По ту сторону дуба

      Каждому иногда необходимо одиночество. Просто под давлением окружающего мира, постоянных волнений и частых встреч мы забываем об этом. А ведь оно необходимо нам ровно настолько, насколько нужно общение.       Людям нужны люди. Но также им нужна тишина и душевный покой, которые не так просто найти. Кто-то видит их в бокале вина, другие же сидят в уединении, слушая приятный, блаженный звук тишины. А лично Луи ценил спокойные часы, когда он сидел на берегу тихого, кое-где поросшего болотной тиной озера. Он расслаблялся и полностью погружался в себя, сливаясь с окружающей природой в одно неповторимое и прекрасное целое. Луи ни за что бы не променял эти драгоценные кувшинки на поверхности застоявшейся воды, тех грациозных лебедей, что по весне выплывали со своими детками из-за высокой прибрежной травы. Всё здесь было волшебным, сказочным. Это идеальное место, на котором не сказались никакие изменения всей планеты, и оно по прежнему остаётся самым лучшим местом на земле. По крайней мере, для Луи точно.       Он любил сюда приходить с какой-нибудь толстой книгой в однотонной обложке и читать её содержимое вслух. Словно он рассказывал эти истории месту, так полюбившемуся ему. Луи, пусть это и звучало по-детски, перед тем, как взять книгу с полки дома, думал: «А какую из них ещё не слышали те места?». И рассказывали когда-нибудь эту повесть тому дубу, в тени которого Луи по обычаю уютно устраивался, подминая под спину заплечный рюкзак.       Чтение вслух всегда для него было чем-то личным. Луи никогда не читал в голос в школе, не вёлся на уговоры «почитай нам на ночь, Бу» младших сестренок. Он не доверял никому, только этому берегу, усыпанному охристого цвета песком и мелкими камушками, что потом оставались в резиновой подошве ботинок.       Луи читал тихо, почти шёпотом, так, что его голос сливался с тихим шорохом листьев над головой. Ему нравилось, как звуки плавно сливались вместе и буквально плыли по водяной глади озера. Именно здесь жило спокойствие Луи, и он никогда даже не думал о том, чтобы перестать сюда приходить. Он шёл сюда опустошённый внутри, вытрепанный снаружи, чтобы получить заряд энергии и душевного тепла от мягкой земли с редкой зеленью, от толстой шершавой коры, в щелочках которой прятались от дождя муравьи. Луи приходил, чтобы снова стать собой, настоящим. Без каких-либо примесей, что без спросу добавил в него внешний мир. Здесь он очищался духовно, расправляя лёгкие при каждом вдохе, чтобы снова почувствовать себя свободным.       Сегодня его выбор пал на достаточно необычную для парня книгу. Ну, как сказать, пал, Луи утром, только лучи солнца коснулись прозрачных штор, втихаря взял её со стола младшей сестрёнки и сразу поспешил на улицу. Он не хотел быть пойманным с поличным за прочтением «девчачьей сопливой» книги. Ему всегда было плевать на стереотипы и чужое мнение, но Луи, как–никак, был авторитетом у младших девочек, поэтому приходилось показывать исключительно свою лучшую сторону.       Положив книгу в полупустой рюкзак и завернув ее углы в небольшой плед, что он всегда брал с собой, чтобы укрыть вечером ноги, Луи направился к озеру. Путь туда проходил через небольшую лесную посадку, узкой тропинкой петляя меж лиственниц. В течение года он протаптывал себе все более чёткую, широкую дорожку, чтобы не потеряться среди ветвей высоких кустарников. Он не думал о том, что кто-то однажды найдёт этот путь и вторгнется в его личное, уже родное место, разрушая построенную годами идиллию. Луи жил надеждой на лучшее, и этого ему вполне хватало.       Подойдя к посадке, Луи не глядя направился по уже выученному наизусть маршруту. Приближаясь к пруду, он всё больше ощущал изменение атмосферы, воздух становился чистым, душа — спокойной и свободной. Он подошёл к дубу, прикладывая теплую ладонь к грубой шершавой коре, как бы здороваясь со старым другом, и сел в тени его пышных ветвей. Вынув из рюкзака книгу и плед, Луи убрал его под спину, устраиваясь поудобнее.       Он провёл большим пальцем по названию книги, что лежала на коленях. «До встречи с тобой». Серо-золотые буквы волшебно смотрелись на розовом фоне обложки, и Луи просто пару минут сидел и восхищался лицом этой книги. Он надеялся, что внутри она также прекрасна, как и снаружи. Открыв первую страницу, он моментально погрузился в чтение. Тихое пение шустрых птичек и плавные всплески воды невероятно дополнили всю атмосферу, помогая Луи буквально с первых строк вжиться в произведение, стать одним из его героев.       