Срыв

Джон уже не мог, все его тело разрывалось от боли. Казалось, что весь сгусток сожалений, разочарований в самом себе, в нежелании принятия происходящего вышли наружу и стали править им, как марионеткой. Он думал, что свалится с ног, а пол уже плыл за пеленой слез. Но тут его опорой оказался тот, кого он несчастно обвинял во всех собственных грехах, стараясь не признавать это для себя. - Джон, - шептал Шерлок, не зная, что действительно стоит сказать, но понимал, что никогда не уйдет от этого человека. Ни под каким предлогом. Это имя повторилось ещё несколько раз, и Джон стал постепенно успокаиваться. Щеки стали высыхать, но тремор неизменно выдавал его срыв. - Я сделаю чай, - прошептал Шерлок и усадил друга на кресло. Джон уже не слышал друга. Ложное успокоение накрыло с головой мужчину, не давая ему адекватно думать, рационально понимать происходящее. Джон будто не сидел в кресле, а как вещь смирно лежал, ничего не ожидая, ничего не понимания. Шерлок поставил около друга на столик чай и сел напротив него. Множество фраз в голове Шерлока кругом проходили разные стадии, но ни одна не была уместна, как ему казалось. - Я… Я лишь хотел сказать, Джон, что ты не виноват. Такое может быть у каждого человека. Джон не слышал друга, он понимал, что только сейчас у него возник шок, что является не поочередной стадией горя. Как врачу ему было это ярко известно. В отголосках памяти он стал возобновлять, как можно избавиться от подобного состояния, но пришел к выводу, что подобного рода защита - сейчас лучшее решение. Шерлок пристально смотрел на друга, ему казалось, что его сердце сейчас остановится, как недавно в больнице. Он не мог и раньше подумать о том, как бывает больно смотреть на страдания другого человека. С холодным взглядом осматривая трупы, ставя эксперименты на внутренних частях организма людей, сейчас этот человек сидел в огненных оковах, которые не позволяли ему абстрагироваться от данной ситуации, которые заставили его сердце изнывать от невозможной ненависти к самому себе. Ведь действительно, если бы умер он – семья Джона была бы жива, полноценная семья. - Шерлок… Шерлок, вырванный из мыслей, осмотрел Джона и с надеждой ждал его слов. - Ты, вероятно, не знаешь полной причины того, почему я впал в подобную истерику. Да, я понимаю, что ты - Шерлок, лучший детектив мира, - Джон иронично развел руки, хотя особо не сомневался в искренности собственных слов. Мужчина замолчал, он видел напряжение Шерлока и ждал пока оба станут более спокойными, чтобы он смог начать этот диалог и завершить его полностью, без единого упущения. - У тебя ведь день Рождения, - слабо улыбнулся Ватсон, стараясь сменить тему. Шерлок закатил глаза, но не стал протестовать другу, который был на грани. Впервые он видел его не как бойца, не как человека, способного спасти многих и отдать свою жизнь за них, а как фарфоровую живую куклу, которую боишься сломать одним лишь взглядом. - Сходим за тортом? Шерлок приподнял бровь, но ухмыльнувшись, положительно кивнул. *** Вместо наркотиков на столе красовался большой торт и две чашки чая. Хотя бы это уже придавало лучшую атмосферу. - Ну что, с днем рождения, Шерлок, - Джон поднял чашку чая, как пиво, и сделал глоток. Шерлок молча кивнул и все ждал разговора, к которому его друг явно готовил. - Я вижу, что тебе нет дела до собственного праздника. И это убивает, - Джон резко откинул кружку, из которой чудесным образом не вылился чай. Шерлок продолжал молчать, зная, что Джон сам все скажет. - Это убивает. Я зол на тебя! Как ты вообще посмел стать таким? – Джон резко изменился в голосе, понимая, что и он совершенно другой, не тот, кого видят остальные или хотят видеть. Мужчина положил голову на сложившие руки на столе и, прикусив губу, постарался вновь не впасть в истерику. - Я обвинял, я бил, я унижал того, кого… Сердце Шерлока забилось, он знал, что Джон не сможет этого произнести, но с настороженностью продолжал смотреть. Джон показал пальцем на друга. - Ты понимаешь, что я с тобой сделал? Ты понимаешь, что я бил тогда не тебя, а себя?! – его голос перешел на крик. – Я ненавижу себя, ненавижу то, что причиняю боль тем, кого люблю. Ненавижу! Так я ещё ко всему обвинил тебя в смерти своей жены, хотя сам, являясь доктором, не смог её спасти. Во всем виноват я, а получаешь ты. - Джон, ты