Макбет

— Ты ведь знаешь, что пьеса проклята? Гермиона сидела за сценой, в одной из «гримёрок» — пространстве, отгороженном чёрной тканью, натянутой на дешёвый деревянный каркас между двумя площадками для хранения реквизита. Первые зрители уже начали потихоньку собираться в Большом зале, и Гермиона могла различить негромкий шум голосов. Впрочем, его перекрывал разговор коллег по постановке, доносившийся из-за тканевой перегородки. — Не неси чушь, Луна, — послышался голос Блейз, скорее весёлый, чем раздражённый. — Как пьеса может быть проклята? Кто-то из актёров или автор — да, но… Джинни, ты не видела мою расчёску? — Вон там, под табуретом, — отозвалась Джинни. — Кто-нибудь умеет завязывать узлы? Никак не могу справиться с этой дурацкой верёвкой… — Я могу помочь, — отозвалась Луна. Было немного жутко слышать голоса девочек и не видеть их, словно Гермиона была удалена от них, заключена в собственном мирке. Однако разговор казался вполне обыденным, и за это она была благодарна: появилась возможность отвлечься. — Но я не шутила, — продолжила Луна. — Маглы очень суеверно к ней относятся. Считается, что нельзя даже произносить название пьесы — это приносит несчастья. — Серьёзно? Что ж, маглы всегда были не из самых сообразительных, — послышался голос Блейз. — Как же они её называют? Пьеса-Которую-Нельзя-Называть? — Не шути насчёт… — начала было Джинни, но Луна её прервала. — Они называют её Шотландской пьесой, — сказала она. — А произнести настоящее имя в театре считается ужасной приметой. Блейз хмыкнула. — В такую чушь я точно не верю, — бросила она. — Макбет, Макбет, Макбет. Гермиона неуютно поёжилась, разглядывая собственное отражение в зеркале. Будучи маглорождённой, она не могла не почувствовать лёгкий укол нехорошего предчувствия, словно что-то должно было произойти, несмотря на её скептическое отношение ко всякого рода приметам. — Видишь? Ничего не случилось. Лучше подай вон ту заколку, у меня прядь выпадает… Спасибо, Джинни. Гермиона вздохнула, проверяя, чтобы её собственные волосы, заплетённые в аккуратную косу, не выбивались из причёски. К счастью, всё выглядело прекрасно. Она давно переоделась в костюм, а платье и корона для сцены, в которой она представала в роли королевы, ждали своего часа рядом с ночной сорочкой для эпизода с хождением во сне и убийством. Неплохо было бы заняться чем-то более полезным — обсуждать последние детали с другими актёрами, повторять слова, ждать возвращения Драко… Но Гермиона не хотела с ним разговаривать, не могла позволить себе заговорить с ним. У неё в запасе оставался сегодняшний вечер и завтрашнее утро, и она прекрасно понимала, что не успеет переубедить его за столь короткий срок, не сможет уговорить его провести каникулы в безопасности замка. Встреча с ним… Встреча с ним лишь всё усложнит. Гермиона намеревалась отыграть свою роль рядом с Драко, а затем любыми способами избегать его на неминуемой вечеринке по случаю окончания постановки, после которой она вернётся в свою спальню и попытается забыть о нём. А завтра он уедет домой, его безумие будет раскрыто, и Гермиона не знала, что произойдёт дальше, но прекрасно понимала, что Драко будет потерян для неё навсегда. — А вы слышали, — продолжила Луна за перегородкой таким голосом, словно делилась сакральным знанием, — что ни одна постановка пьесы не обошлась без несчастного случая. Или смерти. — Серьёзно? — переспросила Блейз. — Джинни, давай я помогу тебе с пуговицей, подожди секунду… — В самой первой постановке умерла актриса, которая играла леди Макбет, — поведала Луна. В голосе её звучало скорее радостное волнение, нежели страх. — А в первой постановке за пределами Англии актёра, который играл Дункана, прямо на сцене убил Макбет из-за ревности к актрисе, которая исполняла главную роль, и никто ничего не заподозрил, пока… — Ну уж у нас такого точно не произойдёт, — заметила Джинни, и Гермиона крепко вцепилась в край рукава, когда девочки засмеялись. Она сама не смогла бы объяснить почему. А потом она услышала его голос, и сердце против воли пропустило удар; он вернулся, он в безопасности, он жив. — Гермиона? Гермиона, где ты? Голос Драко звучал напуганно, почти лихорадочно, но Гермиона прикусила губу и искоса взглянула в зеркало, ловя в нём отражение собственных глаз. Больше всего на свете она хотела поговорить с ним, но понимала, что не