2. Будет гореть в его сердце

Мы это сделали! Сегодня вечером в Хэйвене праздновали все. Брешь, наконец, была закрыта, а Эвелин из преступной шарлатанки превратилась во всеобщую любимицу церкви, знати и крестьян. Безумно уставшая, но совершенно счастливая, Вестница несколькими часами ранее въехала по мосту в компании своих соратников, и с ее лица не сходила улыбка. На завтра уже была запланирована грандиозная гулянка, а потому нынешний вечер проходил довольно возбужденно и шумно. Эвелин сидела в «Поющей деве» и уже совсем не замечала, какую по счету кружку эля она пьет. Она машинально делала глоток за глотком, с улыбкой слушая, как Варрик увлеченно рассказывал о последней операции, конечно же, вставляя кучу подробностей, которых почему-то никто из присутствующих на руинах Храма Священного Праха не помнил. «Когда Тень изрыгнула из Разрыва последнего демона, Вестница чуть было не попала в его жуткие когтистые лапы, но на помощь ей пришел храбрый гном: он ловко продырявил тому башку парочкой точных выстрелов из своего великолепнейшего арбалета. Все еще концентрируясь на закрытии Бреши, Вестница взмахом свободной руки легко испепелила то, что оставалось от демона за считанные секунды, а затем победно усмехнулась и продолжила, как ни в чем не бывало, латать Завесу». Народ в таверне восторженно охал, бросая восхищенные взгляды на Эвелин. Тревельян же еле сдерживалась, чтобы не заткнуть особо разговорчивого гнома. - Варрик, сколько тебе лет? – возмутилась она, когда Тетрас, наконец, закончил рассказ и отхлебнул глоток только что принесенного Флиссой эля. - Достаточно, чтобы в нужных красках поведать дорогой публике шикарную историю о нашей героине. Эвелин прыснула. - Ну, по крайней мере, это лучше того, что происходило на самом деле. - Ты имеешь в виду то, как ты орала на весь храм и выдавала такие загибы, что краснели даже бывалые солдаты. Это ты у Сэры научилась? – подколол ее нагло улыбающийся Дориан. - Иди ты! – встряла эльфийка. – Я таких слов вообще нихрена не знаю. Хотя вот «Да завались ты, наконец, пиз-чё-то там-мудобл-снова чё-то щель...» мне понравилось! Надо запомнить. - Кстати, а мне – записать, - вставил Варрик. - А мне – забыть, - буркнула Кассандра. - Сэра! – Эвелин округлила глаза. Неужели она действительно так громко и ужасно ругалась? Впрочем, закрытие дыры в небе даже с поддержкой магов оказалось делом не из приятных. Метку жгло так, что Вестнице хотелось, чтоб кто-нибудь, наконец, взял и милосердно проткнул ее мечом или, на худой конец, всадил стрелу промеж глаз. - А чё сразу Сэра? Это ж твои слова, андрастнутая ты наша. Тревельян стыдливо покраснела. - Слушай, если тебе полегчает, то, когда я приступаю к проверкам накладных, выражаюсь практически так же, - крякнул Варрик. - Прям камень с души, - съязвила Эвелин. - Не благодари, - колко парировал гном. - Итак, кто готов сегодня расстаться с кошельком? - Это другое дело! - довольно пробасил Бык. - От ваших демонов меня уже тошнит. - Возьму еще по одной, – посмотрел в сторону барной стойки Блэкволл. - Неужели, нормальный вечер? - облегченно выдохнула Эвелин. Попойка продолжилась с прежним веселым настроением и Порочной Добродетелью в довесок. Неожиданная компания - Три серебряка сверху! - Ой, да брось, Искательница! Я видел твои карты! Ты блефуешь. - Варрик! Так нечестно. - Я ж не виноват, что ты ими светишь почем зря. - Сэра, ты вообще вскрываться думаешь? Железный Бык попробовал пихнуть эльфийку, но та уже дрыхла прямо на столе, не обращая никакого внимания на шум. - Народ, у нас минус один, - досадливо буркнул кунари. - Минус два, - поморщился Дориан. - Я, пожалуй, покину ваши замечательные посиделки, иначе и вправду рискую остаться без кошелька. Он с трудом поднялся на ноги. - И эль сегодня какой-то уж очень... - Освежающий, - подсказал Варрик, прикладываясь к кружке, - вкусный и неразбавленный? Так и не найдя подходящего слова, тевинтерец махнул рукой и