Часть 6
8 февраля 2017 г., 06:14
— Концерт? — Лихт озадаченно уставился на своего менеджера, которой выглядел уж слишком довольным для восьми часов утра. — Ты же говорил, что мне нужен отдых?
— Ты всё равно тренируешься по пять часов в день, — пожал плечами Кранц, и что-то в его голосе очень не понравилось Лихту. — Для тебя игра на пианино и есть своеобразный отдых. Так что я подумал, что стоило бы принять предложение господина Фурихаты. Выступление состоится сегодня, в семь, в главном концертном зале Токио.
Лихт кивнул, всё ещё подозрительно поглядывая на самодовольную ухмылку менеджера. Ох, не нравилась она ему...
***
— Концерт? — Хайд глупо хлопнул ресницами. Он сидел на диване в кругу своих родственников, которые окружили его плотным кольцом. — Да, — кивнула Гнев. — Мы хотим пойти с тобой на концерт Лихта сегодня вечером. — Не. Классическая музыка — отстой, — Хайд покачал головой и хмуро посмотрел на свою семью. — Я не пойду. — Но... — начал было Лили, однако брат поднялся с дивана и грубо его оттолкнул. — Лоулесс! — Я сказал: «нет», — ответил тот, направляясь в свою комнату. Проходя мимо комода, он не обратил внимания на сидящего на нем Хью, который занес свою трость над головой старшего брата и... Хайд упал. Все удивленно посмотрели на лежащего на полу Лоулесса, а затем перевели взгляд на Гордыню. — Он ведь не хотел по-хорошему, — пожал плечами мальчик.***
Хайд очнулся с жуткой головной болью и звоном в ушах. Парень открыл глаза, пару раз медленно моргнул и осмотрелся: он сидел в большом концертном зале, абсолютно темном, не считая сцены, освещённой софитами. В средине сцены стояло пианино. Хайд усмехнулся, а потом повернул голову влево: в соседнем кресле сидел Махиру, разговаривающий с Ленью и Гнев, которые разместились на сидениях позади. Заметив, что Хайд очнулся, они замолкли. — Вы — плохие люди, — сделал свой вердикт блондин. — Хайд, нам очень жаль, что мы силой притащили тебя на этот концерт, — Широта вздохнул. — Но ты должен услышать его игру. Не злись на нас, пожалуйста. На самом деле Хайд не злился. По правде говоря, он хотел услышать игру Лихта, но добровольно прийти на концерт ему не позволяли принципы. И гордость. — Я и не злюсь, — буркнул Хайд, обиженно скрещивая руки. — Но необязательно было вырубать меня палкой! — Прости, — Широта неловко улыбнулся и почесал затылок. Гнев и Куро в отличии от него совершенно не выглядели виноватыми. Хайд не успел больше ничего сказать: вдруг раздались аплодисменты и крики, громкие и восторженные. На сцену вышел восемнадцатилетний парень с иссиня-черными волосами и белой прядью с левой стороны. Он был одет в обычный черный костюм и белую рубашку. Даже не глядя на восторженную толпу, парень сел за пианино. Хайд впервые видел Лихта на сцене и ему показалось, что он совершенно не знал этого человека. Парень за пианино казался каким-то отстранённым, таким далеким, словно был где-то за пределами этого мира. Хайд правда не знал его. Сейчас он видел не того надоедливого парнишку, спасшего несколько раз его жизнь, а гениального пианиста известного во всем мире — Лихта Джекилленда Тодороки. Хайд наблюдал за тем, как длинные пальцы коснулись черно-белых клавиш, и почувствовал странную связь с пианино. Эти клавиши олицетворяли его жизнь. Только черно-белое... Да в его жизни и не было ничего, кроме этих цветов. Хотя когда-то Хайд и видел мир совсем другим. Композиции лились одна за другой, но не вызывали никаких эмоций у блондина. Хайд вспомнил, как Кранц ещё во время их знакомства рассказал об «ангельской» игре Лихта, которая способна заставить любого человека заплакать, и хмыкнул. И где же эта музыка, которая вызывает слезы? Но нужно признать: игра