Долгое падение

Громкая музыка оглушает, стучит по вискам. Неоновые огни пляшут по всему дому, забираясь даже в самые потаенные уголки комнат, возможно, даже в сознание. Кажется, это уже вошло в ее вечную привычку. Вечеринки по пятницам, и бутылка с дешевым алкоголем в руках. Если честно, Эва и сама не знает, когда все это стало таким необходимым для нее. Настолько необходимым, что заменило даже воздух. Ее жизнь в последнее время больше похожа на пропасть, в которую она вот-вот упадет, и Крис Шистад совсем не облегчает всего положения. Мун не знает, зачем она напивается каждую пятницу до безобразия: то ли для того, чтобы повеселиться, то ли для того, чтобы выкинуть из своей головы парня, который крепко там засел. Сейчас Эва уже привычно ищет его в толпе. И этих «привычно», связанных с Крисом, стало так непозволительно много, что хочется удариться головой о что-нибудь твердое, стереть череп в порошок, лишь бы вытравить его из собственных мыслей. «К черту все. К черту долбаного Шистада»,— думает Эва, выпивая текилу за один раз. Алкоголь сразу обжигает горло, отчего на глазах Мун тут же выступают слезы. Подумать, конечно же, намного легче, чем сделать. Глаза сами случайно натыкаются на Криса-Пенетратора, который целуется одновременно с двумя девушками сразу. Сердце непроизвольно пропускает удар, а рука уже сама тянется к новой стопке с алкоголем. Мун усмехается сама себе, а щеки сводит от боли. Какая ирония. Все так похоже. Каждый раз. Повторяется, словно в глупом сериале шестидесятых годов. Шистад смотрит на нее, словно это она в его объятиях, а не две блондинки с точеными фигурами. Крис буквально пожирает Эву глазами, отчего щеки девушки сразу становятся пунцовыми. Это все от алкоголя, убеждает себя Мун, да вот только уже сама перестала верить в собственную ложь. Она уже слишком давно занимается самообманом, что все стало нереальным до омерзения. Если бы существовал конкурс ненависти к себе, то Эва определенно победила бы в нем, не прикладывая никаких усилий. Мун тошнит от самой себя. Тошнит от слабости к Крису, от не владения над собственными мыслями. Тупая дура. Идиотка. Эва не тешит себя надеждами на то, что Шистад будет принадлежать только ей, целовать только ее и обнимать только ее. В жизни такого не бывает, мальчики неверны до гроба, а девочки не прекрасные принцессы. Да и ее жизнь вовсе не походит на волшебную сказку, в которой все у всех заканчивается хорошо. А Крис больше похож на того парня, от которого заботливая мама советует тебе держаться подальше. «Никто не готов чем-то пожертвовать ради любви в две тысячи шестнадцатом». Чертова Нура как всегда права, и от этого отчаянно хочется самовыпилиться. На глазах непроизвольно появляются предательские слезы, и Эва резким движением вытирает их, размазывая тушь. Довольно. С нее хватит. На сегодня, на завтра. Навсегда. Мун разворачивается, собираясь покинуть чей-то дом, чью-то глупую вечеринку. Дикая необходимость в беге словно ударила Эву по голове. Ей нужно выйти на улицу прямо сейчас, немедленно, и побежать, глотая холодный воздух. Через одышку, задыхаясь. Потратить на бег все свои чертовы силы, а потом завизжать. Срывая голос, через слезы. Иногда Мун кажется, что она сходит с ума. Просто слетает с катушек. Все же медленно, но верно начинает проваливаться в ту пропасть. Все происходящее кажется ей до банальности одинаковым, приевшимся, словно все идет по кругу. Одни и те же действия, слова, мысли и чертов Крис. Она определенно больше не выдержит, собственно, как и ее сердце. Складывается ощущение, что оно готово сломать ребра, вырваться наружу из груди, оставляя после себя огроменную дыру и отбивая свой собственный несколько ритуальный ритм: «Крис-то-фер. Шис-тад» Внезапно объект ее мыслей появляется прямо перед Эвой, так привычно облизывая губы и изучая каждый изгиб ее тела оценивающим взглядом. Мурашки непроизвольно забегали по девичьей коже, отчего Мун неуютно поежилась. Этот парень знает, какую игру ведет. Он знает, как дрожат колени Эвы при одном прикосновении и как путаются мысли от поцелуя. Крис ухмыляется, видя реакцию девушки. Шистад определенно доволен проделанной работой. Мун стала чем-то вроде его собственности. А Крис привык, чтобы «его» оставалось у него. Шистад хватает Эву за руку, оттаскивая к стене и прижимая всем своим телом. Она — его мышка, и она попалась в ловушку. Его дыхание обжигает шею девушки, и Мун чувствует необходимость стать еще ближе к Крису. Она привычно запускает свою руку в его густые волосы, перебирая их тонкими пальцами. Шистад что-то рычит ей в область шеи, оставляя влажную дорожку от поцелуев. Мун закрывает глаза от удовольствия, а осознание чертовой необходимости в Крисе Шистаде накрывает с головой. Он ей нужен. Он. Ей. Нужен. НУЖЕН! В висках пульсирует то ли от громкой музыки, то ли от неожиданного осознания. И все сразу становится слишком очевидно. Эта чертова необходимость заставляла Эву рыдать по ночам, отчаянно хватаясь за голову, в надежде на то, что Шистад хоть на секунду вылезет из ее долбаных мыслей. Но парень не вылезал, он словно наоборот въедался ей под кожу, заставляя чувствовать намного больше, чем того сама хотела бы девушка. Рука Криса свободно изучает тело девушки. Шистад зарывается носом в ее волосы, вдыхая аромат какого-то цитруса. Мун определенно точно сводит его с ума. Нет смысла врать, только не сейчас. Ему нравилось играть с ней, но Крис даже и представить себе не мог, что Эва затащит его за собой, в «персональную пропасть Эвы Мун». И это падение кажется уже таким долгим, что он вообще сомневается, что оно когда-нибудь кончится. Шистад поднимает голову Эвы легким нажатием на подбородок. Если у смерти и есть глаза, то это определенно глаза Криса. Такие глубокие и темные, что в них можно провалиться, пропасть, исчезнуть. Мун кажется, что именно тогда, на самой первой вечеринке, она и потеряла в них себя. Губы парня так близко, что становится трудно дышать. Кто-то словно стянул ее легкие железными прутьями, перекрывая доступ к кислороду. Крис ухмыляется, а в его глазах танцуют неоновые огоньки. — Пожалуйста, не нужно, — шепчет Эва в диком отчаянии, внимательно следя за глазами Шистада, в которых играет насмешка над ней. Как обычно. Он целует ее, по-хозяйски прижимая к себе. Кусая губы, пробираясь руками под кофту. Голова невероятно сильно кружится, мысли путаются между собой, образуя какое-то странное месиво, которое Мун уже потеряла надежду хоть когда-нибудь разобрать. И то, что она шептала буквально несколько секунд назад, становится такой глупостью, что хочется заливисто рассмеяться. Все становится таким правильным и неправильным одновременно, что хочется рвать на себе волосы в истерике, убиваясь по человеку, который никогда не будет полностью твоим. Эва Мун абсолютно явственно понимает, что не переживет эту ночь. Она падает, и уже никто не сможет ей помочь.