нетрезвой походкой направился к выходу. - Кажется, кто-то здесь неженка. И нихрена не умеет пить, - фыркнул Бык, сгребая пустые кружки и бодро топая за добавкой. - И играть, - добавил Блэкволл, забирая карты Сэры. - Кстати, о тех и других - небрежно бросил Варрик. - Командор! – поприветствовала подошедшего к их столу Каллена Кассандра. Эвелин тут же почувствовала себя неловко. В последний раз когда он видел ее напивающейся, она невольно рассказала ему то, чего не следовало, и от чего ей все еще было не по себе. Об этом моменте они с тех пор ни разу не вспоминали, что значительно облегчало жизнь. - Я ненадолго. У меня несколько срочных писем для Вестницы, - он посмотрел на Эвелин, протягивая ей небольшую стопку листов. – Леди посол настойчиво просила ответить на них незамедлительно. - Вы что же, даже сегодня работаете? - удивилась Тревельян, забирая бумаги с печатями церкви. - Я? Нет, - не сразу ответил Каллен. – Уже нет. - В таком случае, вы же не будете возражать? - Эвелин приветливо указала на соседнее место, где недавно сидел Дориан. - Прошу, останьтесь. Ее слова вырвались сами собой. Теперь отступление было невозможным. - Благодарю, - командор явно собирался отказаться и ретироваться подальше в своей обычной манере. - Не уверен, стоит ли. - Уж кому-кому, а тебе, Кудряшка, точно стоит! – весело хмыкнул Варрик, не отрываясь от тасования карт. - Давай, Каллен, поддержи Вестницу! – с веселым видом Бык уже поставил на стол наполненные до краев кружки. Командор смущенно перевел взгляд со стола на Эвелин. Тревельян улыбнулась ему, вложив в улыбку столько очарования, на сколько была способна. - Ну, ладно, - после недолгих колебаний и клятвенном заверении Варрика снова пересказать в подробностях историю о закрытии Бреши, Каллен все же остался. - Еще раз примите мои поздравления, - тихо проговорил он, когда возле гнома вновь собралась толпа народу, готовясь слушать, и тот по новому кругу начал свое долгое повествование. - О, спасибо, - Эвелин просияла и, понизив голос, попросила, - только не принимайте всерьез рассказ Варрика. Он… любит преувеличивать. Вы ж знаете. - Не волнуйтесь, - Каллен тактично улыбнулся. – Я в курсе, как было на самом деле. Я видел. Тревельян поперхнулась элем. Замечательно. Он воочию наблюдал за тем, как она корчилась в жалких попытках проявить хоть немного героизма и залатать небо. - Вы были очень храбры, - добавил командор. - О, - только и смогла, что выдавить из себя Эвелин. Похвала от него сделала этот вечер еще приятнее. Остальное ушло на второй план. Даже ноющая до сих пор боль в руке. Тяжелого груза страшной неизвестности на своих плечах Вестница уже не чувствовала. А потому, вдвойне счастливая, она наслаждалась прекрасным времяпрепровождением, в который раз слушая байки Варрика, тихонько переговаривалась с Калленом, попутно подсовывая тому новые кружки с элем, смеялась и шутила, словно ничего судьбоносного сегодня и не произошло. Счастливый конец? Время близилось к ночи. Кто-то перенес попойку на улицу. Кто-то, будучи мертвецки пьяным и следуя примеру Сэры, храпел прямо на столах. Кто-то поднимал градус, пробуя отвратительно пахнущий гномий самогон. - Там, - Каллен ткнул пальцем вверх. Эвелин машинально посмотрела на дубовые балки. - Брешь, - запинаясь, пояснил командор. - М-м-м, - многозначительно протянула она, силясь показать всем своим видом, что еще не утратила нить разговора. Ее мысли, уже давно были заняты совершенно другим. - И я подумал: «О, ну да! Конечно! Именно эта отступ… то есть, маг всех спасет…» - продолжал заплетающимся языком Каллен, глядя в потолок. - Эй! – Эвелин боднула генерала кулаком в плечо. Не рассчитала силу. Ее пальцы тут же заныли от боли. Варрик заржал, на секунду оторвавшись от пересчитывания выигрыша. - Но ты же и есть маг. Практически отступница. - Причем порой совершенно сумасшедший маг, - вставила Кассандра. - Но задница у тебя классная, - философски отметил