совпадения

Дни летели практически незаметно и не запоминаясь, кроме лекции по гистологии, где Елена Витальевна опять была на высоте своих каблуков и просто с нереальным вырезом в белой блузке. Она выразила надежду, что наши руки способны писать, и пообещала диктовать не так быстро, как прошлый раз. А в субботу нас ждала очередная практическая по гистологии, и первое, что мы узнали, это наши недочёты по контрольной работе. Причём они были у всех, даже у нашей старосты-отличницы. Есть же люди, которые и на заочном учатся на одни десятки, забивая при этом на всё на свете, кроме учёбы. Надо мной же опять тонко поиздевались на тему моего бесспорного анти-таланта к изобразительному искусству, даже несмотря на то, что рисовать нужно было кружочки и линии. И в довершении всех бед мне предложили остаться после пары, которая у нас снова была последней, чтобы исправить рисунок. Причём с бескорыстной и безвозмездной помощью одной бедной и несчастной преподавательницы, которая не может без слёз смотреть в мою тетрадь. Но мне ещё повезло, других она просто уничтожила, раскритиковав в пух и прах их работы, сказав, что это нужно переписать. После пары я посмотрела на уходящих ребят глазами котика из Шрэка и, получив от них бодрое: — Не боись, прорвёшься. А от Маши: — Сильно не увлекайся, ты мне ещё живой нужна для вечернего похода по злачным местам. Я отправилась в кабинет к этой прекрасной женщине-садистке. Предварительно написав Бурной, что если я не напишу ей через час, значит, я мертва, и срезы моих тканей будут изучать последующие поколения студентов. Постояв немного в ожидании ответа, но не дождавшись его, я с горьким вздохом постучалась в дверь и, получив милостивое разрешение, вошла. Елена Витальевна разговаривала с кем-то по телефону. Изобразив мне пантомиму "садись сюда, я через минуту освобожусь" и проследив за тем, как я уютно расположилась за столом, она положила передо мной мою тетрадь. Я открыла её и, найдя свой рисунок, зависла. — Вот скажи, что нужно, чтобы настолько коряво нарисовать то, что криво изобразить почти невозможно? — задала вопрос Елена Витальевна, садясь рядом со мной и укутывая меня в облако цитрусовых ароматов. — Ммм, наверное, для этого нужно просто быть мной? — ответила я с тихим хи-хи. — Боюсь, что да, — согласилась преподаватель, окидывая меня каким-то скептическим взглядом, и спросила: — Ну что, ты сама это сделаешь приемлемым рисунком или тебе помочь? — Вы, наверное, не поверите, но это самая удачная попытка из всех, что я смогла из себя выжать, — честно ответила я. — Ну почему же не поверю? Верю, тем более что я помню твои безуспешные попытки на первой практической, — пожала плечами Елена Витальевна. — Но вот чем ты со мной рассчитываться будешь? — задалась она вопросом, и судя по всему, к самой себе. А я замерла, боясь даже дышать, при мысли о том, что может придумать эта женщина. — Сколько у тебя пар в понедельник? — Шесть, — ответила я и добавила, — ваша лекция последняя. — Что-то вы у меня всегда последние. Но тем лучше. Значит, после занятий поможешь мне разобраться с препаратами, а то их перепутали так, что просто невозможно. — Хорошо, — согласилась я, подумав, что иного ответа я как бы дать и не могу. — Значит, договорились. А теперь давай сюда свой карандаш и смотри, как нужно рисовать, — сказала Елена Витальевна и склонилась над моей тетрадью. А я действительно смотрела. На её тонкое запястье, на красивый изгиб шеи и просто на всю неё целиком, упуская из вида то, что человек не может жить без воздуха. — Левчук, ты дышать-то не забывай, — заметила моё состояние преподаватель. — Я понимаю, что ты затаила дыхание, наблюдая за работой профессионала, но, если ты тут рухнешь в обморок от кислородной недостаточности, я тебе искусственное дыхание делать не буду, даже не надейся. — Откровенно говоря, я даже не смела на такое надеяться, — ответила я чистую правду. Потому что от её искусственного дыхания я бы была на стадии издыхания. А Елена Витальевна издала что-то похожее на ироничное «хм» и сказала: — Вот, в принципе, и всё, подпиши рисунок