Номер Пятнадцать

      — Кто ты? — голос сверху подавлял меня, стоящую на коленях. Голос не принадлежал ни мужчине, ни женщине, он бесполый и никогда не имеет никаких эмоций. Он ровный, но я не могу ему не подчиняться — я знаю, что будет, если я хоть как-то нарушу правила.       Ног я уже не чувствовала — маленькие шарики впились в колени, так, что хотелось скулить от боли, но я не проронила ни слова, ведь именно так должна вести себя приличная рабыня.       — Номер 15, — отозвалась я, с трудом сохраняя ровный голос, не срываясь на стоны.       — Правильно, — безэмоционально откомментировал сверху Некто — так я называю голос с металлическими нотками.       Я уже мечтала, чтобы пытка, наконец, прекратилась — я и так стояла в таком положении ужасно долго, но нет. Игры слишком скоро, чтобы сделать мне хоть какие-то поблажки.       Манипулятор, похожий на механическую руку, но только вместо пяти пальцев у него всего три, приблизился ко мне. Надежные крепления, фиксирующие ноги чуть выше колена, заставили чуть развести конечности. А манипулятор прислонил к половым губам на удивление тонкий вибратор. Резкое движение — и искусственный член во мне, даря наслаждение своими вибрациями.       — Номер 15, ты должна удержать вибратор в себе, пока я не разрешу отпустить его. Наказание за невыполнение — пять часов в тренировочной камере B.       Я содрогнулась, плотно сжимая мышцы влагалища. Снова попасть в этот Ад я ужасно не хотела. Весь тренировочный комплекс был разделен на секторы: E, D, C, B и A. В каждом из них были свои методы воспитания, направленные «от пряника к кнуту», то есть если в секторе E в большинстве своем доставляли удовольствие, обычно даже без проникновения, то в C, где я сейчас находилась, обычно доставляли и боль, и удовольствие. Сектор B — это боль, раны и ожоги. Что происходит в секторе A, я не знаю. И, честно говоря, боюсь когда-нибудь узнать.       Вибратор был очень узким и, что хуже, дарил наслаждение, отчего он скользил по естественной смазке. Руки, завязанные за спиной, никак не могли помочь, а широко расставленные ноги только открывали дорогу устройству.       Я попыталась отвлечься от нахлынувшего возбуждения, припоминая один из самых плохих дней в моей жизни — когда я попала сюда.