Бык. - Сумасшедшая Леди маг с классной задницей к вашим услугам! – торжественно воскликнула Тревельян, пригубив эля. Каллен тихонько прыснул и, поерзав немного, облокотился о стол, подперев голову рукой. - А оно вон как вышло… В этот миг лицо командора приобрело совсем уж отрешенное и настолько милое выражение, что Эвелин невольно хихикнула и, не удержавшись, пробежалась ладонью по меховому воротнику Каллена, приятно ощущая под пальцами жестковатый мех. Хотелось зажмуриться от удовольствия. - Кажется, я должен был еще сегодня что-то сделать, – Каллен нахмурился, силясь вспомнить. - Какие дела! Мы же так замечательно сидим! – воскликнул Варрик, осушая свою кружку. - По-моему, ты сегодня веселился за всех, - прищурилась Кассандра. - Подумаешь, пару раз у тебя выиграл. - Ты мухлевал, жулик! - Как можно! Просто я умею играть, а ты - нет, - усмехнулся гном. - Только не говори, что тебе завидно, Искательница. - Вот уж - Кассандра презрительно фыркнула и осмотрела стол. - Но я, все же, оставлю вас. Кто-то завтра продолжит праздновать, а кто-то, - она выразительно воззрилась на Вестницу, - с самого утра приступает к работе. - Кто? Я? Конечно! – тут же отозвалась Эвелин и покосилась на дурацкие письма, которые не дадут ей сегодня нормально поспать. - Я, пожалуй, тоже… Блэкволл засобирался вслед. - Хрена с два! – тут же осадил его Бык. – Ты хочешь, чтобы Варрик свалил с нашими серебряками? Мы сегодня обязаны отыграться! Страж усмехнулся, принимая новую раздачу. - Хе-хе! Так и знал! – довольный кунари приложился к кружке. - Кассандра права. Завтра много работы, - на одном дыхании пробормотал Каллен. Варрик многозначительно кашлянул, бросая мимолетный взгляд на Эвелин. - Да! - подхватила она. – Очень много! - Завтра отгуляем, как следует, - подмигнул ей Тетрас. - Спокойной ночи, Босс! – отсалютовал кружкой Бык. – Сегодня было круто! - Как всегда! - ухмыльнулась Тревельян. Распрощавшись со всеми, командор с Вестницей вышли из таверны. Погода была замечательной, воздух свеж, а на глаза периодически то и дело попадались еще не успевшие лечь спать жители. Где-то даже орали песни, но свет во многих окошках уже не горел. Небо было необычно темным и звездным, без, казалось бы, уже привычной вспышки ядовитой зелени на нем. - Вы только посмотрите! - восторженно воскликнул Каллен, глядя вверх. Его немного пошатывало. Эвелин отметила, что чувствует себя прекрасно, будто бы она и не пила вовсе. Усталость внезапно куда-то испарилась, и эль тоже быстро начинал выветриваться из головы. Каллен же напротив, видимо устал настолько, что нескольких кружек вполне хватило для того, чтоб генерала Инквизиции разморило, словно кота на солнышке. Когда его качнуло в очередной раз, Эвелин не раздумывая, крепко вцепилась в его руку. Она чувствовала себя ответственной за благополучное окончание сегодняшнего дня для одного из важных членов Инквизиции. Тем более что она сама весь вечер подсовывала ему эль. Отбросив идею отправить командора в его обиталище, которое он делил со своими солдатами (даже на трезвую голову Эвелин было бы неловко в потемках врываться в хижину к спящим мужикам), она твердо решила направиться в собственный домик. По крайней мере, убеждала она себя, до утра не будет волноваться за здоровье генерала. - Вы не будете против, если я попрошу вас об услуге? - осторожно спросила Эвелин. - М-м-м? - Каллен перевел взгляд на нее. - Мне завтра необходимо уехать. По срочному делу. - Как? Вы разве не останетесь на праздник в свою честь? Он выглядел удивленным. - С каких это пор вас начали заботить праздники? - Вестница не упустила шанс подколоть его. - Вы меня пугаете, командор! Не приведи Создатель, ещё веселиться начнете. Каллен отвел глаза, тихонько хмыкнул и, подумав, ответил: - Мне он не кажется такой уж плохой идеей. Мы его заслужили. От его добродушного тона Эвелин смутилась. - Я постараюсь к вечеру вернуться, - посерьезнев, пообещала она. - Вы, кажется, просили