телом, пытаясь заглушить неожиданный приступ ярости, потому что это правда. Он желал воспользоваться Куртом, а Курт воспользовался им. И можно было бы сказать, что они оба в плюсе, если бы его не выставили на посмешище перед Хантером. — Какая разница? Я получил то, что хотел, — заявляет он, но понимает, что это не все. Теперь ему хочется мести, правосудия и пилюли для его задетой гордости. Он покажет этому Хаммелу, где раки зимуют. Он покажет.

✤

На общем уроке английского Себастиан смеется над глупой ошибкой Курта, которую тот делает у доски. Говорит, что такие куриные мозги это просто нонсенс, хотя сам не готовился к уроку, потому что предыдущий день они провели вместе. Курт игнорирует его замечание с такой легкостью, что Себастиан чувствует себя жуком, песчинкой, и только несколько тихих смешков заставляют его успокоиться — люди оценили. В столовой Себастиан «случайно» опрокидывает на него свой сок, извиняется и спешит удалиться под уничижительным взглядом. После уроков он толкает Курта во дворе, притворно куда-то спеша. На следующий день он высмеивает его наряд, швыряет в него мяч на физкультуре и старается превратить его жизнь в сущий кошмар. А Курт стоически принимает удар за ударом, показывая тем самым, что не так уж и просто его сломать. Себастиан терроризирует его два дня, пока Курт не приходит с разговором. И то, как он обращается с ним, злит Себастиана еще больше. — Знаю, я сделал тебе больно, — начинает Курт и глядит на него с искренней жалостью. — Но что с тобой происходит? Эта дурацкая одежда и твое поведение... Мы оба знаем, что ты не такой. Себастиан вскидывает бровь, приглушенно смеется и не понимает, к чему все это сочувствие. — Я такой, Хаммел, — он щурится, не переставая улыбаться. — И всегда был таким. Просто это мое хобби, притворяюсь другими людьми, чтобы затащить кого-то в койку. — Бас, — Курт вздыхает, качает головой. — Ну что ты выдумываешь? Я знаю, это тяжело, я поступил с тобой нечестно, но опускаться до такого? — он делает вперед маленький шажок, касается его ладони своими холодными пальцами, отчего по телу проходит легкая дрожь. — Мы не можем больше быть друзьями, но если тебе будет одиноко и некому выговориться, я всегда готов тебя выслушать. После этого Курт уходит, оставляя какое-то противное ощущение. Ощущение того, что его снова унизили. Курт не мог делать это не специально, и в одну секунду в голове Себастиана зарождается новая мысль. Курт Хаммел просто хитроумная сучка, которая обставляет его на несколько шагов вперед. И так не может больше продолжаться.

✤

Себастиан не знает, как себя вести. Игнорировать Курта — показать, что он сдался. Продолжать террор — подтвердить, что он слабак, который просто не может от него отцепиться. И он ведь правда не может, он думает об этом каждую секунду, но как же поставить Курта на место? Тогда Себастиан решает действовать у него за спиной. В конце недели он снова видит Курта в компании Блейна. Друзья они или больше, Себастиана не интересует. Он просто хочет отравить Курту жизнь и начать именно с этого. — Привет, Андерсон, — бросает он во время шумной большой перемены в столовой. С Блейном никто не сидит, к его удивлению, и нужно ловить момент. — Ты что, снова общаешься с Хаммелом? — Тебе какое дело? — Блейн подозрителен: все видели, как Себастиан шпыняет Курта. — Мы решили остаться друзьями. Это запрещено? Себастиан пожимает плечами, отводит глаза, теребит салфетку, стараясь показать своим видом, будто ему есть, что сказать. — Говори, — требует Блейн. Он серьезен, как никогда, и по нему видно, что он все еще скучает по Курту, волнуется о нем. Этот дурак его искренне любит. — Ты, наверно, знаешь, из-за чего я взъелся на Курта, — Себастиан нарочито осторожно поднимает глаза. — Нельзя заглядываться на чужого парня, я всегда это помнил, но он вскружил мне голову. Просто не хочу, чтобы он и тебе сделал больно. Опять. — В смысле? — Блейн накручивает на вилку спагетти и не отрывает взгляд от Себастиана. Он старается быть невозмутимым, хотя за Блейна и так всегда говорят глаза. Они огромные, и в них явно читается растерянность. Себастиан складывает руки на столе, немного наклоняясь вперед. — Мы же переспали с ним, Блейн. В тот день, когда вы расстались. А потом Курт и меня отшил, потому что я, видите ли, такой же, как ты. Не знаю, что у нас общего, но он явно любит играть с парнями. И я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Блейн опускает взгляд в тарелку, усмехается. — Ты еще хуже, чем говорили. Убирайся, Себастиан. Мне нечего тебе сказать. И он оставляет Блейна в покое, зная, что семена сомнения в его голове уже посеяны. Стоит только спросить Курта — а он обязательно спросит — и правда вскроется. Он навсегда потеряет своего драгоценного Блейна, как друга, как парня, как преданного союзника. Себастиану не приходится долго ждать. Уже на следующий день, разъяренный, раскрасневшийся от гнева Курт подлетает к нему, тычет пальцем ему в грудь, кричит. — Я же говорил, что я совсем не тот, кем ты меня считаешь, — Себастиан улыбается, упирает руки в боки и чувствует свое превосходство. — О да, отлично, я поверю в твою сказочку про притворство! — восклицает Курт. — И я даже знаю, зачем ты строишь из себя кого-то другого. Просто потому что с тобой, с тобой настоящим, никто бы не переспал! Курт выпаливает это на одном дыхании и ретируется так же быстро, как появился. А Себастиан снова бесится и думает, что спокойно бы уложил в кроватку Курта даже без дурацких очков. Просто с очками было легче. В голове Себастиана что-то щелкает, он улыбается. Себастиан очень сильно любит сложности, и это — одна из них.

