Вояж по миру девушек-монстров. Приключения в реальном мире.

      Некоторое время парень и две его спутницы молча шли по коридору.       – И всё-таки мне неясно, – сказал Дима, прерывая паузу в разговоре, – откуда у кукольницы появились слепки характеров Луки и Рами? Где она их взяла? Или она раньше контактировала с Лукой? И с Рами контактировала, выходит, тоже?       – Нет, – возразила Алиса. – Эти слепки она взяла у меня.       – У тебя? – удивился молодой человек. – А откуда они у тебя?       – Лука был моим мужем, и меня связывала с ним брачная печать. Мы прожили вместе около трёх лет. Так что за всё это время между нами произошёл длительный и обширный обмен энергией. Ну, и ты должен понимать, что в моей ауре сохранилось очень много его следов. Кукольнице этого хватило, чтобы создать вполне достоверную модель, близкую к оригиналу. А Рами, – змеедевушка замолчала ненадолго. – Какое-то время после размолвки с Лукой мы с ней были очень дружны. Проводили много времени вместе, ну и накопилось во мне некоторое количество информации о ней. Модель Рами получилась, конечно, более простой и однобокой, сакцентированной в основном на её почти что маниакальной любви к моему бывшему супругу. Но этого Анжеле хватило для затравочки, чтобы зацепиться за образ.       – То есть реальная Рами была влюблена в Луку? – уточнил Дима.       – Не просто влюблена, – ответила Алиса. – Она была им одержима.       – И у тебя это не вызывало ревности?       – Ну, когда ещё могло вызывать, я не знала о её чувствах. А пото́м… я уже не ревновала.       – А как Лука относился к Рами? Он, как я увидел, ей взаимностью не отвечал. Это выглядело даже так, словно он её ненавидел, но я не очень-то понял, за что.       – Пока мы были супругами, ненависти к Рами Лука не испытывал. Она его просто не интересовала. Имп являлась тогда самым слабым монстром в моей свите. И когда она призналась ему в своих чувствах, то вызвала у него лишь раздражение. И тем не менее мой бывший супруг оказался тем ещё хитрым лисом. Он запудрил бедной девочке голову и уговорил её шпионить за мной, а точнее вовремя предупреждать, если я вдруг хотела его увидеть. Причём провернул всё совершенно официально, приставил ко мне Рами в качестве девочки на посылках. Если мне надо было кого-то из подданных позвать к себе на аудиенцию или передать кому-то мою волю, я могла попросить об этом Рами и та оперативно всё выполняла. Помощь её оказалась очень кстати, и я благосклонно приняла импу в своё окружение. Ну а сам Лука стал потихоньку соблазнять моих придворных и трахаться с ними, подгадывая время, когда я не могла об этом узнать.       – То есть он всё-таки изменил тебе? – уточнил Дима. – Именно из-за этого вы с ним поссорились?       – Ну да, когда я уличила мужа в неверности, это стало отправной точкой нашей размолвки. Однако ревность меня фактически и спасла от того, чтобы окончательно стать рабой гуманиста. Ещё бы год, максимум полтора – и моя зависимость от искусственной праны стала бы непреодолимой. – Алиса невесело усмехнулась и добавила: – Я тогда здо́рово психанула и устроила дикий шмон с боем посуды, ломкой мебели и некоторых не самых прочных стен за́мка. Лука, естественно, благоразумно спрятался и, вероятно, рассчитывал пересидеть бурю и пото́м выклянчить у меня прощение. Но… когда гнев схлынул, вместе с ним испарилась и моя любовь, словно сгорела в пламени. А без любви не возникало ревности. Мой мозг, наконец, встал на рельсы, и я сложила два плюс два. Мне тут же вспомнились слова Промештейн, которыми она предупреждала меня об опасности гуманистов, но я тогда уже была одурманена их заёмной силой и пропустила её предупреждения мимо ушей. А тут… меня словно озарение посетило, и я совершенно ясно осознала, в каком плену последние три года жила и какая участь меня ожидала в будущем, если бы не это своевременное прозрение. Именно за обман моих чувств и порабощение воли духовным приворотом я возненавидела Луку и его приспешников. Именно из-за страха за своих подданных, которые не понимали своего плачевного положения, захотела его остановить.       – А Рами? – спросил Дима. – Как ты с ней сблизилась? Как простила её за то, что она Луке помогала тебе изменять?       – Видишь ли, Рами и понятия не имела, для чего мой муж приставил её ко мне. Она думала, что так он проявляет заботу и остаётся в курсе моих дел и планов, чтобы при необходимости помочь, а при возникновении опасности – защитить. Эта бедняжка была единственной монстродевушкой из моей свиты, с кем у Луки ни разу не было интима. И, естественно, когда она сама случайно узнала о том блуде, которому мой муж предавался, то была, мягко говоря, оскорблена в лучших своих чувствах. Не знаю, почему Лука не перестраховался и не переспал с ней, не подсадил на свой наркотик, но как раз это и стало его роковым упущением. Именно Рами всё рассказала мне и даже показала, позволив лично поймать супруга на измене.       Дима сделал больши́е глаза и хмыкнул:       – Понятно теперь, почему Лука так ненавидит Рами.       – Что? – переспросила Алиса. – Ненавидит? Ну, сейчас, возможно, да. Но не он сам, а персонаж, которого для меня сыграла Анжела. В полную силу эта ненависть разгорелась уже здесь, в за́мке, когда я позволила Рами исполнить её заветную мечту и трахнуть Луку. Получилось, надо сказать, довольно жёсткое в психологическом плане насилие. Честно сказать, я и понятия не имела, насколько болезненным для моего бывшего мужа может оказаться это приятное, в общем-то, по физическим ощущениям действие. М-м-м, – Алиса мечтательно закатила глаза. – Тело Луки сотрясалось в экстазе, но душой своей он так сильно страдал, что это доставляло мне в сто крат большее удовольствие, чем его многочисленные смерти. Боже, как я его только не убивала: и…       – Госпожа, не надо об этом, – мрачно попросила Аня. – Не напоминайте. Я больше никогда не смогу войти в ту комнату, где Вы всё это проделывали…       – Оу, извини, – смущённо потупилась ехидна. – В общем, ничего из этого не доставило мне столько психологического удовлетворения и не насытило мою жажду крови так же полно, как этот полный страсти и физического удовольствия секс, в котором, ку-хи-хи, так мило и сладко кайфовала моя любимица. Но именно после этого Лука и возненавидел её, а вовсе не там, в за́мке, полвека назад. Нет, тогда мой муж тоже горел праведным гневом и собирался Рами отомстить. Но сделать он это планировал изящно и хитро, не собственноручно покарать девушку, а заставить её убить себя. Пока я крушила мебель и выпускала пар, он встретился с Рами и в красочных деталях высказал, как сильно презирает её. Наговорил бедной девочке кучу гадостей, довёл её до глубочайшего отчаяния, душевного шока, а пото́м прогнал, ожидая закономерного прерывания её жизни. И у него всё должно было получиться без сучка и задоринки, если бы судьба случайно не свела меня с убитой горем девушкой в критический момент и я не успела помешать ей лишиться жизни.       – Ох, Тёмная Кайгорвэн, как же мне было её жаль, – Алиса грустно вздохнула, качая головой. – И опять это пошло́ мне на пользу. Сострадание и необходимость действовать быстро и решительно помогли мне само́й прийти в чувство и суметь улизнуть из за́мка до того, как в него нагрянули Небесные рыцари. Ну и Рами я, естественно, прихватила с собой. Если бы я оставила её в том состоянии, то она бы снова попыталась себя убить. В общем… этот гадёныш очень качественно постарался, буквально уничтожив смысл жизни бедной девушки. И как бы парадоксально это ни звучало, но спасти её я смогла, лишь заразив безумием.       Дима невольно вспомнил, как странно реагировала Рами на оскорбления и брань Луки, после чего уточнил:       – В каком смысле безумием? Что оно собой представляло?       – Я внушила ей на подсознательном уровне, что Лука её любит, но просто сам этого не осознаёт. А ещё он беспокоится о ней, что в порыве ревности я её убью, а потому наговорил ей всяких гадостей, чтобы она его разлюбила, бросила и не подвергала себя опасности вызвать к себе мой гнев.       – И она тебе поверила?       – Просто не могла не поверить. Я воспользовалась ментальной магией и вложила в Рами психологическую программу, которая заставляла её так думать. И, надо сказать, это полностью излечило суккубу. Сознание её вновь наполнилось смыслом жизни, и во всём, что не касалось Луки, Рами была вполне адекватной. Хе-хе, она стала очень хорошей помощницей, а после того как я пообещала ей, что после победы над гуманистами отдам ей Луку в мужья, стала самым преданным мне существом, боготворя меня едва ли не больше, чем своего возлюбленного. И мотивировать её к развитию было довольно легко. Я только сказала, что впечатлить Луку способна лишь сильная монстродева, и после этого Рами стала просто с фанатичной самоотверженностью работать над собой и своей силой. Прокачала уровни, овладела магией. Не просто овладела, за те полтора года, что Рами провела со мной, помогая мне готовить мятеж, она стала довольно сильным для своего уровня магом и воином.       Но я, к сожалению, потерпела поражение, и после того, как меня запечатали, больше я с Рами не виделась. Даже не знаю, жива она или нет. Из оппозиции суккубка ушла, как только поняла, что никто не собирается меня выручать, а разыскивать её я не просила. Не хочется, если честно, узнать, что с ней что-то плохое случилось. Помочь я ей всё равно не могу, пока запечатана. А Гаяна её привлечь к нашему плану не захотела. Сказала, что слишком рискованно связываться с суккубой, у которой не всё в порядке с головой, да ещё и имеется маниакальная влюблённость в главного нашего врага.       – Да уж, занятная история, – сказал Дима. – И теперь, значит, ты решила сделать из этой парочки своих новых подданных?       – Ну, не сама решила, – ответила Алиса. – Просто для кукольницы эти слепки оказались самыми чёткими, и она попросила у меня разрешения ими воспользоваться, чтобы на примере знакомых мне персонажей продемонстрировать свои удивительные способности. Я согласилась и не пожалела. Получилось действительно очень здо́рово. У Мелиссы, например, гораздо хуже выходило Тамамо играть, хотя и она тоже смогла меня очень порадовать. Я вообще сегодня чувствую себя как именинница, – промурлыкала змеедева, расплываясь в очень довольной улыбке. – Столько приятных подарков за один день. М-м-м! Кла-а-ассно!       – Да, и правда, – с улыбкой кивнул Дима. – Действительно зрелищный спектакль получился. Но я, кстати, так и не понял, за что Мелисса невзлюбила Рами? – признался Пономарёв. – И чем эта милая девушка ей не угодила?       – Без понятия, – пожала Алиса плечами. – Тебе об этом лучше у неё само́й спросить. Что у цукумогами там, в башке, перемкнуло, для меня тоже осталось за семью печатями.       Аня, шагающая рядом с Димой и внимательно слушающая разговор, вдруг улыбнулась и хихикнула.       – Я знаю, – сказала она. – Мелисса мне уже пожаловалась. Её просто бесит внешний вид Рами и "пошлые одеяния на уродливой, до неприличия огромной груди". – Это слова моей наставницы. В общем, суккубке нужно построже одеться, и тогда она, возможно, не станет Мелиссу так сильно раздражать. Главное грудь прикрыть, чтобы та столь вызывающе не торчала. Ну, может, ещё и юбку надеть. Думаю, подойдёт даже мини, лишь бы не было видно трусов.       – И что, из-за такой безобидной причины можно швыряться шаровыми молниями? – поразился Дима.       – Видимо, для Мелиссы причина не столь уж безобидна.       – Я думал, она просто шутила, когда говорила нам с тобой о распутстве, – удивился молодой человек. – Считал, что это юмор у неё такой.       – А она и шутила, – подтвердила Аня. – Мелисса на са́мом деле и ни разу не ханжа, но у каждого духа могут быть свои тараканы, и наставница моя не исключение. Она, похоже, считает уродством столь непропорционально большую грудь на относительно небольшом теле. Её это сквикает и толкает на агрессивные действия.       – Вот, значит, как? Н-да. И что с этим делать будем?       – Да ничего особенного, – усмехнулась Алиса. – проблема не сто́ит и выеденного яйца. Я скажу Анжеле, и она суккубку приоденет. Для кукольницы это раз плюнуть.       Аня вдруг обратилась к ехидне:       – Госпожа, а Вы знаете, что Анжела – куноичи? И, похоже, очень незаурядного уровня мастерства.       – М-м-м, прочухала-таки, – хмыкнула Алиса. – Конечно, знаю, коль она мой фамильяр. И даже знаю, кем она была до своей физической смерти. Но не скажу, извините, не моя́ это тайна.       – Так она?.. – поразилась цукумогами.       – Бывший призрак, – подтвердила змеедевушка.       – Потря-а-асно! – ещё более восхитился Пономарёв.       – Значит, ты не только бабник, но ещё и некрофил?! – Алиса сделала притворно испуганное выражение на лице, но о притворстве её молодой человек смог догадаться лишь благодаря продолжающейся чувственной связи. – Чёртов извращенец! – И ехидна шарахнулась в сторону, разрывая соприкосновение рук.       – Бе-бе-бе! – ответил Дима и показал ей язык. – Сама ведь призраков боишься.       – С чего это?       – Ну-у-у… Алиса в игре боялась призраков.       – Так то в игре, – пожала ехидна плечами. – Да и не призрак она больше. Стала кукольницей более трёх лет назад.       – О! Значит и я – не некрофил, Алиска-редиска!       – А в лоб?       – На правду не обижаются.       – Мёртвые не обижаются тоже, – опасно прищурилась змеедевушка.       – Всё-всё, – поднял ру́ки вверх парень, показывая, что капитулирует. – Это я редиска, я.       – М-м-м, как интересно, – промурлыкала Алиса, тут же смягчаясь и снова беря молодого человека под руку. – А редиски вкусные?       – Ну… кому как, – ответил Пономарёв, улыбаясь собеседнице. – Чуть сладкие, но и островатые тоже. Щиплют язык.       – Вау! Любопытненько! Так я могу откусить кусочек?       Только сейчас Дима заметил, что они пришли в большой холл с многочисленными колоннами, расположенный перед входом в тронный зал, где парень сражался с Небесными рыцарями, когда проходил игру. Через соприкосновение рук он почувствовал, что именно в этом зале Алиса решила испытать его новым поединком, и молниеносно разорвал дистанцию со змеедевушкой, воспользовавшись преимуществами связки с цукумогами. Со стороны могло показаться, что Дима на мгновенье исчез и появился метрах в пяти от Алисы: настолько быстро он двигался.       – Попробовать сможешь, – весело ухмыльнулся Пономарёв, – если сумеешь схватить.       – Ого, а ты быстрый, – похвалила ехидна, сложив руки под грудью в своей излюбленной позе [1]. – К сражению, значит, готов? А ты, Аня?       – Я тоже готова, – ответила цукумогами и исчезла, вливаясь в Диму приятной прохладой. – Можешь нападать.       Её голос, казалось, возникал из ниоткуда, но хорошо был слышен и Диме, и Алисе.       – Тебе надо войти в партнёра, чтобы поддерживать его? – с любопытством уточнила ехидна.       – Нет, не обязательно, – ответила цукумогами. – Если я присутствую снаружи, это не значит, что часть меня не находится внутри. Но я сама становлюсь уязвимой, когда сосредотачиваюсь на поддержке Диминых способностей, и могу пропустить атаку, направленную персонально на меня.       – Хе-хе, понятно, – хихикнула Алиса. – Танкист должен сидеть в танке?       – Танкист у нас Дима, а я, скорее, бортинженер.       Ехидна неожиданно стрельнула хвостом в направлении парня, но тот, двигаясь с большой скоростью, сумел увернуться от захвата. Поединок начался.

* * *

      Минуты две, наверно, ехидна и человек кружили по залу в прихотливом и сложном танце. Несмотря на поддержку цукумогами, Дима всё равно немного уступал Алисе в скорости, однако он умело использовал колонны зала, чтобы прятаться за них, и тем самым нивелировал преимущества своей оппонентки.       – Вот ведь какой шустряк, – со смехом выдохнула ехидна, в очередной раз промахиваясь. – Ну держись у меня!       Её тело стало сворачиваться в гипнотически вращающиеся ко́льца, и Пономарёв едва ли не в последний момент успел отвести взгляд, чувствуя, как его охватывает оцепенение. Каким-то чудом ему всё же вновь удалось избежать захвата, и, перескакивая от одной колонны к другой, он как мог старался побыстрее сбросить с себя скованность. Однако Алиса и не думала давать ему послабление, продолжая преследовать в стремительном темпе, и молниеносными выбросами хвоста настойчиво пыталась схватить вёрткую добычу.       Пару раз Дима был на волосок от пленения. Ему даже пришлось отбивать ударами ладоней выстреливающее в него гибкое змеиное тело. И в момент этих толчков он ощущал необычный жар, несущийся через руки, который словно бы вырывался из ладоней наружу короткими ударными импульсами и заставлял змеедевушку вскрикивать и вздрагивать будто от ударов током.       «Что это? Духовные касания? – не поверил своим ощущениям молодой человек. – А я уже так могу?»       «В виртуальном мире твоё тело не содержит шлаков, командир, – ответила на его вопрос цукумогами, – и все токи духовной энергии свободно циркулируют по меридианам. Так что да, можешь. Но пока только здесь».       «А бесконтактные атаки? – загорелся энтузиазмом Пономарёв. – Духовный луч? Может, жахнем?»       «Нет, не выйдет, – остудила его пыл помощница. – Очков навыков не хватает для использования этого умения, да и энергии тоже. Уровня с двенадцатого можно будет попробовать что-нибудь попроще "луча", например "пар". И то не уверена, что получится».       «Ладно, подождём двенадцатого уровня, – сказал Дима, расплываясь в предвкушающей улыбке. – А пока касания! Касания!»       Он в очередной раз защитился блоком и в этот раз сделал выплеск самостоятельно, направив его с коротким "выдохом" через ру́ки, а пото́м неожиданно бросился в контратаку.       «Дима, не смотри в глаза!» – телепатически предупредила Аня, но было уже поздно.       Жёлтые очи змеедевушки хищно сверкнули, и… очнулся Пономарёв уже в крепком захвате змеиных колец.       – М-м-м! Попа-а-ался, конфетка моя, – сладко ворковала Алиса, продолжая плавно оборачиваться хвостом вокруг тела молодого человека, накручивая на него виток за витком. – Вот та-а-ак! Вот та-а-ак! Ты шустряк, а я шустрее.       – Глазастее, – возразил Дима. – И так нечестно!       – Честно? Ку-хи-хи! А кто во время охоты говорит о честности? Охотница использует свои приёмы, а жертва – свои. Чья техника окажется лучше, тот и победит. Не гоже вкусненькому мальчику скакать горным козлом. Его место в моих нежных объятиях, мур-мур.       Глядя на чарующую улыбку своей возлюбленной, молодой человек тоже не смог не улыбнуться в ответ.       – Ты права́, – признал он и вдруг вспомнил, чего ему уже давно следовало сделать, какой подарочек преподнести этой голубокожей красотке.       «О-о-ох! Точно! – подумал Дима, чувствуя приятное томление в предвкушении знакового события. – Как же я мог забыть такую важную вещь?! Ну, ничего, нестрашно. Лучше поздно, чем никогда!»       Он прикрыл глаза и попытался в мельчайших деталях представить этот скромный, но одновременно и столь ценный атрибут. Казалось, даже сама энергия струится из его пальцев, сплетаясь в шёлковую ленточку.       «Да! – с удовольствием подумал молодой человек. – Кажется, получилось!»       – Алиска, – шепнул он, чувствуя мокрый язычок, пляшущий на своих щеках. Ехидна в излюбленной своей манере пробовала его на вкус.       – Что-о-о? – проворковала змеедевушка.       – У меня подарочек для тебя. Отпустишь мои руки, чтобы я смог его показать?       Ехидна замерла на па́ру секунд, и, открыв глаза́, Дима увидел выражение подозрительности на её лице.       – Я не обманываю, честное слово, – заверил подругу парень, и та ослабила ко́льца, позволяя пленнику двигать руками.       Дима поднял свои ладони вверх, располагая их перед лицом Алисы и показывая ей чёрную ленточку с белыми полосками по краям.       – Узнаёшь? – спросил молодой человек с улыбкой.       Взгляд ехидны замер, глаза слегка расширились.       – Это… – прошептала она и замолчала. Пото́м взяла ленточку в руки и поднесла поближе к лицу. Гу́бы её сложились в мягкую мечтательную улыбку, а глаза́ подозрительно увлажнились. – Она, – снова шепнула змеедевушка и с благодарностью посмотрела на Диму. – Ох, тёмная мать, до чего же приятно!       Кончик хвоста её поднялся вверх и приблизился, становясь свидетелем их разговора.       – Завяжи её, – попросила Алиса, не переставая зачарованно улыбаться. И Дима, взяв ленточку из её рук, с удовольствием стал выполнять просьбу подруги, подвязывая хвост и собирая из ленты простенький, но изящный бантик.       Змеедевушка шмыгнула носом, и по щеке её скользнула слезинка, а пото́м Алиса порывисто обняла парня за шею, прижала его к себе, и плечи её стали вздрагивать в беззвучных рыданиях.       «Ох, чёрт! – думал Дима растроганно, нежась в горячих объятиях и чувствуя, как подругу захлёстывают щемящие эмоции. – Неужели ей действительно так до́рог этот простенький бантик?».       «Думаю, что дело не столько в нём, сколько в связанных с ним воспоминаниях, – ответила на его мысли Аня, – Этот бантик, наверное, – атрибут свободы, о которой ехидна давно мечтала и свежий запах которой ощутила вновь».       – Эх, обормот, обормот, – всхлипывала Алиса, – что же ты со мной делаешь, негодник.       – Извини, – откликнулся Дима обеспокоенным голосом. – Я не хоте…       – Дурак! – перебила его подруга, ещё крепче стискивая в своих объятиях. – Я счастлива, дурында ты мой! – и она снова заплакала, вздрагивая плечами. – Ох, мать моя Алифиса, и как мне теперь насиловать тебя? Весь хищнический настрой перебил, хулиган!       – Изви… – в этот раз его фраза была прервана жарким поцелуем.       – Обормот, обормот! – шептала Алиса, зарываясь парню в волосы своими пальцами и натираясь о щёку мокрым от слёз носиком. – Ох, доиграешься ты, что начну я тебя ревновать. Что тогда делать будешь?       – Я… стану верен тебе, Алис.       – Дурак, – проворчала ехидна. – Хочешь навеки оставить меня прозябать в печати? На что мне твоя верность в комплекте со слабостью и моим заточением? Нетушки! Ты у меня станешь сильным. Понял? Только не вздумай не стать! Я тогда тебя придушу! Съем! Растворю в своём желудке!       – Ну… я как бы и не против…       – Чёртов извращенец! – воскликнула Алиса, и плечи её снова затряслись, но в этот раз уже от смеха. – Ладно, так и быть, съем я тебя в этом виртуальном мире в качестве извращённой твоей награды, – хихикнула она. – Но ты это должен заслужить. Как поднимешься до десятого уровня, так и подарю тебе это сладкое удовольствие. Растворю тебя в своём желудке до самых косточек и выпью, сделаю частью себя. И эта изысканная награда будет ожидать тебя на каждом уровне, кратном пяти. Ну как? Хорошую я придумала мотивацию?       – Да! – радостно выдохнул Дима.       – О-о-ох! Извращенец! Извращенец и есть! – проворчала Алиса, ощущая своим животом через двойной слой ткани напряжённый член Димы, который моментально сделал стойку, как только речь зашла о поедании. – Ну держись! Такого испорченного мальчика сама Кайгорвэн велит мне наказать!       Змеедевушка сорвала с рук чёрные перчатки, отбросила их в сторону и стала гладить голубыми пальчиками парня по голове. Остальная одежда с её тела и с тела Димы стремительно испарялась.       – Видимо, изнасиловать тебя всё же придётся, – проворковала она, плотоядно облизывая губки и укладывая Диму на пол. Кончик её хвоста вместе с бантиком подвернулся парню под голову, а змеиное тело свернулось в многочисленные ко́льца вокруг, формируя своеобразное ложе. – Да, вот та-а-ак, – сладострастно промурлыкала Алиса и, плавно опустив свою талию, поглотила горячим и тесным влагалищем твёрдый член.       – Ах! – вскрикнул парень, чувствуя, как тело его накрывает острая волна блаженства. Вагина Владыки обладала какой-то магической властью, вызывая просто невероятно сильное удовольствие от одного лишь погружения в неё.       Включить стойкость Дима уже не успевал и потому ответил одиночным выстрелом до предела заряженной спермы, заставив Алису закричать вместе с собой.       «Двигайся, командир, двигайся! – подстёгивала тем временем парня его помощница. – Наподдай змейке! Распределим с тобой роли так. Ты будешь в нападении, а я на поддержке. Используй ру́ки, рот и своё мужское оружие, чтобы доставить нашей сопернице максимум удовольствия. О скиллах своих не думай, их применение я беру на себя. Вместо этого сосредоточься на ощущениях Алисы, действуй так, чтобы она таяла от блаженства. И помни, что чем приятнее ей будет, тем сложнее станет на нас нападать. Нас двое, а она одна. Воспользуемся этим преимуществом и победим!»       И Дима азартно включился в поединок, увлекаясь мелодией чувств, как музыкант увлекается музыкой, которую создаёт. Его скольжения, вначале неспешные и изысканные, постепенно набирали энергию и силу, по мере того как этого желало тело подруги. Очень быстро их бой перестал быть боем и превратился в танец любви. Алиса двигалась навстречу партнёру, танцевала с ним в такт и вплетала в общую симфонию звуки своих инструментов. Она наслаждалась танцем, прищуривая от удовольствия глаза́, щёчки её раскраснелись от кипящего в теле удовольствия, и язычок скользил по губам, роняя слюнки [2].       