о чем-то, - напомнил командор, не замечая того, что Эвелин все еще поддерживала его за руку. - О, да! Я уезжаю перед рассветом и вряд ли так рано кроме патрульных кого-то увижу. Не окажете ли мне любезность, дождаться, пока я напишу ответ? - Тревельян свободной рукой похлопала по карману своей куртки. - Вы меня очень выручите. - Я... да, конечно, Вестница. - Эвелин, - с улыбкой поправила она его, - так меня зовут. - Я знаю, как тебя зовут, - слегка прищурившись, посмотрел на нее Каллен. Мимо прошло несколько солдат. Они с любопытством посмотрели на командующего и Вестницу, а затем скрылись за дверями «Поющей девы». - Я и так тебя сегодня порядком задержала, - Тревельян отпустила руку Каллена и кивнула головой в сторону ворот. Он изменился, подумала Эвелин. Морально-этических выволочек уже было меньше. Колкости стали более дружелюбными, хоть он все ещё забавно возмущался, читая ее отчеты, написанные не без доли бесшабашного дерзкого сарказма. Теперь он более охотно делился с ней своими мыслями касательно операций и даже давал советы, не боясь спорить. Спор вообще стал больше похож на развлечение, без которого общение утратило бы свою прелесть. Вестница была бесконечно довольна таким прогрессом в их отношениях. Каллен пнул подвернувшийся под ногу камешек. - Ты знаешь, что у тебя исключительное везение? До сих пор ума не приложу, как тебе это удается? - Ну, я - марчанка... - Это... наверное, всё объясняет. Он немного повеселел, и его вдруг потянуло на откровения. Эвелин не сомневалась, что уже завтра он готов будет сгореть от стыда, но в эту секунду ей это нравилось и она то и дело тихо посмеивалась от распирающего ее умиления. - Вот что тебе в своем Оствике не сиделось, м-м? – продолжал ворчать генерал, пока они брели к ее домику. - А ты подумай? – Эвелин не могла не улыбнуться. Она открыла дверь хижины и с удовольствием вошла в теплую маленькую комнату, освещенную мягким отблеском огня из растопленного камина. Каллен вошел следом. - Наверное, это у вас местная забава такая: ходить по Тедасу и мир спасать… - Кто ж, как не я, тебя спасет!- Эвелин усмехнулась краешком губ, словно говоря: «Это привычное для меня занятие». Она бросила письма на стол и растерла замерзшие ладони. - Вот уж! – Каллен отмахнулся. – Я и сам могу… могу за себя постоять. И за тебя тоже! Вестница снова тихонько хихикнула. - Ты все время смеешься надо мной! – командор возмущенно нахмурился. – Почему ты все время смеешься? Скажи, ты тоже считаешь, что я в ставке - что-то вроде украшения? Эвелин чуть не закашлялась от неожиданности. Командора явно понесло. Это было настолько мило и одновременно странно, что она тот час совершенно запуталась в словах, пытаясь подобрать правильный ответ. Что тут скажешь? Как бы Эвелин не гнала от себя неуместные мысли, во время собраний она часто украдкой любовалась им, боясь напороться на цепкий ироничный взгляд Лелианы. Она все чаще одергивала себя, пытаясь держать в руках и сосредотачиваясь на обсуждении разведки и планировании дипломатических переговоров. - Нет! – Эвелин, наконец, пришла в себя. - Конечно, нет! Создатель, с чего ты взял? Ну, то есть, в ставке ты, конечно, прекрасно смотришься… ох, нет. Ты не так понял! Как… м-м-м… командующий армии. Поверь мне, уж я-то видела тебя в разгар боя. И, честно признаюсь, там ты тоже прекрасен. И мне нравится то, как мужественно ты всегда выглядишь. И не только в бою... Ох... пожалуйста, вели мне заткнуться, пока я не опозорилась перед тобой еще сильнее. Она в ужасе захлопнула рот, чтоб не наговорить большей чуши. Снова с ней сыграла шутку ее вечная проблема – неспособность остановиться вовремя. Но Каллена, казалось, это лишь позабавило. Наступила его очередь улыбаться. У него это получилось настолько необычно двусмысленно, что Эвелин невольно смутилась, и ей тут же стало интересно, с каких пор в арсенале вечно скромного храмовника, которого она так любила дразнить, вдруг