может. Это лишь сделает неминуемое расставание ещё более невыносимым. Гермиона устала надеяться, следовать за ним, пытаться помочь. Она уже предложила ему всё, что могла предложить, пыталась спасти его от Волдеморта, но Драко прекрасно дал понять, что не мог или не хотел покидать ряды его сторонников. — Гермиона, пожалуйста, мне нужна твоя помощь! Послышалось перешёптывание и хихиканье со стороны ведьм; Гермиона сильнее прикусила губу. Быть может, она должна помочь — должна выйти и узнать, чего хочет Драко; в конце концов, в его голосе звучало такое отчаяние. И это будет последний раз. Она ведь могла попытаться ещё раз, не добавив слишком много страданий к будущему расставанию, ведь так? Но Гермиона не успела даже подняться с места, когда раздался другой голос. — Что тебе нужно от Гермионы? Это был голос Гарри — настороженный и любопытный. Гермиона могла представить его позу: руки, вызывающе скрещенные на груди, пристальный пронизывающий взгляд. Она повернулась на стуле, нахмурившись в сторону задёрнутой занавески, служившей входом, словно могла разглядеть что-то сквозь неё, размышляя, что собирался делать Гарри. — Поттер. — Тон Драко оказался на удивление спокойным, словно он предвидел такое развитие событий и появление Гарри было вполне ожидаемым. — Ты знаешь, где она? Мне нужно с ней поговорить. Это срочно. Пожалуйста. Он умолял, вдруг осознала Гермиона. И его голос дрожал. — Насчёт чего? — подозрительно уточнил Гарри. Гермиона практически слышала замешательство Драко. Ведьмы тоже притихли. Она подозревала, что они на время оставили приготовления, чтобы подслушать разговор. — Насчёт… — голос Драко дрогнул. — Я… Это не твоё дело, Поттер! Просто скажи, где она! — Это ведь о тебе Гермиона волновалась, да? — тихо спросил Гарри, и в отражении зеркала Гермиона увидела, что краснеет. Что они с Роном успели выяснить? — Мы догадались. Она сказала, что мы знакомы с этим человеком и что он не из Гриффиндора, а в последнее время она постоянно пропадала на репетициях с тобой. Что происходит? Он пытался угадать, найти ответ, но за его словами последовала тишина, и Гермиона знала, что Драко замер. — Мы исполняем главные роли, Поттер, — наконец произнёс он идеально выверенным саркастичным тоном. — Обычно это подразумевает совместные репетиции. — Но не так часто, — отрезал Гарри. — К тому же я видел вас на общей репетиции, и вам явно не требовалось много практики. Что происходит? — Ничего, — последовал ответ Драко — быстрый, резкий. — Ничего не происходит! — Я просто спросил, Малфой, — пожал плечами Гарри. — И я уверен, что могу сам догадаться. Ты собираешься стать Пожирателем смерти, ведь так? А Гермиона об этом узнала и пытается тебя отговорить. Я прав? Гермиона поморщилась и услышала горький смешок Драко. Это был логичный и очевидный вывод, но такой далёкий от истины. Слишком поздно, слишком поздно. — Абсолютно неправ, Поттер. Лучше скажи мне, где она. Мне необходимо с ней поговорить. — Скажи о чём, — Гарри не собирался уступать. — Всё, что ты собираешься сказать ей, ты можешь сказать мне. Разве что у вас действительно есть секрет. Что-то, о чём Гермиона знает и что заставляет её волноваться за тебя. Последовало молчание — болезненно пустое молчание, и Гермиона почти уверилась, что Драко сломался, что каким-то образом Гарри удалось толкнуть его за черту, но в этот момент Драко заговорил. — Мне нечего тебе сказать, — произнёс он угрожающе тихим и низким голосом. — Но я должен узнать, где она. — Достаточно близко, чтобы всё слышать, — бросил Гарри. — Уверен, если бы она хотела с тобой говорить, то давно бы вышла. — Где? — выплюнул Драко, и Гермиона услышала, как резко отъехала занавеска в пустую гримёрку рядом с ней. — Гермиона, прошу, выслушай меня. Я должен тебе рассказать, это важно, мне нужна твоя помощь… — Он ухватился за край её занавески, и Гермиона напряглась, но отгороженные зоны для переодевания были зачарованы таким образом, что занятые кабинки нельзя было открыть снаружи. — Гермиона! Она слышала, как Драко попытался попасть в гримёрку ведьм, а затем рывком отодвинул занавеску по соседству с ними. Стоило ли Гермионе отозваться на его отчаянные призывы? Поговорить с ним? Голос Драко звучал безнадёжно, но она всё равно не решалась выйти. Он ранил её, отказавшись покинуть ряды Пожирателей; сейчас он мог лишь ранить её ещё сильнее. Гермиона