✤

Себастиан кладет ладонь на холодную поверхность шкафчика за спиной у Курта, хватает свою жертву за пряжку ремня и шепчет: — Привет. — Как банально, — улыбается Курт, чуть-чуть открывая свои крошечные зубки. Себастиан кладет ему ладонь на лицо, проводит большим пальцем по его нижней губе и видит, что его совсем не боятся. Курт даже не возмущается, не отталкивает, не пытается ударить. — Мне нравятся твои губы, — говорит Себастиан. — Они бы хорошо смотрелись вокруг моего члена. Курт встает на цыпочки, и его горячее дыхание задевает ухо Смайта. — Ты правда думаешь, что меня так легко затащить в постель? Курт выпутывается из его рук быстро и изящно, а затем уходит, оставляя за собой легкий запах цветов, который так подходит милому мальчику, но так разнится с образом стервы, какой он является на самом деле. Себастиан улыбается, глядя на то, как эта упругая попка в узких штанах от него сбегает. — В прошлый раз это было слишком легко! — говорит он ему вслед. Курт замирает, оборачивается и спрашивает: — Но кто кого затащил? Проклятый, мерзкий, хитрый гаденыш. Себастиан выдерживает его взгляд, не расставаясь с улыбкой. После этого Курт оборачивается и моментально пропадает за новым поворотом коридора. Себастиан сгорает от злости, от желания отодрать эту грязную шлюху. Каждый раз, когда Курт снова обходит его, это дико возбуждает. Ему нужно самоутвердиться, заставить его кричать, заставить умолять о том, чтобы Себастиан взял его. Курт никогда ни о чем не будет его умолять, но можно же просто представить. Весь следующий день Себастиан за ним наблюдает. Такой милый, добрый, вежливый. Всегда помогает друзьям, даже заботится о своем бывшем, Блейне, но в то же время никогда и никому не позволяет собой помыкать. В нем чувствуется стержень, который не переломаешь. Себастиан хочет прогнуть Курта под себя, и как же его выводит эта жажда неподвластного. Он начинает новый террор, тот заключается в приставаниях, флирте, а Курт каждый раз повторяет, как это банально. Конечно, банально! Все его самые мощные и действенные способы включали в себя притворство и перевоплощение. Теперь Себастиан абсолютно беспомощен, а его главные оружия — наглость и поход напролом. Курт неприступен, как скала, и в то же время являет собой полную противоположность этому. Он отказывает, игнорирует, отшивает Себастиана самыми разными способами, а однажды просто хватает его за шкирку и ведет за собой. Себастиан опьянен этой внезапной выходкой, он целует Курта, толкает его в каморку со швабрами и снова чувствует, что ничего не добился, когда уже вбивает его тело в грязную обшарпанную стену. И Курт снова невозмутим, он вытирается, натягивает боксеры и штаны, поправляет ремень Себастиана, а затем уходит. Хочется крикнуть ему вслед, что вот же, они переспали, значит, он может затащить в кровать любого, даже будучи собой. Но это все лишь доказывает, что Курт может затащить его в постель, когда угодно. И Себастиан продолжает свою охоту. Он уже не знает, чего хочет от Курта, чего такого ему не хватает. Ему нужно победить, но как, как, черт возьми, победить Курта? В чем вообще должна заключаться победа? Себастиан ненавидит отсутствие конкретики, но пока он не будет удовлетворен, пока не успокоится, он не отступит. Каждый день похож на предыдущий. Себастиан внимательно следит за Куртом, а Хантер говорит: «Эй, тебе не кажется, что уже хватит?» Нет, не хватит. Он ненавидит проигрывать, и он обязательно выйдет победителем, потому что это уже дело принципа. Ясно только одно: инициатива должна исходить от него. Он должен подхватить на крючок Курта. Глядя на то, как Курт ходит, изящно, красиво, глядя на то, как он смотрит и говорит, Себастиан понимает, что сам находится в подвешенном состоянии, но старается об этом не думать. Курт становится по-старому неприступным, словно не было никакого перепиха в подсобке. И Себастиана поражает, какое благородие может изображать человек, готовый совокупляться с первым встречным в грязной каморке. То, что он первый встречный, нет никаких сомнений. Вполне возможно, за день до этого Курт побывал там с Блейном