появилась эта соблазнительно лукавая усмешка. Эвелин уже практически утонула в омуте его янтарных глаз, но, взяв себя в руки, нашла силы, чтобы отвернуться. Она досадливо понимала, что эль и всеобщий веселый настрой сыграли немалую роль в создавшейся ситуации. - Прошу, располагайся, - махнула она рукой в сторону кровати. - Постараюсь справиться, как можно скорее. - Я... - Каллен запнулся, смущенно посмотрев на кровать, - то есть, да, хорошо. Эвелин стащила куртку и устроилась поудобнее за грубо сколоченным столом. - Поверить не могу, что мы сегодня это сделали! - бросила она через плечо, пробегая глазами первый документ. - Ты сделала, – тут же поправил ее командор, присаживаясь на шерстяное с пестрыми узорами покрывало. Эвелин улыбнулась про себя, приступая к следующему письму. Повисла тишина. Из окна донесся чей-то обрывок разговора, скрипнули ворота и вновь все стихло. - Итак, ты завтра уезжаешь... - Каллен прочистил горло. - Такая уж у меня работа, - хмыкнула Тревельян, обмакивая перо в чернила. - Полагаю, теперь после закрытия Бреши, ты все же останешься в Инквизиции. Учитывая... м-м... что твоя метка никуда не делась. Эвелин мельком взглянула на ладонь, которая еле светилась бледными зелеными искрами. - Мне нравится то, что я делаю. Кажется, сейчас я именно там, где должна быть, - ответила она и продолжила выводить на листе размашистые строчки. - Недавно я сказал себе то же самое. Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь убаюкивающим потрескиванием дров в камине. Эвелин почти закончила письмо. Раздумывая, как бы корректнее завершить его, она запоздало проговорила: - Хорошо, когда все на своих местах. - Пожалуй, - отозвался Каллен. - Но ты… - он запнулся, пытаясь подобрать слова. – То есть, я хочу сказать... ты все время подолгу в отъездах и отчеты шлешь крайне редко, и, порой, когда мы целую вечность не получаем от тебя вестей, мне в голову начинают лезть всякие мысли… Я беспокоюсь за тебя. Эвелин застыла, не веря своим ушам. От столь нежных откровений у нее тотчас защипало в глазах. - Но я же всегда возвращаюсь, - она заставила себя проглотить ком в горле и добавила будничным непринужденным тоном, - и потом, я - ваша героиня, помнишь? Я слишком прекрасна, чтобы умирать. Послышался легкий смешок. - Так и есть. Эвелин не поняла, к чему конкретно относились его слова. Спустя пару минут он тихим голосом сбивчиво продолжил: - Ты знала, что я обычно первым узнаю о твоем прибытии? Сначала, конечно, дозорные. Но после я всегда лично наблюдаю за дорогой до тех пор, пока не увижу твою лошадь и не удостоверюсь, что с тобой все в порядке… Эвелин сделала глубокий прерывистый вдох, понимая, что вовсе не дышала, пока он говорил. Она вконец растрогалась и, шмыгнув носом, смахнула набежавшую слезу. Какого демона он несет? Зачем? Создатель, пускай он забудет то, что сказал! Иначе она за себя не отвечает! Она отбросила перо и сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. До боли хотелось приблизиться к нему. Настолько, чтобы иметь возможность запустить пальцы в шелк его светлых кудрей, почувствовать, наконец, какие же они все-таки на ощупь. А затем прикоснуться к его губам и целовать до тех пор, пока не закончится воздух в легких, или пока она не сойдёт с ума от счастья. - Нет, я этого не знала, - хрипло проговорила она, наконец, найдя в себе силы обернуться. Каллен безмятежно спал на ее постели. Огонь от свечей бликами танцевал на умиротворенном лице мужчины. Интересно, когда он в последний раз вот так позволял себе отдохнуть? Эвелин на цыпочках приблизилась к кровати. Она благодарила Создателя за то, что сейчас тайком могла любоваться его мужественной красотой, жадно отпечатывая в памяти каждую резкую линию, каждый плавный изгиб на его лице. Она запоминала все, что только могла запомнить. Вот в уголках глаз следы от морщинок, которые появлялись, когда он улыбался. А вот эти морщинки возле бровей были особо четко