Другая история....

Солнце только успело вступить в свои права, а стук колёс богато убранной кареты уже давно раздавался среди лесной чащи. Карета направлялась, в столицу миру храня, в себе сердце и душу покойного Султана Селима Хана, две самые любимые дочери среди всех детей покойного Падишаха. Сестры ехали в полном безмолвии от самого начало пути, первой тишину нарушить осмелилась Мерьем: — Хатидже, как ты? За это время твоя боль хоть немного надеюсь, утихла? — голос Мерьем как всегда был ровным, но не столь холодным как всегда. Хатидже Султан подняла глаза и так же спокойно ответила: — Моя боль никогда не утихнет, ведь моё сердце Мерьем погребено вместе с Ибрагимом. — Голос Хатидже дрогнул, но она продолжала, внимательно вглядываясь в лицо сестры: — Мерьем годы идут, вот взгляни на нас! Могла, ли ты или я представить тогда в годы юности находясь подле отца Повелителя, что с нами сделает время?! Как заливистый смех смениться на горький плачь, невинность души обагрится кровью, шелка зальются ядом, драгоценные короны будут звонко разбиваться в минуты отчаяния! Вот видишь, как нам повезло родиться Госпожой! — горькая усмешка коснулась губ Хатидже Султан. — Хатидже каждая из нас несет своё бремя в одиночку, мы забыли главное, что мы семья! Много лет мы боремся друг с другом! Мы давно забыли, что в нас течёт одна кровь! — Мерьем Султан смахнула горячую слезу. — Мерьем между нами пролегла такая пропасть, что перешагнут ее уже не получиться! Шах пока я тону в горе пытается занять моё место! Ты много лет защищаешь моего врага, что заставила меня тонуть в этом горе! Видно суждено нам идти друг против друга! — лицо Хатидже, на какой миг коснулось, сожаление, не поднимая, глаз Госпожа продолжила: — Мерьем я ведь помню тебя совсем другой. Помню, как играла с тобой в саду подле отца, ты была совсем, крохотной и так звонко смеялась.- Голос Хатидже Султан дрогнул, и несколько предательских слезинок затерялись в подоле тёмного платья. — И знаешь, ведь тогда я тебя любила, не смотря на грустные глаза своей матери, любила искренне как сестру. — Голос сорвался, и полились слезы, Мерьем дрожащей рукой накрыла руки сестры: — Хатидже я всегда была тебе сестрой, кто бы между нами не стоял Хафса Султан, Хюррем да кто-либо! — Ибрагим вот кто повинен сестра! Я всегда знала, дай ему тогда выбор между нами и он бы разбил моё сердце! — Хатидже рыдала, хватаясь в ответ за руки сестры. Минута молчания. Мысли в голове Мерьем устроили круговорот воспоминаний, но одна мысль вспышкой затмила все остальные, "Она до сих пор живет любовью к нему, так пусть его любовь останется только ее", Мерьем дала волю слезам и почти шёпотом заговорила: — Хатидже даже не смей так думать! Сердце Ибрагима никому кроме тебя никогда не принадлежало и тем более мне! Всего на несколько минут две сестры перестали быть врагами, ещё несколько минут две одинокие женщины сотрясались в рыданиях. На миг успело показаться, что топор войны утонул в горьких слезах, но все волишь ещё несколько минут и две дочери Селима Грозного по разные стороны друг от друга, в полном безмолвии каждая тонет в своих мыслях. Казалось, обе напрочь забыли те несколько минут, когда они были сёстрами.