и все его части и можешь быть свободна. Я кивнула и, забрав свою тетрадь, стала аккуратно выводить надписи, чувствуя, что меня очень внимательно разглядывают. Но от этого неувлекательного занятия Елену Витальевну оторвало оповещение телефона, что у него для неё что-то есть. А я вполглаза наблюдала за тем, как она разблокировала экран и, что-то прочитав, улыбнулась, застрочив ответ. И, как бы странно это ни звучало, я почувствовала нечто вроде ревности, хотя, казалось бы, с какого перепугу. Но женские чувства логике не поддаются, это уже выяснили все учёные на свете. Я дописала все обозначения и почувствовала вибрацию своего аппарата связи. Но поскольку в данный момент времени мне приходилось изображать из себя примерную студентку, я закрыла тетрадь и сказала: — Елена Витальевна, я всё. — Молодец, можешь быть свободна. Только не забудь про понедельник. — Никогда в жизни, — пообещала я и, попрощавшись с преподавателем, покинула кабинет, параллельно доставая смартфон, чтобы прочитать то, что мне пришло. Я надеялась, что это Бурная решила меня поддержать. И не ошиблась: "Привет. Надеюсь, ты жива? Мне бы не хотелось терять из-за какой-то страшной женщины такого интересного собеседника", — прочитала я и улыбнулась. "И ничего она не страшная", — ответила я. "Это значит, что ты скорее жива, чем обратно?" "Ага. Она со мной кончила, и я до понедельника совершенно свободна". "Ты не находишь, что это словосочетание как-то пошло звучит?" — спросили меня. А я, перечитав сообщение, была вынуждена с этим согласиться. "Это не я, это Т9!" — быстро набрала я, открестившись от написанного. "Ню-ню, я типа поверила. Какие планы на вечер?" "Следить за тем, чтобы приблизительно около одиннадцати красивых женщин не превысили свою норму допустимых градусов". "Вот как? А сама? Ещё скажи, что ты не пьёшь". "Я пью, но мало. Мне и так весело, глядя на тот беспредел, который могут устроить весёлые и добрые женщины". "А если вдруг тебя кто-то решит соблазнить?" "А почему и нет? Хотя на одну ночь я не соблазняюсь. Но, с другой стороны, из всякого правила есть исключения", — честно ответила я, взвесив все ситуации. "Это интригующе", — ответили мне. "Кстати, как твой день? Выходной?" "Если бы. Я работала в поте лица. Почему-то у этих студентов в субботу выходного нет. Вот и приходится страдать вместе с ними". "Сочувствую, это жестоко. И всё же, чем будешь заниматься вечером?" — спросила я. "Ты так настойчиво интересуешься моими планами, что я готова заподозрить, что ты желаешь мне что-то предложить", — прочитала я ответ и подумала, что это, в принципе, соответствует действительности. Я бы и в самом деле не отказалась наконец-то познакомиться вживую с этой девушкой. "Ты разгадала мой коварный план. Мне бы было интересно, если, конечно, ты не против, пообщаться в реале. Но я не настаиваю, вдруг твоя дама сердца слишком ревнивая", — ответила я и замерла в ожидании ответа. "С чего ты решила, что у меня кто-то есть?" — первое, что спросила моя собеседница. "Я бы с удовольствием встретилась и посмотрела, насколько ты соответствуешь тому образу, который я себе нарисовала, но, к сожалению, на этих выходных никак не могу. У моей подруги день рождения, и если я не приду его отмечать, меня предадут анафеме", — добавила она с одним грустным, а вторым свихнувшимся смайликом. А я, прочитав это, только вздохнула и написала в ответ: "Значит, в другой раз. Хорошо погулять". "Тебе тоже. И я на самом деле хочу с тобой увидеться. Так что вопрос только во времени, когда это случится". "Спасибо. Значит, как только, так сразу и забьём стрелку", — ответила я, подходя к дому. Думая, стоит ли зайти в магазин или мой организм и так перебьётся тем, что есть в холодильнике. Правда, что там есть, почему-то припоминалось смутно. "Договорились", — ответила мне Бурная, и мы пообещали списаться попозже, если будем в состоянии попадать пальцами в буковки. Решив всё же зайти в магазин и купить хотя бы минералочки на завтрашнее утро, я каким-то случайным образом закупилась на неделю вперёд. А дома я сварила себе куриный бульон и сделала