или с кем-то еще. Он использует их, использует их всех в качестве источника удовольствия, и как это похоже на то, что делал обычно Смайт. Тогда Себастиан решается на отчаянный поступок. Он зовет его в ресторан. В самый настоящий ресторан и на что-то вроде свидания. Курт отказывает ему пять или семь раз, но Себастиан не сдается, и Курт соглашается. Только после Себастиан понимает: он буквально выпросил эту встречу, что само по себе унизительно. Теперь уже нет смысла все тысячный раз анализировать, копаться в проблемах и думать, что же не так. Сегодня Себастиан добьется Курта. Он соблазнит его, именно он, Себастиан, соблазнит его. Это будет победа. И Себастиан ее одерживает. Они приезжают к нему домой, он показывает Курту, какие игрушки любит держать в своей спальне. Курту игрушки нравятся. Судя по тому, как он стонет. — А ты говорил, что я не могу никого соблазнить, будучи собой, — Себастиан довольно улыбается. Курт у него в постели, здесь, совсем рядом. Он может его поцеловать, укусить за сосок или еще раз трахнуть — что угодно. Не это ли триумф? — Но так не считается. Себастиан готов к каким угодно уловкам, когда Курт произносит это, и просто с сомнением улыбается, желая показать, что ничто его не убедит. Голова побежденного мальчика лежит у него на плече, глаза, такие сине-голубые, пронзительные, и почему он все же не выглядит побежденным? — Мы уже занимались сексом, Себастиан, — продолжает он, ведя тонким пальцем по его груди. — И я знаю, каков ты в постели. Я знаю, что мне это нравится. Для чистоты эксперимента тебе нужно было провернуть это с тем, с кем ты не спал. И только то, что Курт выглядит слишком очаровательным, спасает его от резкого выталкивания на пол. Зачем доказывать что-то кому-то другому? Себастиан хотел доказать свое превосходство Курту. Что толку в том, что он может уложить любого парня в койку? Еще как может, Себастиан знает это прекрасно. — Не увиливай, Хаммел. В этот раз я тебя уделал. Курт смеется, чем подрывает его уверенность в себе, а затем отвечает: — Я бы назвал это взаимовыгодной сделкой, а не тем, что кто-то кого-то уделал. Себастиан злится и снова чувствует себя размазанным по стенке. Он смотрит на Курта, наверное, слишком удрученно и злобно, потому что тот с жалостью во взгляде говорит: — Не расстраивайся! Мы можем сделать приятно друг другу еще разок, хочешь? Себастиана бесит этот снисходительный тон, будто ему предлагают утешительный приз, но он не собирается от него отказываться. Он набрасывается на Курта в ту же секунду и думает, как обвести его вокруг пальца, как. Все эти разборки с Куртом похожи на облака пара. Ты видишь что-то светлое, дымчатое, ты протягиваешь руку, чтобы схватить, и ничего, кроме влажного следа на коже, нет. Курт оставляет свой след, но по-прежнему остается не схваченным. Он свободен, и Себастиан хочет это прекратить. Он хочет заковать его в кандалы, присвоить, но с каждым шагом чувствует, как его самого заковывают. Себастиан все больше и больше времени проводит с Куртом. Ему нравится секс, и иногда он ему перепадает, ему нравится флирт, и в этом ему не отказывают, ему хочется видеть, как Курт нежно и преданно смотрит на него, признает в нем хозяина, и, наконец, Себастиан понимает: ему хочется влюбить в себя Курта. Изначально задача кажется такой простой и понятной, что он удивляется, как же раньше до него не дошло. Только вот идиотизма в ней не меньше, чем простоты, потому что Курт никогда не глядел на него, как на серьезное увлечение. Себастиан знает, что это самое сложное, чего он когда-либо хотел, и самое рискованное, потому что он не хочет проваливаться в эти недоотношения. Но без риска шампанского не испить. А Курт очень, очень заманчивое «шампанское». Никакого плана у Себастиана нет. Он просто думает звать Курта на свидания, предложить ему встречаться и спустя миллионы отказов насладиться согласием. Он хочет втереться к нему в доверие, заставить полюбить и временами делать что-то такое сумасшедшее, чтобы Курт повизгивал от восторга. Себастиан улыбается, думая об этой перспективе, и с охотой бросается в омут с головой. Он