больше ничего не могла сделать для Драко. И в глубине души крошечная часть неё хотела отомстить, хотела заставить Драко прочувствовать на себе, каково это, когда твои мольбы остаются без ответа. Маленькая и тёмная часть, к которой Гермиона ни за что бы не прислушалась, если бы не все остальные причины… — Гермиона, прошу, пожалуйста, ты должна помочь мне, прошу… — Драко? Вот ты где! — раздался голос Меган, и Гермионе больше не пришлось выбирать. — Где ты пропадал? Пойдём, нужно тебя подготовить, осталось всего пятнадцать минут до начала. Я с ног сбилась, пока тебя искала… — Меган? Где Гермиона? — услышала она отчаянный, почти безумный голос Драко. — Не волнуйся, она уже сто лет как готова. Пойдём, я чуть с ума не сошла… Должно быть, она увела Драко за собой, потому что их голоса постепенно удалялись. Гермиона выдохнула, только теперь осознав, что задержала дыхание. Он ушёл, и теперь у неё в распоряжении была вся пьеса, чтобы решить, хочет ли она разговаривать с Драко. — Гермиона, ты в порядке? — послышался голос Гарри за занавеской. Она заставила себя ответить. — Да, всё хорошо. Спасибо. Я правда… ну, честно говоря… пыталась избегать его. — Может, расскажешь почему? — с надеждой спросил Гарри. Гермиона покачала головой, но тут же вспомнила, что он её не видит. — Не сейчас, — отозвалась она. — Может быть, в другой раз. — Как скажешь. Ни пуха ни пера! — ободряюще сказал Гарри. Вслед за его словами послышались удаляющиеся шаги. На мгновение повисла тишина, и Гермиона уже начала сомневаться, правильно ли поступила, но почти сразу раздался шёпот Блейз из соседней гримёрки: — Ни пуха ни пера? — Магловское выражение, — прошептала Луна в ответ. — Так принято говорить. Нельзя желать удачи в театре — это приносит несчастья. — Какая чепуха, — послышался голос Джинни, после чего последовала пауза, а затем приглушённое хихиканье. — Может, у нас актёры тоже поубивают друг друга из-за леди Макбет, только на этот раз Гарри убьёт Малфоя вместо Дункана. — Не смей даже шутить об этом, — одними губами прошептала Гермиона, вспоминая репетицию, на которой чуть не произошла трагедия, и закрыла лицо ладонями.

* * *

Оставшиеся пятнадцать минут пролетели незаметно, и уже совсем скоро огни померкли, погружая зал в тишину. Занавес поднялся, являя зрителям трёх ведьм на балконе; светящиеся шары парили в воздухе сразу под ними. В полумраке первая сцена выглядела захватывающе — это Гермиона помнила ещё по генеральной репетиции. Затем шары померкли, сменяясь тёплым светом свечей, ожили три водопада, находившиеся сразу под балконным выступом — всё для эпизода, в котором король Дункан получал сведения о последнем сражении. Даже прячась за кулисами, Гермиона была убеждена, что зрители во все глаза следят за событиями пьесы. Последовала встреча Макбета и Банко с ведьмами, пламя свечей сменилось на жутковато-зелёный, светящиеся шары опять зажглись, отбрасывая мистические тени на воду, затем снова живое пламя свечей для сцены с Дунканом и его свитой, и это означало приближение первого выхода самой Гермионы. Только теперь она почувствовала волнение, снова и снова разглаживая подол платья и одними губами повторяя свои слова. Первый монолог был ужасно длинным, но в то же время одним из её любимых. И Гермиона знала, что хорошо его играла, ведь это был тот самый отрывок, который они читали на прослушивании. Сейчас казалось, что тот день давно растаял в водовороте событий, но с тех пор прошло всего несколько месяцев. — О, звёзды, с неба не струите света, — говорил Драко, запрокинув голову так, словно действительно обращался к звёздам, мерцавшим на потолке Большого зала, — во мрак бездонный замыслов Макбета. Вздрогнув от воспоминаний о том дне, когда Драко произнёс эти слова, подразумевая гораздо более страшные замыслы, чем те, о которых писал Шекспир, Гермиона потянулась за реквизитом для собственной сцены. Пустой лист пергамента — письмо Макбета к жене. Мысленно повторяя слова, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Гермиона развернула пергамент. Но он не был пустым. Несколько строк, в спешке нацарапанных почерком Драко — гораздо менее аккуратным, чем обычно. В послании было всего три строчки, но смысл слов заставил Гермиону застыть на месте. «Тёмный Лорд нападёт во время постановки. Зрители не должны ничего знать: среди них есть шпионы. Мне нужна твоя помощь».