салат из свежих овощей. И словно почувствовав, что у меня есть еда, ко мне в гости нагрянула Маша с парой бутылок пива и стратегическим запасом чипсов. — О, чувствую, запах пищи, — с порога заявила подруга. — Между прочим, ты всегда умудряешься приходить к еде. У тебя просто талант, — сказала я, забирая тару и проходя на кухню. — Как я могу упустить момент, чтобы поесть на халяву? — удивилась Маша, заходя вслед за мной. Причём она тут же утащила с миски кусочек перца и радостно им захрустела. — Сначала суп, потом салат, — сказала я. — И вообще, вали-ка ты, моя дорогая, в ванную мыть руки. Маша надулась, но пошла выполнять поручение. — Кстати, как прошло твоё исправление контрольной? — прокричала она из ванной. — Замечательно, мне теперь в понедельник вечером пахать за то, что она сама нарисовала мне срез ткани. Но, с другой стороны, больше никаких недочётов. Главное, потом сдать устно эту контрольную, — пожаловалась я. — Сдашь, — ответила Маша, садясь обратно и принимаясь за бульон. — А вот как это сдавать буду я, если она в каждом вопросе нашла по три недочёта — это отдельная тема, — добавила подруга. — Так же, как и я, очень успешно, — сказала я. А потом под пиво и чипсы мы на пару пытались сочинить Машке курсовую по хирургии и не сказать, что безуспешно. Но где-то часов в восемь Маше позвонила Карина, сказав, чтоб к половине десятого мы были около клуба «Планета», и сбила этим весь творческий настрой. Маша заявила, что она пойдёт в том, в чём есть, а именно, в чёрных брюках и светлой майке. А я, подумав, решила не выделяться и, надев синие классические брюки и рубашку в красно-синюю клетку, была готова. Мы ещё немного посидели и пошли как взрослые женщины на остановку троллейбуса, ибо денег на такси туда нам было искренне жаль. И вообще, нужно быть ближе к людям. Тем более что в этом городе по выходным в общественном транспорте полная свобода и комфорт. Приехав почти вовремя, мы нашли кучку наших девчонок и, поздоровавшись с ними второй раз за день, стали ждать опаздывающих. Было бы странно, если бы в женском коллективе таковых не оказалось. Минут через десять, собравшись в полном комплекте в количестве двенадцати штук, мы пошли на штурм ночного клуба. Поулыбавшись охранникам и сдав в гардероб вещи, девчонки начали решать: садиться нам за столик или нет. В итоге всё-таки сошлись на том, что столику быть, если найдётся такой вместительный. Словив пробегающую мимо девочку-официантку, мы озадачили её вопросом о нашей разместимости и получили во временное пользование два столика. Заказав пару бутылок вина и сырные-мясные тарелки, мы начали отмечать очередную сессию. Потом половина улетела танцевать, следом упорхнула оставшаяся, а я осталась за столиком, потягивая вино и любуясь толпой из тел, извивающихся на танцполе. Через несколько песен девчонки вернулись, правда, не все, и решили, что градус нужно повышать, и заказали коньяк. По стоимости он не сильно далеко ушёл от виски, но зато, по словам некоторых, гораздо лучше идёт, особенно с лимончиком. И уже этот напиток сопровождал тосты за успешную сдачу сессии. У меня отобрали вино и налили янтарной жидкости, не слушая никаких отговорок. После того как я ощутила от головы до кончиков пальцев тепло, пробежавшее ударной волной по пищеводу от выпитого, я словила глюк в виде фигуры Елены Витальевны, зажигательно двигающей телом на танцполе. Но после того как я, закрыв глаза, помотала головой, этот глюк исчез, как и положено нормальному видению. Отбившись от попыток вытащить меня потанцевать, я с меланхоличным выражением лица жевала сыр и опять увидела фантом преподавателя, но, махнув на него рукой, полезла проверять телефон на наличие новых сообщений. Как ни странно, они там были. "Если я тебе вдруг напишу какую-нибудь глупость, не обращай внимания, это не я, а алкоголь в моей крови". "И почему все женщины такие дуры?" "И вот градусы требуют выхода и как всегда выход только один — дикие танцы!" "Кстати, как ты?" Прочитала я непонятно откуда взявшиеся сообщения, понимая, что Бурная очень весело проводит время. "Я пила