***

      Я жила во вполне обычной семье, хоть и довольно бедной. Училась в школе на одни пятерки, после поступила на бюджет, пройдя серьезный конкурс. Я никогда не была ни в клубах, ни в барах, занимаясь целыми днями учебой — я хотела добиться в жизни многого, и мне казалось, что это и есть путь к успеху.       Я была девственницей, да даже никогда с парнями не встречалась, хоть мне и предлагал один из них — мой одногруппник Килауз — отношения. Но я отказала, мотивировав тем, что у меня просто нет на это времени, он вроде понял. Но, думаю, распространил это, потому что больше никто мне ничего не предлагал.       Так я и жила одной учебой, даже летом, в разгар каникул, продолжая учиться. Пока по глупости своей не засиделась в библиотеке за редким фолиантом. Очнулась я, когда заведение уже закрывалось, а меня прогоняла библиотекарша.       На улице было темно и довольно прохладно, денег на автобус, а уж тем более такси, у меня не было, потому я решила пойти пешком… И ладно бы я пошла по освещенным улицам, так нет, решила время сэкономить и быстро скосить через сквер. Почему-то я не вспомнила, что по городу давно уже ходят новости о пропавших без вести молодых девушках.       Зато сразу про это пришло в голову тогда, когда я услышала позади себя быстрые тяжелые шаги. Страх сковал мое сердце, но я понимала, что, побежав, я только привлеку больше внимания к себе. Я лишь ускорила шаг, с трепетом отмечая, что преследователь сделал то же самое.       В темном сквере никого, кроме нас, не было, до ближайшего еще не перегоревшего фонаря было метров триста, и я прямиком двигалась к нему, будто свет может мне хоть чем-то помочь.       Услышав шаги уже практически за собой, я побежала в ужасе, пытаясь достичь света, что-то закричала, пытаясь позвать на помощь. Но не успела: что-то обхватило мои ноги, и я упала, больно ударившись грудью об землю. Я рассадила щеку об камень, но, чувствуя кровь, я понимала, что мне очень повезло, что камень встретился не с глазом.       Неизвестный приблизился вплотную, но, только я решила приподнять голову, чтобы хотя бы разглядеть лицо, затылок отозвался резкой болью, а мир стал еще темнее.       Очнулась я уже здесь, в Центре. Невероятная футуристическая белая комната, местами какие-то части ее отделялись металлическими рамками. Источником света будто выступал весь потолок — определить его было невозможно, но, тем не менее, было светло, но при этом не очень ярко. Все здесь будто сошло с обложки какого-то фантастического произведения. Надо мной располагался какой-то механизм, состоящий из огромного количества различных трубочек, манипуляторов, устройств от тонких проводочков до огромной фалоподобной трубки.       Я лежала на чем-то, напоминающем кресло гинеколога: ноги мои были закинуты выше, на специальные подставки, так, чтобы самое сокровенное было выставлено наружу. Ничего не понимая, я попыталась встать, но ничего не получилось: серебристые ремни плотно оплели мое тело, привязав к креслу.       Подергавшись, я убедилась, что самостоятельно отцепиться у меня не выйдет, потому решилась позвать на помощь.       — Эй, есть кто-нибудь? Помогите! — громко крикнула я.       — Ты уже убедилась, что самостоятельно тебе никоим образом не освободиться? — странный голос откуда-то сверху, негромкий, но и отчетливо слышный. И будто неживой. Таких голосов просто не может быть у людей!       — Где я? — спросила я.       — Ты находишься в Центре, где из тебя сделают достойную рабыню для Игр и Хозяев. Для этого ты должна слушаться моих команд или команд Хозяев; не возражать и не задавать встречные вопросы, только если они не касаются разъяснения приказов; не подавать голоса, если тебя не спросили; не покидать специальные зоны для слуг. Если эти правила будут нарушены, то ты будешь наказана. Теперь ты — Номер 15, это твое имя, за упоминание других ты также будешь наказана. Тебе все понятно?       — Что это за Центр? Верните меня домой! — возмутилась я.       — Это — «Центр воспитания идеальных слуг», специализируется на воспитании достойных слуг, исполняющих любые приказы Хозяев. Нет, ты вернешься домой, только если выиграешь Игры или же тебя отпустит Хозяин, — отозвался также ровно голос. — Еще вопросы?       Я тогда еще не понимала, что все, что сказал голос — правда. И мне придется следовать всем приказам, надеясь когда-нибудь выбраться из этого Ада.       — Что за Игры? — решила уточнить я, надеясь, что соревнование будет в чем-нибудь теоретическом: выучить любой материал я смогу, а вот с практикой и физическими упражнениями у меня всегда было не очень.       — Игры Хозяев. Они устраиваются каждый год для выявления лучшей слуги, на которых делаются ставки. Слуги должны быть вышколены, страстны, выносливы и терпеливы.       Как я потом выяснила, в понятие «слуг» вкладывается «секс-рабыня», притом, особо извращенная. Но тогда я не поняла формулировку Некто. Я возмущалась, требуя вернуть меня домой или хотя бы одеть и посадить нормально, закатив целую истерику, на что голос назначил мне еще несколько наказаний.       Аппарат сверху ожил, спуская к моему телу множество непонятных штук. К груди были приставлены что-то вроде молокоотсосов, которые плотно прижались к коже, создавая внутри вакуум. Мои соски оказались сжаты разреженным воздухом, отчего я застонала от боли. Но это было только начало. Нечто наподобие трубки с шариком на конце приблизилось к моей дырочке, раздвинув губы.       — Ты девственница? Что ж, хорошо.       Я покраснела, мне стало еще неудобнее от осознания того, что непонятные устройства трогают самое сокровенное. Но тут случилось кое-что похуже. К моему аналу тыкнулась другая трубка, чуть суженная к началу, а потом резко вставилась внутрь, да так, что я закричала во весь голос.       — Тебе нельзя подавать голос, если тебя не спрашивали, еще один выкрик — и ты будешь наказана, — заметил тот же голос, а по трубочке что-то заскользило внутрь меня.       — Что это? Что происходит?       — Ты опять говоришь без разрешения, наказание — два часа в тренировочной камере D. Это клизма, тебя нужно промыть.       Вода все прибывала, и я почувствовала, что мне просто необходимо опорожниться. Трубка покинула меня, а ее место заняло нечто, похожее на молокоотсос, прикрепленный к груди, только его провод был шире. Но он не стал проникать в меня, а лишь держался рядом.       — Мне нужно в туалет! — отчаянно выдала я, еле сдерживаясь, но воспитание не могло допустить такого позора.       — К тебе уже приставлен ассенизатор.       Я не смогла терпеть долго, не выдержав, я отпустила струю воды вперемешку с калом. Мне стало ужасно неудобно, но на этом ничего не закончилось.       Давление в молокоотсосах все нагнеталось, отчего по моим щекам потекли слезы. Я кричала, на меня не действовали никакие угрозы наказаний, пока в мой рот не вставили нечто, занявшее его полностью. Мне казалось, что мне хотят порвать челюсть, а вскоре и поток воздуха прекратился — то, что заполнило мой рот, проникло глубже, в глотку, вызывая рвотный рефлекс.       Я металась, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось: нечто плотно держало, не давая мне даже выплюнуть его. Перед глазами начали возникать какие-то разноцветные круги, голова закружилась, легкие разрывались от боли, и я была готова отдать все, что угодно, за один-единственный вдох. Вдруг то, что находилось во рту, сжалось, как воздушный шарик, и я наконец смогла вздохнуть, наслаждаясь резким притоком кислорода.       — Успокоилась? — уточнил голос, намекая, что в следующий раз сделает со мной что-нибудь похуже. И тут мне стало по-настоящему страшно.       Я неизвестно где, меня могут просто так убить — я явно расходный материал, со мной могут делать все, что угодно, а я даже не смогу возразить. Я беспомощна в «руках» непонятного Центра, в который попала по своей дурости. И единственный шанс вернуться домой — жить по установленным правилам, иначе меня просто уничтожат, аннигилируют, как бесполезный мусор.       Мне ужасно хотелось жить, потому я больше не возражала Некто, слушаясь во всем. Я постепенно стала Номером 15 — идеальной слугой, которая просто должна победить в Игре, чтобы вернуться и забыть это все, как страшный сон. Если это, конечно, возможно забыть.

