Контроль

Руки — знакомые — сжимающие его запястья до синяков. Больно. Резкий толчок всё теми же — знакомыми — руками и удар о стену, от которого исчезает воздух в лёгких. А был ли он там?.. Комната калейдоскопом кружится перед глазами, тошнота подкатывает к горлу. В ушах — слова, которые выкрикивает тот же — знакомый — голос, отдающиеся эхом. Вновь и вновь. Как на бесконечном повторе. «Опусти скальпель, Шерлок! Опусти его!» Но он контролирует ситуацию. «Ты сошёл с ума, Шерлок! Что ты делаешь? Это игра?! Это опять чертова игра!» Джон бьёт его по лицу. Размашисто, профессионально. Предсказуемо. Кровь — солёная, тёплая, липкая. На разбитых губах, на лице, в лопнувших сетках капилляров. Шерлока колотит, и это не только от передоза, от которого, тем не менее, так отчаянно хочется сдохнуть. Боль — банальная, скучная, сильная. Снаружи — что естественно, ведь удары становятся всё злее. Внутри — но… Но он контролирует ситуацию. Он, безусловно, знал. Предсказывал. Планировал. «Джон, — верный, честный Джон — да как же ты мог во мне не разочароваться?» «Ты, чёртов наркоман!» Шерлок контролирует ситуацию, и это коротким, но ярким всполохом мечется в его сознании. Позволяя держаться на поверхности. Рёбра отзываются острой болью. Шерлок с тупым, медленным удивлением осознаёт, что лежит на полу. Щеки касается холодная поверхность плитки, и вдруг на мгновение становится так безумно, невозможно хорошо, что хочется здесь и остаться. Где-то там, снаружи, бесконечно далеко — там, где порой случается невозможное, — Джон пинает его ногами. Срывает злость, страх, боль, что накапливались и хранились в сердце все дни. Он прав, бедный, добрый Джон, прав. И пусть Шерлок сейчас не может думать об этом — он знает. Потому что он это спланировал. И по-прежнему контролирует ситуацию. «Ты!» Плевком брошенное в лицо, резкое. Острое, вонзившееся глубоко и застрявшее там. Не забытое. Загноившееся, чтобы однажды прорваться. «Убил». Падающее сверху камнем, придавливающее, ломающее, лишающее надежды подняться. Точка, чёрной неуместной кляксой закончившая бездарный роман. «Мэри…» Больное, не способное быть произнесённым вслух и, тем не менее, озвученное. Дрожь в голосе друга, предъявившего свое обвинение. Правдивое. И Шерлок Холмс понимает — каждой клеточкой своего изломленного, измученного, больного тела, своим гениальным мозгом и разодранным сердцем. Да, убил. Шерлок Холмс убил Мэри Ватсон и никогда, никогда себя не простит. «Тебе теперь жить с этим». И, чёрт возьми, еще никогда в жизни ситуация не была настолько бесконтрольной! *** «Ты знал». Джон смотрит возмущённо и… с толикой восхищения? Шерлок слишком устал, чтобы пытаться разгадать, что таится в глазах друга, но он знает (и знал), какой именно окажется реакция. Усмехается уголками губ, делая вид, что всё снова — на какую-то долю секунды — нормально. Джон вертит в руках свою трость, достаёт из неё записывающее устройство. Мысль: «Калвертон обречён, » — вертится ловкой, ускользающей птицей где-то на периферии сознания, но не приносит долгожданного облегчения. Задача решена. Зло побеждено. Добро может возвращаться к своим каждодневным делам. Шерлок кашляет и ловит в ответ мгновенный, встревоженный взгляд друга. Он, конечно же, знал. Что Джон будет переживать. Что бросится к нему на помощь, не раздумывая и забыв обо всём, что произошло между ними. Что увидит в нём вернувшегося к игле наркомана. Что разочаруется в безумной идее, увидев, как она рушится на глазах. Что ударит. Скорее всего, даже не раз. «Бедный, бедный Джон». Шерлок знал, и поэтому согласно кивает в ответ на слова Джона о том, что ему нужно идти. Кричит вдогонку что-то вроде: «Пока, Джон, спасибо, что пришёл», — после чего закрывает глаза, всем видом показывая, что не рад полиции. Майкрофт хмурится, но подчиняется просьбе. Оставшись один, Шерлок смотрит в потолок, слушая, как мерно и нудно пищат медицинские приборы. Бип-бип-бип. Болит всё — голова, разбитые губы, тело. Это естественно и пройдёт через несколько дней. Или чуть больше. Не пройдёт только боль внутри. Рана, до которой не хочется даже дотрагиваться. Думать, вызывая в памяти те минуты — но Шерлок продолжает думать, медленно вонзая в себя ядовитые иглы. Как тогда, когда вводил в вену наркотики. А он действительно наркоман! Тяга к разрушению — одна из самых страшных на земле. И порою она бывает с приставкой «само». Он знает, что убил Мэри. Что разрушил жизнь единственному лучшему другу. Что эгоистично ломал всё, к чему прикасался. Что придавал слишком мало значения важному, — и возвышал то, что было ничтожно. Что был слишком, невозможно, безрассудно самонадеян. Он знал — планировал — предсказывал — предвидел. Гениальный Шерлок Холмс. Один из самых выдающихся умов Англии и мира. По-прежнему контролирующий ситуацию. *** Самым болезненным из всего произошедшего было то, что Шерлок знал: Джон придёт с ним попрощаться.