пиво, потом вино, и вот после коньяка меня преследуют глюки в виде моей преподши, отплясывающей что-то невероятное. Хотя я закусывала", — ответила я. И не стала убирать свой телефон в карман. "Ты действительно на неё запала. Или это всё потому, что не стоит мешать столько алкоголя?" — пришло мне минут через пять. "А я и не отрицала того, что она мне очень симпатична. Хотя белочка в её исполнении гораздо предпочтительнее зелёных человечков", — ответила я, снова ловя краем глаза силуэт Елены Витальевны с телефоном в руках, пробирающейся сквозь толпу к барной стойке. И вот тут мне начало казаться, что, наверное, она присутствует здесь в реале. "Очень интересно. И вообще, почему ты залипаешь в телефоне, вместо того чтобы танцевать рядом с ней?" — пришла в ответ умная мысль. "Потому что я хочу посидеть и отдохнуть. А танцы не входят в понятие спокойного отдыха", — ответила я, думая, что, возможно, всё-таки стоило бы расслабиться и потанцевать, а там, может, я внезапно наткнусь на женщину своей мечты. Хотя, что будет после этого, моя фантазия буксовала и давала сбой. "Всё с тобой понятно. А я пошла растрясать выпитое и съеденное дальше. Тем более что меня буквально заставляют это сделать. Удачи с твоими фантомами", — прочитала я очередное сообщение и, написав в ответ пожелание не сильно растрястись, принялась вглядываться в толпу. — Что это ты там так пристально высматриваешь? — спросила Маша, грохаясь рядом и наливая себе сока. — Не поверишь, но мне почему-то показалось, что Елена Витальевна здесь, — ответила я. — Тебе не показалось, она действительно здесь. Кстати, она офигенно двигает телом. Я прям вся обзавидовалась, — сказала подруга. — А я уже думала, что словила белочку от вашего коньяка в её лице. Ты меня успокоила. Хотя... То, что она здесь, наверное, не самое лучшее развитие ситуации. Если она нас заметит, то потом явно будет подкалывать на тему, как мы во время сессии учимся. — Если всегда учиться, можно ноги протянуть, — ответила Маша и спросила меня, не соизволю ли я оторвать свой таз и потанцевать вместе со всеми. Я подумала и решила, что мне стоит подвигаться. Влившись в толпу, мы поддались всеобщему настроению веселья и в меру нашей одарённости и умения начали движение в такт звучащей музыке. Всё было просто замечательно, пока я случайным образом, выделывая какие-то движения тазом, не задела тело позади себя. И потом чьи-то чужие руки оказались у меня на талии, заставив замереть на месте. И в довершение всех бед слишком знакомый голос сказал: — Левчук, имей совесть, ты меня чуть не снесла. И я так понимаю, это Вы таким образом готовитесь к сдаче экзаменов? А во мне заговорило выпитое. Да и мозг от ощущения тепла чужих рук уплыл в нирвану, оставляя вместо себя одну извилину и ту как-то странно повёрнутую. — К сожалению, только совесть я и имею, поэтому на сегодня она взяла отгул, предложив мне поиметь кого-либо другого, — ответила я, повернувшись лицом к преподавателю, наблюдая за тем, как её глаза принимают форму круга. — Надеюсь, Ваша попытка снести меня собой не является намёком на то, что этим другим буду я? — не смолчала женщина. — Не волнуйтесь, это было совершено случайно. Тем более что с моей рукой я могу кого-то поиметь только морально, — ответила я, а потом до меня дошло, что же я сказала, а главное, кому. — Мне кажется, что у Вас изумительно получается последнее, — съязвила Елена Витальевна и, пожелав мне удачи, уплыла вдаль. А я осталась стоять памятником самой себе и переваривать то, что говорил мой язык. Мне было как-то сложно поверить в то, что я умудрилась сказать пошлость преподавателю. — Что она тебе сказала? — прокричала мне на ухо Маша, выводя меня из состояния задумчивости. — Что мне пришёл трындец, — ответила я. — Да ну, — не поверила подруга и тут же, противореча себе, спросила, — а за что? — Не поверишь, за мой длинный язык. — Жень, ты прости, но это как-то очень двусмысленно звучит. — Вот именно потому, что вот так я и попала, — ответила я и, захватив подругу, потащила её за столик к девчонкам. Отбившись от коньяка, я нашла свой бокал с