видны, когда он был раздражен или удивлялся, или смущался. Смущался командор всегда по-мальчишечьи очаровательно. Он так забавно начинал запинаться и отводить глаза, что Эвелин готова была наблюдать за этим вечно. А еще, когда он возмущенно фыркая: «Это смешно!» морщил свой аккуратный немного вздернутый нос, Эвелин тот час переставала на него злиться – настолько мило это выглядело. Он обычно потом хмурился еще больше, не понимая, почему она потешается над ним. Она взглянула на его губы, лаская взглядом их изгибы, пытаясь как можно четче запомнить каждую их линию. Его улыбка всегда была обаятельной. Эвелин была рада тому, что он до сих пор не заметил, как при разговоре она неосознанно бросает голодные взгляды на его дерзкий шрам. Еле заставив себя перестать пялиться на спящего командора, Тревельян отошла к столу и принялась запечатывать письмо. «Завтра», - сказала она себе. Завтра по возвращению она найдет его, извинится и скажет все то, что откладывала до последнего момента. Бреши больше нет. Бояться нечего. Он должен знать, что она любит его. Что с самой первой встречи, сама того не осознавая, она полюбила его горячо и безумно. И что с той минуты не прошло и дня, чтобы она не думала о нем. Завтра она расскажет все! Будет гореть «Кто ж, как не я, тебя спасет!» Снова ее голос в голове... Каллен в отчаянии зажмурился, подставляя лицо холодному ветру. Стиснув до боли зубы, он мысленно читал уже сотую по счету молитву Создателю – это все, что он мог сейчас сделать. За один вечер его жизнь обрушилась горстью пепла. Опять. Как это произошло? Как такое вообще возможно? В глазах до сих пор стояли отблески красного лириума и пылающий Хэйвен, за считанные минуты превратившийся в руины. День, начавшийся праздником, окончился страшным пепелищем. Огонь, вопли людей, пронзительные крики дракона, звон мечей, запах гари и крови. Повсюду искореженные трупы монстров и тела солдат. Обломки, чадящее масло, дым, паника, ужас. А теперь и ее нет… «Каллен! Придумай, что делать? Что-нибудь!» Она искренне просила его помощи. Она полагалась на него. Кассандра с Варриком и Блэкволлом остались с Вестницей, когда она решительно согласилась на последнюю попытку помочь выжившим. - Мы можем повернуть оставшиеся требушеты и окончательно обвалить склон. - Нам ведь некуда уйти. Завалит часть их армии и весь Хэйвен! Расставаясь с ней в церкви, Каллен понимал, что, возможно, больше ее не увидит, но, все же, он продолжал надеяться. Ведь она всегда возвращалась. Она должна была вернуться и сейчас. Но когда в расселине показались трое спутников Эвелин без нее, сердце Каллена на мгновение перестало биться. Кассандра сбивчиво рассказала, что случилось и как им удалось выбраться. Когда дракон со Старшим приземлились посреди пожарища, Вестница все еще оставалась возле требушета. Шансов у нее не было. «Нет, нет, нет!» - это слово впечаталось в сознание Каллена. «Ты же всегда возвращаешься! Ты же говорила…» В воздух взлетело несколько горящих стрел. Сигнал был подан уже в четвертый раз. Командор строго велел солдатам делать это каждые двадцать минут. Если она еще жива, может, она увидит. «Я слишком прекрасна, чтобы умирать»! Снова воспоминания. Кажется, еще совсем недавно утром он проснулся с жуткой головной болью и с ужасом от осознания того, что находится в ее домике на ее постели. Полдня он пытался вспомнить, как оказался там, а остальные полдня сочинял гневную тираду, которую намеревался высказать Вестнице по поводу ее очередной выходки. Эвелин, как и говорила, уехала еще перед рассветом и вернулась лишь к позднему вечеру, в самый разгар праздника. Они практически и словом не обмолвились до тех пор, пока на склонах гор внезапно не показалась армия красных храмовников. А затем начался кошмар. «Постарайся удержать внимание Старшего, пока мы не доберемся до границы леса». И Вестница послушала его. Когда в церкви она, ни секунды не поразмыслив, зная, что идет на верную