внезапно понимает, что ему нужно быть хорошим, хочется быть хорошим для Курта. Не идеальным, не скромным, не супер правильным мальчиком. Ему хочется заботиться о Курте, и ему нравится его радовать. Себастиана сводит с ума его улыбка, и он получает истинное удовольствие от того, что делает. Он и раньше получал удовольствие от их общения, в этом не было ничего странного, просто раньше мысли Себастиана ограничивались чертой «секс». А теперь у него расширились горизонты. Он не боится казаться глупым и игнорирует насмешки Хантера. Ради секса так стараться не стоило, но Себастиан хочет влюбить в себя Курта, а это совсем другая цель. Она требует больших затрат. Зачем? Дело принципа. Себастиан понятия не имеет, что будет делать с Куртом, когда тот наконец-то сдастся. Он просто притаскивает огромную кипу шариков и спрашивает: — Будешь моим парнем? Он спрашивал на этой неделе уже около четырех раз, и это пока еще меньше количества просьб о первом свидании. Курт сначала отказывал, потом говорил, что подумает, а теперь отвечает: — И зачем тебе это все? — Хочу целовать тебя, где мне вздумается, проводить с тобой больше времени. И секс. Это, считай, круглосуточный абонемент на твою задницу. Курт хмурится, закусывает губу, и Себастиан понимает, что ляпнул что-то не то. Но если бы он начал заливать о романтике и тепле, кто бы ему поверил? — Не то чтобы я тебе много отказывал... — Курт улыбается. — И ты хочешь свободных отношений? Ты же не можешь не спать, с кем попало. — Я постараюсь не спать с кем попало, — обещает он, потому что это даже правда. Он внезапно вспоминает, что давно не был ни с кем, кроме Курта. Ему просто мысли не приходило съездить в бар, напиться, отыметь случайного мальчика. Зачем? А зачем он раньше это делал? Просто чтобы развлечься. Теперь у него постоянное развлечение — Курт. И Курт не должен знать, что он просто ребус, головоломка. Курт должен чувствовать себя окруженным заботой, вниманием, думать, что Себастиан сходит по нему с ума. А Себастиан действительно обезумел, только лишь из мысли, что Курт его сложность. Себастиан всегда был хорошим актером, он отлично притворяется, но сейчас происходит его лучший спектакль. Он должен оставаться собой, но в то же время изображать из себя обожателя Курта. Это легко, потому что Курт сам по себе восхитительный, и Себастиану нравится его лучшая роль. Время идет, проходит месяц, два, три с тех пор, как Курт согласился с ним встречаться. Они в комнате Хаммела, а где-то внизу обитает его отец, который не очень одобряет Себастиана. Сейчас шуметь нельзя, поэтому они просто сидят на кровати, целуются, Курт бьет его по рукам, если Смайт пытается просунуть ладонь ему в штаны, но Себастиана так просто не остановишь. — Да прекрати ты! — шипит Курт и отталкивает его. — Нас услышат! — Думаешь, твой отец не в курсе, что ты не самый правильный мальчик и позволяешь своему парню лишнего? Курт фыркает и выдает: — Думаю, мой парень не в курсе, что я не самый правильный мальчик, и могу дать по зубам, если он будет распускать свои руки. Себастиан улыбается, тянется за ним и шепчет: — Я могу распускать не только руки, но еще и язык. Взгляд Курта меняется, видимо, он представляет, как Себастиан делает ему минет или римминг, но затем вновь приобретает свое строгое выражение лица. — Я не буду поддаваться на твои грязные провокации! А Себастиан толкает его на спину, наклоняется к нему и приподнимает рубашку, что Курт моментально пытается пресечь, перехватывая его руки. Они борются, катаются по кровати, но никто не хочет сдаваться. — Так нечестно! — ругается Смайт. — Я отхватил себе самую прелестную попку в МакКинли и не могу ею пользоваться? — А я тебе только затем, чтобы пользоваться? — переспрашивает Курт, на секунду теряя контроль, потому что Себастиан умудряется укусить его в плечо. Теперь он пригвожден к кровати, и Себастиан победно смотрит на него сверху вниз. — А я тебе разве не за этим? Курт растерянно глядит на него и отводит глаза. Себастиан привык бросаться резкими и циничными фразочками, поэтому не уверен, что в этот раз смутило Курта, почему он не