Лихта была хороша... нет, она была невероятной! Очень красивой, точной, без единой ошибки. Она была идеальной. Но... Таких же хороших пианистов тысячи в мире, мысленно произнес Хайд. Ты играешь на сцене или кто-либо другой — люди всё равно будут аплодировать. Лично ты ничего не значишь. Новая мелодия заиграла слишком неожиданно. Хайд забыл, как дышать, во все глаза уставившись, как ловкие пальцы запорхали над клавишами, извлекая чистые мелодичные звуки. «К Элизе», — услужливо подсказала память. Хайд прикрыл глаза. В сознании ясно всплыл образ прекрасной девушки, сидящей за белоснежным роялем и играющей эту композицию. В один момент она оторвалась от инструмента и чуть откинула голову назад. Зелёная челка упала на лицо, но не скрывала мягкие глаза цвета свежей листвы. Её губы зашевелились, но ничего не было слышно, кроме игры Лихта. Однако Хайд совершенно ясно помнил, что она сказала. Махиру оторвал взгляд от сцены и повернул голову в сторону блондина. Тот сидел в кресле, прикрыв глаза, в уголках которых скопилась соленая влага. Широта потряс его за плечо: — Эй, Хайд... Он резко распахнул глаза и испуганно посмотрел на Махиру. По щекам предательски катились слезы. Хайд неожиданно вскочил с места и побежал в сторону выхода, игнорируя озадаченные крики Гнев и Махиру.***
Дверь закрылась с еле слышным хлопком. Тряхнув головой, чтобы избавиться от тяжелых капель со светлых волос, Хайд снял с плеч мокрую из-за неожиданного дождя куртку и привычным жестом повесил на крючок. Игнорируя чувство, словно его облили из ведра, Хайд прошелся прямо по белоснежному ковру в коридоре, оставляя мокрые следы, и замер. Стояла гробовая тишина, нарушаемая только каплями дождя, барабанящими по окнам. Вот я и дома, пронеслось в голове у блондина, но от этих мыслей не становилось тепло. Ему казалось, что он в одиночестве стоит в обители собственной души. Такой же тихой и тёмной, как и коридор в доме из-за того, что Хайд просто не потрудился включить свет. Он не хотел его включать. Не хотел впускать сюда свет, чтобы увидеть, что находится, пускай теперь и в светлом, но во всё таком же одиноком доме. В доме без неё. Вся его жизнь — этот дом. Хайд медленно прошелся по первому этажу места, в котором прожил около двух лет и в котором не был уже больше полугода. Подниматься на второй этаж он не собирался. Ему просто было бы тяжело дышать в стенах спальни. Или её комнаты. Зайдя в гостиную, Хайд всё-таки включил свет. Глядя на разбросанные на деревянном столе книги, небрежно брошенный на кресло огромный серый плед и отодвинутые к стене шторы светло-серого цвета, казалось, что жизнь в этом доме вовсе не остановилась, словно хозяева вышли на пару минут и сейчас обязательно вернутся, чтобы взять книжку со стояла и усесться с ней в глубокое кресло, укрывшись пледом. Однако давно умершие цветы на подоконнике говорили о том, что за ними уже много месяцев никто не ухаживал, а пыль, покрывшая буквально всё, кричала о нехватке прикосновений с людьми. Хайд приблизился к стене и стал рассматривать фотографии на ней. Он чувствовал себя паршиво, так паршиво, что хотелось вырвать, но перестать вспоминать не мог. Каждая фотография отдавалась ярким красным сигналом в голове, посылая картины из прошлого, а Хайд был чертовым мазохистом, разрываясь между желаниями рассмеяться и зареветь. И всё из-за этого глупого пианиста. Хайд ведь почти забыл, а Лихт своей игрой вновь заставил его всё вспомнить. Блондин сжал руки в кулаки, чувствуя в душе жгучую ярость, однако она быстро рассеялась, стоило его взгляду зацепиться за новую фотографию. Она была черно-белой для него, но Хайд отчётливо помнил каждую деталь, помнил даже цвет. На ней была изображена красивая