Сегодня было просто невероятно сказочное утро, поэтому Луи даже не шелохнулся, когда его губы начали двигаться вместе с глазами, бегающими по строчкам. Читая вслух, Луи казалось, что всё вокруг замолкает, в забвении слушая каждое произнесенное им слово. «Новая история для вас», — мысленно говорил Луи всему, что его окружало. И пусть он никогда не получал от них ответ, он верил, что его в любом случае слушают, пусть и по-своему.       На удивление Луи, книга оказалась более чем волшебной. Она пленяла, завораживала, не давала покою от мыслей днём и ночью. Ты словно в бреду перелистываешь страницы с ярым желанием узнать, что произойдёт с героям дальше, куда заведёт их судьба. И всё вокруг будто переживало события романа вместе с Луи и персонажами. То дождик мелкий начинал накрапывать, когда Луиза впадала в отчаяние из-за того, что Уилл полностью игнорировал её, то ночное небо разгоняло тучки и рассыпало на себе миллионы звёзд в тот момент, когда герои кружились в волшебном танце на свадьбе друга. И именно в эти моменты Луи убеждался: «Они меня слышат. Точно слышат». И тогда его внутренней радости и ликованию не было предела. Он, как малыш, верящий в чудо, которое по-настоящему, не понарошку произошло.       Шли дни, листиков под левым пальчиком становилось всё больше, и до конца оставалась буквально пара страниц. Луи так нравилась эта история двух невероятно сильных, бескорыстно любящих людей, что он не заметил, как роман подошёл к концу. Он поглощал слова словно путник глотал воду сухой в пустыне: жадно и непрерывно, с полной тягой и желанием. И сейчас он читал самую печальную часть романа — концовку, в которой «жили долго и счастливо» нет и не будет. Слишком сурово и жестоко. Луи не представлял, как такие хрупкие, нежные создания как девочки могли читать столь драматичное, тяжёлое психологически произведение.       Самый грустный фрагмент, письмо Уилла, разрывающий душу даже самого бессердечного читателя, не заставил себя долго ждать. Луи был в меру сентиментальным парнем, но он позволял своим эмоциям выплёскиваться в облике слез только здесь, где, как он считал, «все свои». Тут, на озере, никто не пожалеет, но и никто не осудит, что было прекрасными вариантом. Но вот именно сейчас его глаза начали заполняться слезами, застилая всё вокруг мутной пеленой. Было трудно читать сквозь подступавшие слезы, внутри всё разрывалось из-за новых эмоций, и Луи забыл, как нужно правильно дышать. Глотая слезы вместе с небольшими частичками свежего воздуха, Луи перевернул последний листик. Глаза, словно сумасшедшие, стали быстро бегать со строчки на строчку, губы еле размыкались, сминая слова в одно томное мычание, из которого было сложно что-либо понять.       «Просто живи. С любовью, Уилл.»       Последняя строка эхом отдавалась в голове, в душе чувствовалось полное опустошение, не хотелось ничего, кроме как сесть, опрокинув голову, и плакать горькими слезами. Луи так и сделал. Чуть успокоившись, он поднялся и подошёл поближе к озеру, чтобы умыть лицо бодрящей прохладной водой, от которой пахло зелеными водорослями. Взбодрившись, он сел на прежнее место и, уставившись в одну точку, всё ещё рассуждал о том, что всё могло закончиться по-другому.       Тёплый ветер приятно оглаживал его соленые от слез щеки, и Луи, прикрыв глаза, полностью облокотился о ствол дуба, придвигая колени к себе. Защитная поза, так он чувствовал себя в безопасности, жаль, что это всё варьировалось на моральном уровне, и он это, к сожалению, прекрасно понимал. Полностью отдавая самоконтроль природе, Луи расслабился, прислушиваясь к мерному шуму воды. Вдруг он услышал шорох за спиной, но, не придав этому большого значения, продолжил сидеть на том же месте. — Лучше бы он остался с ней. Всё закончилось бы по-другому, — за этой короткой фразой последовал протяжный всхлип. Луи в шоке моментально вскочил на ноги, заглядывая за дуб. Там сидел долговязый парень с печальными глазами и прижатыми в груди коленями и плакал. Луи бы умилился столь чудному, сентиментальному созданию, если бы оно его ранее не напугало. У него на языке вертелся лишь один вопрос: — Как давно ты здесь сидишь? — осторожно