парирует. Пауза явно затягивается, и стоит что-то сказать, но Курт поднимает взгляд. — Ну, вообще-то... — он улыбается, мнется, смотрит так, будто Смайт должен догадаться и продолжить за него, — я люблю тебя. Вот оно — то, к чему он так долго стремился. Себастиан глядит на Курта во все глаза и, наконец, осознает, что это действительно победа. Он не знал, что будет делать с Куртом после, когда добьется того, чего ему так хотелось, а теперь в его руках целое человеческое существо, которое доверяет ему и любит. Себастиан не сентиментальный кретин, он влюблял в себя множество людей и плевал на то, что они потом чувствуют. Он так старался, но что дальше? И в это мгновение Себастиан понимает, что его игра подходит к концу. У него больше нет причин завоевывать Курта. Курт и так принадлежит ему, Курт больше не ребус, не загадка, не сложность. — Ты в курсе, что нельзя говорить подобные вещи таким, как я? Себастиан щурится, отпускает его, а на его губах играет ухмылка. Сколько раз она сопровождала все его победы. — И что, ты теперь меня бросишь? Курт тянется вверх, и его дыхание, его обжигающее дыхание, как обычно, невообразимо возбуждает. И это все — эта улыбка, это тело, эти губы — принадлежат Себастиану. — Нет, сначала я тебя трахну разок, а потом уже брошу. Себастиан возобновляет свои приставания, Курт смеется, потому что этот «разок» перейдет в еще разок, а потом еще. Так и происходит. Однажды Себастиан ловит Курта в школьном коридоре, прижимает по привычке к стене, улыбается и говорит: — Я забыл тебе кое-что сказать, — Курт глядит на него исподлобья, сжимает тетради руками, и любопытство сверкает в его глазах. — Я тоже тебя люблю. — Все-таки я тебя сделал! — выпаливает Курт. Себастиан удивляется, потому что не он же первый это сказал, а Курт качает головой и целует его. Себастиан однолюб, но он узнал об этом только встретив Курта. Его игра обернулась совсем не тем, чего он ожидал, хотя он был абсолютно счастлив. Казалось бы, очередная победа — нет, эта победа была первой и единственной. Он не понимает, почему Курт считает, что выиграл, но не задается этим вопросом. А Курт играл в другие игры по своим правилам. Он не был циничным, расчетливым, но ему пришлось им стать, когда Сантана огорошила его новостью о том, что он очередная жертва Смайта. Себастиан казался ему таким необычным, искренним, и Курт влюбился в него почти с первого взгляда, а осознание того, что им хотели воспользоваться, обожгло. Курт расстался с Блейном, потому что это было нечестно по отношению к нему, и решил подыграть Себастиану. Он с легкостью согласился на секс и с той же легкостью отшил его на утро. Он бесил его и разводил на слабо тем, что Себастиан якобы не может никого соблазнить. Себастиан мог соблазнить кого угодно, а таких, как Курт, у него было множество. Только у этого множества не было Сантаны. А кто владеет информацией, тот владеет миром. Курт поставил перед собой задачу влюбить в себя Смайта, а сам влюблялся в Себастиана, в нового для него Себастиана, все сильнее. Он млел от каждой проведенной с ним секунды, но строил из себя гордого, неприступного. И это все правда. Вот только Себастиан об этом не знает. Он считает себя победителем и завоевателем. Пусть считает. А пока Курт придумает что-нибудь еще. Что-нибудь захватывающее и коварное, что-нибудь такое, чтобы у Себастиана не угас интерес. Курт будет придумывать еще и еще, а Себастиан будет влюбляться все больше и больше. Себастиан Смайт не самый романтичный человек, Курт Хаммел всю жизнь мечтал о своем «долго и счастливо». Они не идеальная пара, но почему-то начинают строить планы на будущее, говорят о том, куда поступят, куда поедут вместе и как состарятся в сумасшедшем доме после того, как доведут друг друга. Их игра кажется бесконечной стратегией, в которой каждый раз они переходят на новые уровни. И каждый раз Себастиан злится, негодует, пытается что-то доказать, а Курт над ним смеется. И каждый раз Себастиан недоумевает, как он во все это вляпался, но прижимает к себе Курта все крепче, целует нежнее и чувствует, как его грудь заполняет настоящее счастье.