вином и принялась думать о том, что со мной будет. Минут через десять глобально-безуспешных размышлений о том, как жить дальше, я бросила это дело и отправилась очищать организм от лишней жидкости, переработанной почками. Не успев дотронуться до двери, которая, как оказалось, открывалась на себя, и уж подавно не среагировав, так как мои инстинкты слегка замедлились, я получила по лбу дверной ручкой. Первой мыслью, посетившей мою голову, был вопрос: какому умному человеку показалось, что ручка на всю дверь будет хорошо смотреться? — Ой, простите, — услышала я, и меня за руку затащили в дамскую комнату. — Ничего страшного, — только и успела сказать я, прежде чем чужая рука откинула мне чёлку и осторожно дотронулась до места ушиба. Как ни странно, было больно, но я мужественно удержала в себе женское "ой". — Надо бы приложить что-нибудь холодное, а то синяк будет. Не очень большой, но будет, — сказала девушка, познакомившая меня с дверью. А я обнаружила, что она светло-русая, сероглазая и опять метр с очень большим плюсом. Радиации им, что ли, в этом Витебске больше досталось, когда Чернобыль рванул? — Сейчас окуну салфетку в воду и приложу. Это не смертельно, — ответила я и пошла делать холодный компресс. — Аня, тебя, что, тут засосала трясина? — раздался голос, который я сегодня уже слышала не один раз. Я попыталась слиться с кафелем, но, к сожалению, безуспешно. — Левчук, ты меня явно преследуешь! — сказала Елена Витальевна, подходя к девушке, которая приласкала меня дверью. — Даже не думала, — честно ответила я, положив на место ушиба холодную бумагу. Не очень приятное ощущение, но что не сделаешь, чтобы быть красивой. — Что это с тобой? — заинтересовалась она. — Это ты таким образом снимаешь последствия чрезмерного увлечения спиртными напитками? А я даже не знала, что сказать, не понимая, с чем связано то, что ко мне обращаются то на ты, то на вы, и как на это реагировать. — Лена, отстань от человека, это она снимает последствия знакомства со мной через дверь, — ответила ей подруга. — Это как? — недоумённо спросила шатенка, а потом, подойдя ко мне, отвела мою руку с компрессом и, увидев набухшую буквально за минуту шишку, добавила: — Вопрос снят. А я тебе говорила, чтобы ты не ломилась в эту дверь со всей своей широкой души, — сказала она подруге. — Сотрясения нет? — ощупывая мой лоб, спросила Елена Витальевна. — А если есть, я могу рассчитывать на автомат, хотя бы по зачёту? — озарило меня. — Глядя на то, как горят твои глаза, ты просто получила ушиб лобной доли черепа без травм несовместимых с жизнью, — с тихим смешком ответила мне эта вредная женщина, продолжая нежно гладить возле ушиба. — А как насчёт возмещения за нанесённый физический ущерб? — вяло возмутилась я, наслаждаясь близостью запретного. — Предъяви его дверной ручке, — сказала Елена Витальевна и приложила обратно холодную салфетку на шишку. — Вы знакомы? — проявив экстраординарные логические и дедуктивные способности, догадалась Анна. — А откуда? — Вот не поверишь, это моя студентка, — со вздохом призналась Елена Витальевна. А я, заметив, что её подруга начинает удивлённо хлопать газами, добавила: — Заочная форма обучения, если что. — Открою тебе секрет: очники, заочники — один жгучий овощ, а некоторые так вообще беда. Приехали с больной рукой, уедут с больной головой и не сказать, что я выражаюсь фигурально. — Это просто у меня чёрная полоса случилась, — ответила я, убрав салфетку и разглядывая то ли третий глаз, то ли рог, наливающийся красным посреди лба. Одно хорошо, что это можно скрыть чёлкой, иначе было бы совсем невесело. — Женька, чтоб тебя телепузики разорвали, ты здесь? — с очень странным и добрым пожеланием открылась дверь, и к нам заглянула Маша. Когда в поле её зрения попала Елена Витальевна, моя подруга выдала тихое "упс", а потом спросила: — Всё в порядке? Помощь нужна? — Ага, на будущее, в наложении макияжа, — ответила я и показала свой синяк-шишку. — Это вы её за что? — обращаясь к пытающейся сдержать смех Елене Витальевне, спросила Маша. — Это не я. От меня так легко не отделаешься, — ответила