девушка с длинными зелеными волосами, убранными в высокий хвост. Глаза цвета молодой листвы игриво смотрели из-за стёкол очков в красной оправе, которые она отобрала у парня. Хайд сам не заметил, как улыбнулся. Слабо, уголками губ, сомневаясь, что ему вообще позволено это делать. Он бережно снял со стены фотографию и приблизил к своему лицу, чтобы лучше рассмотреть. «Хайд, а мне идёт?» Он провёл ладонью по рамке, убирая пыль. Так улыбка девушки казалась даже ярче. «Офелия, перестань, я же ничего не вижу!» Вдруг во входную дверь кто-то яростно забарабанил, возвращая Хайда в реальность. От неожиданности блондин выронил фотографию, и та упала на пол. Стекло разбилось, а само фото слегка вышло из рамки. Пару секунд Хайд смотрел на разбросавшиеся осколки, пока не понял, что в дверь продолжали стучаться. Он быстро направился в коридор и распахнул её. На пороге стоял промокший смущенный Лихт. — Привет, — его голос сквозь пелену дождя доносился с трудом, однако Хайд слышал каждое слово. — Лили сказал, что вы были на моем сегодняшнем концерте... и что ты сбежал с него. Они тебе звонили, но ты не брал трубку и дома тебя не было... Твоя семья очень беспокоилась за тебя, поэтому попросили меня прийти и... узнать в порядке ли ты? — последние слова пианист произнес, словно вопрос, приподняв брови. Хайд пару секунду глупо таращился на него. Лихт был одет в обычные белые джинсы, черные сапоги и такого же цвета пальто. Из-за дождя всё это было насквозь промокшим, и парень немного трясся от холода. — Ох, моя любимая семейка, — прошипел Хайд, не замечая, как пальцы сжались на дверной ручке, а голос приобрёл ядовитые нотки. — Что ж, передай им, что я уже большой мальчик и не нуждаюсь в няньке. В этот момент что-то словно ударило его по голове. Хайд огляделся по сторонам и вопросительно посмотрел на Лихта. — Как ты сюда добрался? — На метро. — От моего дома до станции двадцать минут идти! — воскликнул Хайд. — Двадцать семь, — невозмутимо поправил его Лихт. — Пару раз пришлось обходить слишком большие лужи. Менеджер убьет меня, если я испорчу сапоги. А если простудишься, он тебя не убьет?! Хайду очень хотелось крикнуть это в лицо непринуждённого пианиста, но вместо этого он продолжал глупо таращиться на него. — Ты идиот. — От идиота слышу! — тут же ответил Лихт, но потом тряхнул головой, словно одумываясь. Он отвёл взгляд и всучил Хайду большой пакет, ударяя его прямо по груди. — Держи. Я тут кое-что купил. Обжорство предупредил меня, что в доме нет никакой еды на случай, если проголодаешься. — А сам я в магазин сходить не мог, конечно же, — усмехнулся Хайд. Лихт поджал губы, всё также не глядя на него, и ударил в грудь. Хайд подумал, что стоило бы пригласить парня в дом, хотя бы из-за правил приличия, но тут же отверг эту мысль. Тебе сюда нельзя. — Спасибо, — буркнул Хайд, приняв пакет и уже прикрывая дверь. Ни одна эмоция не промелькнула на лице Лихта. Пианист развернулся и, не попрощавшись, направился к калитке. Хайду показалось, что Лихт не крыльцо покинул, а переместился в другой мир. Тяжелые капли уже не дождя, а самого настоящего ливня, тут же обрушились на Лихта, и Хайду даже стало его жалко. Твою ж мать. Хайд сжал дверной косяк до боли в пальцах. Он не выдержал и всё-таки крикнул: — Лихт! Никто не отозвался. Да и Хайд больше не видел пианиста за пеленой дрянного дождя. Мысленно матерясь, блондин бросил пакет в коридоре и выбежал в маленький передний дворик, оглядываясь по сторонам. Пианиста, идущего вдоль дороги, он заметил не сразу и мгновенно подбежал к нему. Хайд схватил его за руку, чтобы обратить на себя внимание, и крикнул, что им обоим нужно вернуться в дом. На все его вопли Лихт только непонимающе