***

      В тренировочной камере E случилось то, что давно должно было случиться — меня лишила девственности секс-машина, которая то вставляла, то практически выходила из меня, но мне это нравилось, я сама подмахивала ей, еле сдерживая стоны.       Как я поняла, нас посадили на какие-то наркотики: каждое утро нам что-то вкалывали в вену. Мое тело постоянно жаждало секса, притом чувство боли отходило на второй план, если есть хоть какое-то наслаждение. Стыд, страх, неудобство — все это отходило в сторону, лишь только что-то касалось меня, и я сходила с ума, плавясь от счастья.       Однажды когда меня оставили целый день без секса в моей камере содержания: маленькой комнатушке пять на пять метров, я осознала еще кое-то. Про меня будто забыли, и я лежала, истекая смазкой, как мартовская кошка, мечтающая о совокуплении. Я, преодолев свой психологический барьер, потянулась к себе, мечтая доставить удовольствие, но Некто, словно всегда следивший за мной, отдал приказ:       — Ты не имеешь права притрагиваться к себе.       Я резко отдернула руки, ложась на них — иначе они сами тянулись. Возбуждение росло, хоть никаких видимых причин этому не было — видимо, мой организм настолько привык к постоянному возбуждению, что он просто не понимал, как можно жить иначе.       Наконец я нашла выход, сложив одеяло между ног, я перебирала ногами, то сжимая, то разжимая ткань, отчего мое тело просто кайфовало, и я быстро достигла разрядки. А потом еще и еще.       Я стала похотливой кошкой, которая просто не может без секса, без тренировочных комнат, без ежедневного наслаждения. Все дни сливались в единый поток тренировок к Играм.

***

      Теперь я уже перешла в тренировочную камеру C, пройдя две предыдущих. Испытания становились все сложнее. Вот сейчас я чувствовала, что вибратор по чуть-чуть выскальзывает из меня, неспособный удержаться внутри. Я пыталась сжаться больше, но так вибрации становились только еще ощутимее, что мешало мне сосредоточиться и еще больше меня возбуждало.       И все же это случилось: вибратор покинул меня, с грохотом падая на белый пол и прозрачные шарики. Он отпрыгнул и, все еще вибрируя, покатился по полу. Я же поняла, что наказания мне не избежать.       — Номер 15, ты не выполнила приказ и будешь наказана, — озвучил Некто то, что я и так понимала. Пять часов в камере B… надеюсь, я выживу — столько мне никогда не приходилось там находиться…