Дождись, и я украду тебя!

      Желтый неестественный свет фонарей отбрасывал тени на фасады домов, а молодая луна нехотя скрылась за темными дождевыми тучами, предвещая скорую грозу. По крышам быстро передвигался едва заметный черный силуэт. Черепица под его ногами издавала слабый звон, который тут же растворялся в ночной тишине. Для него это была идеальная ночь. Мрак природы скрывал его, защищая и оберегая от посторонних глаз. Плащ развевался на бегу, а лицо утопало в глубоком капюшоне. Небольшая брезентовая сумка была протянута через плечо. Ветер нещадно хлестал по лицу, но это лишь привычно подстегивало азарт. Наконец, незнакомец остановился на крыше большого здания, которая принадлежала городскому краеведческому музею. Ее центр украшал большой купол, сделанный из толстого многослойного стекла. Таинственный парень усмехнулся. Такое стекло для него не помеха! Он открыл свою сумку и достал оттуда стеклорез. Аккуратно вырезав отверстие по размеру своего тела, он легко надавил одним пальцем и плавным движением вынул стекло. Отставив его в сторону, парень медленно просунул голову в отверстие и посмотрел вниз. Прямо под куполом, на пьедестале, находилась его цель — золотая восточная лампа, инкрустированная драгоценными камнями. По периметру стояли охранники, которые, подобно охраняемым экспонатам, были неподвижны. "У заказчика точно губа не дура" — усмехнулся про себя вор. Он достал из сумки веревку и автоматическую лебёдку — довольно типичные инструменты для его работы. Обвязав себя верёвкой и зацепив крючок лебёдки за неё, парень стал медленно спускаться вниз. От потолка до пола было примерно около двадцати метров. Благо, идиоты-охранники стояли спиной к лампе, не ожидая атаки с воздуха, что заметно облегчало задачу. Расстояние между ним и целью сокращалось. Вот он уже осторожно прорезает защитное стекло витрины пьедестала и неслышно берёт в руки дорогое восточное сокровище с бархатной красной подушки. Вдруг двери в зал распахиваются и внутрь врываются полицейские. — Болваны, держите его! У него в руках лампа! — кричит смуглый шатен, видимо, руководитель операции. Растерянные охранники обернулись и попытались схватить грабителя, но было уже поздно. Умелый вор, пока внизу творилась суета, нажал на заранее заготовленную кнопку и лебёдка потянула его вверх. — Не уйдёшь! — кто-то из полицейских достал пистолет и нацелил его на преступника. — Не стрелять! — гаркнул начальник. — Н-но он же уйдёт, товарищ-майор… — Спешу напомнить тебе, что мы в музее, а если ты испортишь хоть один экспонат, то до конца своей жизни не расплатишься. Опустить пистолет! — Есть, сэр, — нехотя повиновался сержант. Вор тем временем уже добрался до крыши и сложил всё в сумку. Внезапно раздался раскат грома, а за ним молния бегло осветила небо и довольную ухмылку на лице преступника, который поспешил скрыться в ночи.       Майор взъерошил свои волосы. Да… Хитер был этот вор. Умно придумал — передвигаться по крышам! Собакам там его не достать, а даже если бы он бежал по земле, то дождь смыл бы его запах и собаки рано или поздно потеряли бы след. Непростой это человек — нутром чуял полицейский. Ой, непростой… Чёрт возьми, они обязательно встретятся и в следующий раз он упрячет его за решётку!        Хлынул ливень, который через отверстие в куполе проникал в музей. Охранники завозились и начали подставлять вёдра, чтобы спасти остальные экспонаты. — Уходим! — скомандовал шатен и вышел из дверей зала. Полицейские дружной гурьбой двинулись за ним. Для них эта ночь стала началом нового расследования, а для вора — ещё одним успешным делом, за которое он получит щедрое вознаграждение.

***

      Грабитель был уже далеко. Он нисколько не сомневался в своём успехе. Для него это было обыденно, как сходить в магазин за хлебом. Завтра он отдаст антиквариат заказчику и получит деньги за проделанную работу. В этом и состояла вся его жизнь, с которой он без опаски играл. Его отец часто говорил: «Рисковать — значит ставить на кон всё, даже свою жизнь. Однако, позже этот риск будет оправдан, по-другому и быть не может, тем более в нашей семье Учиха!» Но однажды отец поставил всё на кон и проиграл. Теперь у парня остались в память о нём только воспоминания и глаза. Угольно-чёрные глаза, которые внушали людям чувство страха, даже против воли их владельца. Саске ненавидел их и часто задавался вопросом: «Почему я не унаследовал тёплые глаза матери?» Наконец он добрался до своего дома. Это был двухэтажный коттедж. Ну а что? С такой зарплатой можно было бы позволить себе что-нибудь и попросторнее, но Саске устраивал и такой вариант. Он вошёл в дом, устало разделся и принял душ. Вынув из сумки лампу, он зашёл в спальню, поставил её на тумбочку, а сам рухнул на кровать, чтобы хоть немного поспать. Конечно же, он не заметил, что сбоку лампу начала охватывать чёрная скверна, которая медленно прогрессировала…