ей та и улыбнулась. А я зависла, наблюдая солнышки в её синих глазах. — Ясно. Левчук, ты когда-нибудь убьёшься на ровном месте. То нога, то рука, а теперь ещё и голова, сил никаких на тебя нет, — проворчала Маша, изучая мой синяк. — Это всё произошло совершенно случайно по независящим от меня причинам, — ответила я, но судя по взглядам в ответ, мне не поверила ни одна из женщин. — И не надо так скептически на меня смотреть. Я обычно менее травматична, — не удержалась от замечания я. — Ну да, а кого лошадь — животное, в принципе не способное анатомически бить задней ногой в сторону, долбанула так, что ты отлетела на десять метров? — сдала меня Маша. — А потом ещё и синяк месяц лечила. — Это был какой-то очень редкий экземпляр данного вида животного, и его вообще следовало бы изучить, — задумчиво сказала я, пытаясь придумать способ умерщвления подруги. — Изучила? — с искренним интересом спросила Елена Витальевна. — Нет. Я его обходила после этого случая десятой дорогой. Мне мой организм важнее вклада в науку, — призналась я, решив для себя, что кормить эту подругу-предательницу больше не буду. — Короче, Левчук, ты человек-катастрофа, я теперь не уверена, можно ли тебя подпускать к рабочим стёклам и микроскопам. — Они дерутся? — спросила я. — Нет, они бьются, — ответила преподаватель. — Тогда всё будет в порядке. Они не дерутся, а значит, причин, по которым что-то может пойти не так, быть не должно. — Дверь вроде тоже неодушевлённый предмет, но шишку ты от неё заработала, — не поверили мне. — Дверь была приведена в движение силой, а противодействие ей или просто уйти с полосы опасности я не успела по причине того, что алкоголь плохо влияет на нервные клетки, замедляя реакции организма в целом. А причинить мне вред микроскоп сможет только в том случае, если он научится летать. — Судя по тому, как Лена на тебя смотрит, она научит летать не только микроскоп, но и все подручные предметы, — со смехом сказала Анна и добавила: — Так, пора покидать эту комнату отдыха. Хотите присоединиться к нам? — Мы бы с удовольствием, но у нас тут ещё куча девчонок, и они не поймут, если мы их покинем. Поэтому спасибо за предложение, но нет, — ответила Маша. — Жаль, — огорчилась девушка и добавила, — вообще, твоя подруга первый человек, вызывающий у Лены столько эмоций, и мне было бы интересно понаблюдать за ними дальше. — Ага, и ставки ещё сделать: убьёт она меня сейчас или дотянет до конца сессии, — съязвила я. — Как ни странно, но Женя тоже давно так остро не реагировала на людей. Обычно ей всё равно и об её каменную моську можно точить ножи. — О, кстати, я Анна, — наконец-то решила познакомиться с нами подруга Елены Витальевны. — Как я поняла, ты Женя, — сказала она, кивая мне. — Очень приятно, а я Маша, — ответила моя вражина номер один на сегодняшний вечер. — Я рада, что вам всем тут приятно, но пошли мы отсюда, — не выдержала этого милого общения Елена Витальевна и, взяв подругу за руку, буквально потащила её на выход. Анна только что и успела помахать нам рукой на прощание, прежде чем за ними закрылась дверь. — Интересная у нашей преподши подруга, — с какой-то непонятной задумчивостью сказала Маша, двигаясь на выход. — Если кто-то забыл, то хочу ему напомнить, что он исключительно по мальчикам, — съязвила я, догоняя подругу и выходя из ватерклозета. Машка ничего мне не ответила, лишь махнула рукой в мою сторону, типа, что с тебя взять. Остальная часть вечера прошла без происшествий, только почему Маша решила ехать ночевать ко мне, а не на свою съёмную квартиру, я, честно, не поняла. Хотя вроде как по причине того, что курсовые ещё не доделаны, а ей лень завтра снова ехать ко мне. А то, что у меня диванов два, но постельное одно, её ни капли не останавливало. Даже несмотря на то, что она была одной из тех немногих, кто знал, что я по девочкам. Но на это ей было тем более наплевать. А на то, что, если что, она будет сама виновата, меня поцеловали в лоб и сказали, что, если что, она как бы не будет сильно сопротивляться. А дальше свет померк, и наступила ночь в моём сознании.