спросил Луи. Незнакомый парень поднял глаза, наполненные слезами, встречаясь с растерянным взглядом Луи, и отпустил свои ноги, вытягивая их перед собой за земле. — С того дня, как ты начал читать эту книгу, — робко ответил тот, нервно кусая губу. Луи ещё больше раскрыл глаза, поднимая брови в искреннем удивлении. «Вау!» — только и подумал он. — Я польщен. Как ты сюда вообще забрёл? — Искал спасения от внешнего мира, — честно ответил тот, по-детски мило потирая глазки, что по цвету были чуть ярче дубовой листвы. Луи это нравилось, как и весь незнакомец. Ему прельстило то, что юноша всё это время в течение… четырёх недель, приходил сюда и слушал то, как Луи, полностью погрузившись в книгу, читал вслух. — Если честно, я тоже здесь по этой причине, — с немой горечью сказал Луи, опускаясь на землю рядом с парнем. — Меня Луи зовут, — он протянул ладошку, которую в ответ пожала ещё влажная от слез ладошка Гарри. — Очень приятно, Луи. А я Гарри. И ещё у тебя очень красивый голос, — смутившись, Гарри опустил глазки, и его щечки покрылись лёгким румянцем в цвет воздушных кувшинок на воде. — Нежный и тёплый. Уже в первый день я хотел слушать твой голос вечно. Он такой домашний и успокаивающий, — теребя край рубашки, бубнил Гарри, и Луи всё прекрасно слышал. «Ну что за чудо!» — восклицал в душе Луи. Он не ожидал, что такой милый снаружи парень окажется таким очаровательным и скромным внутри. — Столько комплиментов я ещё никогда не получал. Мне очень приятно, правда, спасибо, — Луи приобнял Гарри рукой за плечо, чуть прижимая его к себе. Стоит ли говорить, что Гарри раскраснелся, как спелая клубничка в июле?       Так они просидели до заката, лепеча друг с другом о всяких мелочах. И не было между ними той обычной неловкости при первом знакомстве, словно они знали друг друга уже сто лет, а это действительно что-то значило. Парни, собрав вещи, направились по той же тропинке обратно, в иную жизнь с хлопотами и мерзким грязным воздухом. Выйдя из посадки, они было собирались разойтись в разные стороны, но Гарри, остановившись, ладонью немного притормозил и так никуда не спешившего Луи. Неуверенно потоптавшись на месте, Гарри всё же неловко потянулся к Луи за тёплыми объятиями, как тот моментально буквально укутал его в свои небольшие ручонки. Отстранившись, парни, потупив вниз взгляд, одновременно подняли глаза. Гарри, не уводя взгляд, уже более уверенно спросил: — Ты завтра придёшь? — Конечно, — с неподдельной теплотой улыбнулся Луи. — Даже книгу новую принесу, если хочешь, — он ухмыльнулся, поправляя лямку заплечного рюкзака. — Да-да, замечательно, — захлопал в ладони Гарри, очаровательно улыбаясь, и Луи показалось, что он уже начинает влюбляться в этот невинный комочек всего самого милого и чудесного, что есть на этом свете.       На следующее утро Луи, забежав заранее в библиотеку за новой книгой, поспешил к озеру. Если быть честными, то давайте примем, что он торопился сейчас туда не для того, чтобы увидеть девственную гладь тихой воды и любимый старый дуб. Луи с нетерпением желал увидеть Гарри, и он понимал, что это теперь новая, но такая прекрасная проблема, свалившаяся на его голову.       Гарри напоминал ему то самое место у озера: его кудри были какого же светло-кофейного цвета, как и кора дуба, а глаза зеленые-зеленые, как листики, что ниспадали к ногам, и прозрачные, чистые, как вода в озере. И Луи понял, что Гарри — именно то, что он так давно искал. И, возможно, теперь именно он будет помогать Луи обретать покой и расслабляться в коконе из его рук, плавясь от счастья, словно снежинка на тёплой ладони.       Он также понял, что никогда и никуда не отпустит этого чудесного мальчика, который только что рассказал ему целую оду о его голосе. — Я влюбился именно в твой голос. Ведь он — олицетворение души, а твой был таким мягким, слегка тягучим и тёплым, что я ни на секунду не засомневался в том, что внутри ты точно такой же, — влюблённо рассуждал Гарри, перебирая прядки волос на макушке Луи, что лежал у того на коленях.       И, может быть, этого не должно было случиться, и, скорее всего, кто-то считает это ошибкой, но Луи был на все сто процентов уверен, что влюбился в самого красивого, нежного и чувственного мальчика на планете. И Гарри думал абсолютно точно также, но, думаю, мы с вами и так теперь слишком много знаем.