смерть, решительно сказала, что встретится с Корифеем лицом к лицу, чтобы спасти Хэйвен, Каллен, наконец, понял всё. Когда она спокойно соглашалась на его план развернуть требушет к Хэйвену, тем самым покончив с вражеской армией и дав людям надежду спастись, Каллен еще больше утвердился в своих мыслях, которые теперь стали четкими и ясными. Создатель милосердный, да! Он любил эту женщину больше жизни. И сейчас, кажется, должен был ее отпустить. «Я - ваша героиня, помнишь?» Ее тон был веселым и шутливым. Сарказм был ее любимой манерой изъяснения, колкости - вторым любимым оружием после магии. В ярости и полном отчаянии он взъерошил волосы, продолжив молитву, которая совсем скоро вновь переросла в нечто иное. «Эвелин, прошу тебя. Ты не можешь быть настолько безответственной! Ты не можешь все бросить после того, как много для нас сделала. Ты должна вернуться!» В горной расселине взвыл ветер. Где-то вдалеке, вторя ему, жалобно запричитали волки. Каллен бросил взгляд на наскоро сооруженный лагерь. Раненых сегодня было слишком много. Погибших - еще больше. Он увидел, как Кассандра невозмутимо что-то втолковывает нескольким солдатам. Неподалеку Солас помогал раненому магу. А чуть дальше, опираясь спиной о камень, стоял осунувшийся Варрик. Кутаясь в грубое шерстяное одеяло, у костра сидела Сэра, перевязывая бинтом свое запястье. Кажется, командор знал всех их целую вечность. На несколько месяцев Хэйвен стал для всех общим домом. «Сейчас я именно там, где должна быть...» Он отвернулся и уставился в черное мутное небо. Метель бросила в лицо горсть колкого снега, высушивая непролитые слезы. Каллену было плевать на холод. Как только уляжется буря, он сам отправится искать ее. Он должен ее найти. Иначе он себя не простит. - Эй, смотрите! – внезапно прокричал кто-то из солдат. В лагере тут же оживились. Судорожный вздох застыл на губах Каллена, когда он вновь всмотрелся в черный зев расселины. Блекло-зеленая вспышка долгожданным маячком еле заметно мигнула в темноте. «Она жива! Она здесь!» - сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Утопая по колено в сыпучем морозном снегу, Каллен, что было сил, бросился вперед. - Скорее! – крикнул командор на ходу. – Это она! Он второпях опустился рядом с ней на колени, в ужасе понимая, что поброди Вестница сквозь вьюгу еще немного, до их стоянки она бы уже не дошла. Холодная, словно лед, дрожащая всем телом, покрытая запекшейся кровью и дымной гарью, в изорванной одежде, она без сил лежала на колючем снегу и хрипло дышала, но, слава Создателю, еще была в сознании. - Ты вернулась, - только и смог, что сдавленно прошептать Каллен, прежде чем, завернув Эвелин в свою меховую накидку, легко поднял ее на руки, будто она была невесомым перышком. - Каллен, - ее полувздох-полустон был еле слышен. Вестница с трудом улыбнулась сухими, потрескавшимися губами, на мгновение, открыв красные, воспаленные на долгом ветру глаза. Она судорожно трясущимися пальцами сжала мех его накидки и явно собиралась еще что-то сказать, но окончательно обессилев, обмякла в его руках. Словно тряпичная кукла с бледным восковым лицом. Не замечая радостно-обеспокоенных возгласов вокруг, Каллен осторожно, шаг за шагом нес Эвелин в объятиях, крепко прижимая женщину к себе. Он боялся, что как только отпустит ее, она тут же исчезнет, словно обманчивый мираж, который видят путники, перед тем, как погибнуть от жажды или холода в бесконечной пустыне. Он почти почувствовал себя таким путником сегодня. Она сильная. Она справится. Главное то, что она здесь. Глядя с нежностью и тревогой на измученное лицо Эвелин, Каллен благодарил Создателя, за то, что тот услышал его молитвы и ответил на них, озарив его жизнь надеждой. Той, которую, он недавно чуть было не потерял. «Я всегда возвращаюсь». Маленькая еле заметная искра породила спасительный свет. И теперь Каллен знал, что отныне надежда жгучим пламенем всегда будет гореть в его сердце.