всегда спасал меня, не надо говорить подобное. - Заткнись, Шерлок, просто заткнись! – он встал с места и пошел в комнату, театрально размахивая руками от нахлынувшего порыва. Шерлок пошел следом, понимая, что нужно вовремя остановить друга. - Ты – человек, который избавил меня от одиночества, - его голос стал более спокойным, но слышалась легкая дрожь, которая вновь прорывалась за гранью срыва и ложного умиротворения. – Ты тот, кто спасал меня от огня, от преступников. - Они те – кто ненавидели меня, поэтому ты попадал во все это. - Да, Шерлок, вот именно, - Джон обернулся на друга. – Вот именно, они знали, что… я самый близкий тебе. Они играли на твоих чувствах, шантажировали, насмехались. А ты все это терпел из-за меня! - Джон, прекрати. - Ну уж нет, Шерлок, если я начал, то меня уже точно не заткнешь! – его голос вновь стал повышаться, а шаги по квартире стали смелее и быстрее. Шерлок же стоял около кресла, тяжело принимая каждое слово. - Я убил её один раз. А тебя я убивал постоянно. У неё больше не будет страданий, а ты все равно в них останешься. Я говорил тебе: «будь, пожалуйста, живым». Я так мечтал об этом, бредил этим, не спал. А сейчас сам загоняю тебя в могилу. Я думал, что, если отдалюсь – все станет легче, а потом увидел твои руки, увидел тебя, тот образ, который в мире медицины человеком уже не считают. А если останусь – причиню не меньше боли. - Я её заслужил. - Чем, чем, мать твою, ты её заслужил? – Джон пересек комнату и встал напротив Шерлока так близко, что уже чувствовал его горячее и прерывистое дыхание. - Я пропадал два года. - Чтобы спасти мне жизнь, Шерлок. Чтобы спасти мне жизнь, - он грустно опустил голову. Глаза Джона вновь стали слезиться, но он не мог позволить себе ещё раз такой слабины, не мог. - Джон, - возник все тот же успокаивающий голос, тот сладкий баритон, который Джон всегда ценил и ненавидел одновременно. – Я не умею говорить красивые слова, ну… умею, даже слишком, даже всегда, но не в этом направлении, - Шерлок немного потерялся, но быстро взял себя в руки, чувствуя, что данную ситуацию никто не исправит, кроме него. – Да, я другой, да, из-за тебя. Но за что ты беспокоишься? За мои умственные успехи? Теперь мое мышление разнопланово, и ты его только открыл благодаря тем, хм, - он смутился. – Благодаря тому, что ты мне дал. - Что же я тебе дал, Шерлок? – устало взглянул Джон в глаза другу и чуть отдалился. - Чувства, - твердо сказал мужчина. – Да, были угнетающие, убивающие, депрессивные, но они настоящие. - Чем же это хорошо? - Тем, что я все ещё жив, благодаря тебе. - И Мориарти. - Мориарти? – Шерлок от удивления нахмурился. -Ну да, ты слишком много о нем думаешь, ты видишь его во всех и всем, эта мысль тебя не отпускает. - Джон, ты идиот, - он резко прижал друга к груди. Ему так это нравилось. Тогда, на свадьбе, он практически не прикоснулся к другу, не принимая его порыва. Позже, сегодня, он приобнял его, принимая всю его боль, но при этом боясь его касаться, предполагая, что Джон может убежать, как пугливый зверек. Сейчас же он ни о чем не думал и ничего не жалел, он лишь крепко обнимал друга, прикрыв глаза. Шерлок не знал через какое время Джон опомнился и взаимно вцепился в него, но точно мог понять, что это одно из лучших событий его жизни. Связь, что так часто могла оборваться, оставалась неизменной, эта линия судеб, совершенно разных, связалась в одну и будет идти своим чередом. - Шерлок? - Да, Джон? - Будь, пожалуйста, живым. Во всех смыслах этого слова. Шерлок прикрыл глаза, опустил руку на волосы Джона и уже, полностью поддавшись чувствам, лишь слегка улыбался. - Да. Ты меня убил, Джон, ты верно подметил. Я не тот, кто был. Тот никогда никого не любил. - А сейчас? – Джон не поднимал головы, он чувствовал как его щеки по-детски краснеют от неловкого вопроса. - А сейчас он стоит со своим другом посередине комнаты и обнимается с ним, что мне ещё нужно говорить? - Думаю, ничего, - он глубоко вздохнул и почувствовал, как что-то светлое наполняет его грудь, выгоняя всю прежнюю вязкую депрессию, что поглощала его до этого. – Я тоже люблю тебя, Шерлок. - Ради этого стоило умереть. Джон впервые за все время воспринял это слово не как что-то колкое и ядовитое. На лицах мужчин были легкие улыбки, которые они уже не хотели скрывать друг от друга.