хмурил брови, и Хайд, мысленно простонав, просто потянул пианиста за руку в сторону дома. Хайд быстро запихнул промокшего парня в прихожую, прочно закрывая за собою дверь. — Подождёшь у меня, пока дождь не закончится, — сказал блондин, заметив озадаченные глаза. — Не смотри на меня так! Просто такая добрая душа, как я, не смогла бросить человека в такую погоду. Если не ошибаюсь, то наверху, в ванной, есть полотенца, иди обсушись. А я принесу тебе сменную одежду. Я почти ничего не брал с собой во время отъезда. Лихт кивнул, удивленно, но в то же время как-то отрешенно. — Первая дверь налево. Уже стоя в ванной и протирая мокрые волосы полотенцем, Лихт никак не мог выйти из этого странного отчужденного состояния. Невидящими глазами он смотрел на полки над зеркалом: на две зубные щетки — оранжевую и ярко-зеленую, — на всякие тюбики, маски для лица и рук, крема, косметику, а в голове образовывалась не такая уж и замысловатая цепочка. Всё было слишком просто, но от этого становилось до невыносимого тяжело. Лихт снова сунул голову под ледяной поток воды. — Я тут кое-что для тебя отыскал, — послышался голос за спиной. Лихт выключил воду в кране, но оборачиваться не стал, просто поднял голову и посмотрел на отражение парня в зеркале. Хайд уже переоделся: на нем были простые домашние штаны и свободная красная футболка. Очков не было. — Мы с тобой похожи по телосложению, так что должно подойти, — он кинул принесенную одежду на стиральную машинку и зачесал влажные прядки чёлки наверх, убирая их к остальным волосам. — Непохоже, что дождь собирается остановиться. Если он затянется, то можешь переночевать у меня. Лихт никогда не видел Хайда таким. Пианист видел его веселым, язвительным, злым, обиженным, но никогда таким. Подавленным и разбитым. Без всех этих ухмылок и самоуверенного взгляда. Без масок актёра, который изо дня в день играл одну и ту же бессмысленную роль, только чтобы не показывать себя настоящего. Сейчас Лихт видел тяжесть в потемневших красных глазах, видел печально опущенные уголки сухих губ, усталость на уже родном, привычном лице. — Почему ты живешь со своей семьёй, если у тебя есть собственный дом? В любом случае, Лихт хотел, чтобы Хайд открылся ему. Если раньше пианист был неуверен в своих чувствах, то сейчас отчётливо понял, что полностью погряз в этом парне. Без него уже никак. — Ох, Ангел-чан, это очень долгая и неинтересная история, — Хайд вымученно улыбнулся, словно ему было больно шевелить губами. — Не хочу докучать тебе своими нудными рассказами. С этими словами блондин развернулся и вышел из ванной. Лихт последовал за ним. — Но почему? — Не понимаешь, как человек, имея выбор, может вернутся к таким сумасшедшим людям, как мои родственники? — рассмеялся Хайд, и его смех заставил Лихта вздрогнуть, словно от выстрелов. — Я купил этот дом, как только мне исполнилось семнадцать, только чтобы сбежать от семейки. Однако мне было немного одиноко, — пожал плечами Хайд. — К тому же он слишком далеко от театра, да и бесить здесь некого, а для меня это очень... — От чего ты убегаешь? — перебил его Лихт. Рука Хайда остановилась на дверной ручке. Красные глаза удивленно посмотрели на пианиста, а потом вдруг потускнели. — Спокойной ночи, Ангел-чан, — не давая парню и шанса, чтобы ответить, Хайд зашёл в комнату и уже хотел захлопнуть дверь, но Лихт за секунду подскочил к нему и упёрся рукой об деревянную поверхность. — Ну давай, — холодно процедил он, с вызовом глядя в красные глаза. — Расскажи мне долгую и неинтересную историю. Хайд наклонил голову к плечу. — Ты правда так сильно хочешь знать, что случилось? Лихт не ответил. Вместо этого ещё сильнее поджал губы и уверенно посмотрел на Хайда.