А цукумогами тем временем направляла всю симфонию, весь волшебный танец, выступая то ли дирижёром, то ли хореографом. Вот вспыхнул и взорвался в оргазме Дима, подобно гейзеру выплёскиваясь спермой в свою возлюбленную, но не потому, что она его победила, а потому, что так требовала музыка. Вот Алиса зажглась в ответной благодарности, выгибаясь от кайфа, и наполнила парня мощными потоками тёмной энергии. Две силы: тёмная и белая – сплетались между собой, накалялись и рождали ещё больше энергии, побуждая сереброволосый спецназ учинить сумасшедшую оргию в оперативном пространстве Диминых способностей.       Энергия захлёстывала любовников и приводила их в сумасшедший восторг. Перетекая из одного тела в другое, меняя свои фазы на день и ночь, она неизменно приумножалась, пока не заполнила обоих танцоров примерно на две трети.       – Всё, госпожа! Пора! – простонала Аня, задыхаясь от наслаждения. – Действуйте, как мы договаривались!       Алиса не ответила ей. Вместо этого, судорожно стиснув парня руками и хвостом, затянула счастливую песню блаженства и буквально затопила его потоками своей тёмной маны. А когда Дима, с трудом отбившись от взвода своих персональных насильниц, испытал опьяняющее переполнение энергией, когда он чувствовал, что та вот-вот потечёт из его ушей, ехидна включила своё пиявочное сосание на всю катушку и заставила самого́ парня испытать сумасшедший оргазм. Диме казалось, что Алиса пьёт саму его душу больши́ми жадными глотками, и он безропотно отдавал ей всего себя.       Почувствовав, что мозги его вот-вот закипят, Пономарёв выскользнул из виртуального мира и оказался в своём физическом теле, по самую шею погружённом в горячий и жадный рот, который с наслаждением рассасывал его.       – М-м-м! Ещё немножечко, – простонал другой голос, другой Алисы, – ещё капелюшечку, поднажми!       Дима открыл глаза и встретился с алчным взглядом доппельгангера. Она уже не спала́ и смотрела на него голодными глазами.       – Ч… то? – прошептал он, с трудом разлепляя губы.       – Да! Получилось! – обрадовано воскликнула Алиса. – Приятного мне аппетита!       А пото́м Диме показалось, что он живьём сгорает от кайфа: настолько сильные ощущения создавал ток бегущей по многочисленным нитям тёмной энергии доппельгангера, которые пронизывали всё его тело.       «Вы когда-нибудь меня доконаете!» – испуганно подумал молодой человек и отрубился, не выдерживая сумасшедшего накала своих ощущений.

* * *

      Второе пробуждение оказалось более плавным и долгим. Дима словно бы на дне глубокого илистого озера покоился, как утопленник, придавленный многотонной толщей воды. Но вот в его лёгкие влился поток живительного воздуха, наполнил их колючей морозной свежестью и, вырвав безвольное тело из липкого ила, стал плавно поднимать его на поверхность.       Молодой человек медленно всплывал, и с каждой секундой давление воды становилось всё меньше и меньше. А пото́м он просто открыл глаза и увидел белый потолок лечебницы, почувствовал под собой полужёсткую поверхность медицинской кушетки. С боку от него кто-то лежал, приобнимая руками за шею и прижимаясь мягкими голенькими титечками к плечу.       – О-о-ох, Алиса-а-а, – простонал Пономарёв, чувствуя себя основательно обессиленным. – Ты просто досуха меня выжала, проглотка такая!       – Я не Алиса, командир, – прозвучал рядом томный голос цукумогами.       Дима повернул голову и уставился на разнежившуюся Анну Нишикиномию, лежащую перед ним во всей своей обнажённой красе.       – Точно, не Алиса, – с улыбкой резюмировал он. Пото́м осознал характерный привкус женского сквирта во рту, почувствовал потёки вагинальной смазки на щеках и понял, что пропустил что-то интересное. А учитывая балдеющее личико своей помощницы, совершенно нетрудно было догадаться, что совсем недавно с ним произошло.       – Блин, Ань, ты меня что, в рот трахнула, пока я спал? Совсем совесть потеряла?       Девушка приоткрыла один глаз, посмотрела на Диму и сладко потянулась.       – Это была первая помощь, командир, и ничего более, – возразила она. – Капля вытянула из тебя очень много энергии, и, чтобы привести тебя в чувство, мне потребовалось немного поделиться с тобой своей. Очень скоро ты почувствуешь себя ещё лучше, – добавила цукумогами, – по мере того как моя тёмная энергия будет перерабатываться в твою духовную.       И Пономарёв действительно ощутил, что слабость его постепенно проходит.       – Оу, спасибо, – смущённо поблагодарил он.       – Пожалуйста, – ответила цукумогами. – Меня это не затруднило. Я и сама переполнилась энергией, если честно, пока вы с госпожой так славно её создавали. Так что поделиться излишками было совсем не жалко. Кстати, у меня седьмой уровень на носу, так что, если не возражаешь, я бы отчалила. Хочу срелаксировать и повыситься. О-о-ох, как мне хорошо, командир. Сейчас бы ещё поспать…       – Да-да, конечно иди, – разрешил Дима, и цукумогами, обернувшись белёсым дымом, втянулась в его тело, создавая ощущение прохлады.       Молодой человек сел на кушетке, осмотрелся в поисках своей одежды и тут же наткнулся взглядом на Алису, стоящую у окна и завороженно глядящую на улицу.       «Всё-таки получилось!» – с удовольствием подумал он, отмечая, что доппельгангер приняла облик ехидны. Но только человеческую её форму, а не змеиную.       Алиса стояла к нему спиной, которую прикрывал сплошной поток длиннющих серебристых волос, дотягивающихся аж до самых коленей девушки. Она шевельнулась, слегка наклоняясь вперёд, будто увидела на улице что-то интересное; длинные волосы слегка сползли в сторону, и выглянувшая из-под них голая ягодица, бедро и плечо, покрытые изощрённой вязью тёмных линий татуировки, подсказали парню, что девушка стои́т у окна совершенно голая.       – Не боишься, Алис, что кто-нибудь с улицы увидит твои прелести? – с улыбкой спросил Дима. – Может, оденешься сперва?       Блондинка обернулась на голос, и он увидел шальные от радости, горящие азартом глаза, а также большу́ю грудь, плоский живот и прочие достопримечательности голого женского тела.       – Проснулся уже? – риторически поинтересовалась Алиса голосом ехидны, и у парня мурашки пробежали по спине: настолько правдоподобным было ощущение, что перед ним стои́т сама Владыка монстров.       – Э… да, – с лёгкой запинкой ответил Пономарёв, а пото́м с дрожью выдохнул: – Боже! Ты прям как настоящая, Алис. Н… не хочешь сменить свой облик на более привычный?       – Думаешь, что змеиный хвост вызовет в деревне меньше вопросов? – с любопытством спросила девушка, слегка наклоняя голову набок.       И опять это непринуждённое движение вызвало сладкую дрожь в груди молодого человека. Все жесты, которые совершала доппельгангер, были настолько похожи на движения её прототипа, что у парня просто перехватывало дух.       – Н… нет, я не об этом, – заикаясь, ответил Дима. – Я про твой собственный облик, Алис. В котором тебя видели н… наши бабушка и де… дедушка. М… мы ведь домой сейчас пойдём, да?       – Домой? – задумчиво переспросила собеседница. – Нет, я бы хотела немного погулять и осмотреться. Так давно не гуляла! Прям не терпится оказаться на улице! А облик… Ты, наверное, имел в виду облик Капли? Я сама не смогу его принять. Разве что её попросить. Капля, ты сможешь что-нибудь сделать с моей внешностью, чтобы я походила на тебя, но смогла оставаться в этом теле? – Алиса замерла, словно бы прислушиваясь к голосу у себя внутри, затем улыбнулась и сказала: – Хе-хе, может. Это здорово!       А пото́м внешность её потекла и стала меняться: волосы быстро укорачивались до размеров каре, а рисунок красного глаза на чёлке выцвел и исчез. Красные цветы у левого уха остались, но чуть изменились и стали похожи на красивую заколку для волос. Цвет самих глаз девушки изменился с жёлтого на голубой, и черты лица плавно обрели линии Нишикиномии. Само тело тоже стало чуть полней и массивней, но вот вязь тёмных татуировок, идущая по левой стороне от щеки до самых стоп, тоже осталась на месте.       – Ну как? Теперь похожа? – улыбнулась Алиса.       Но Дима не в состоянии был ответить на её вопрос. Мысль о том, что перед ним стоит НАСТОЯЩАЯ Алифиса Фейтберн, лишала его дара речи.