lips

      Как и обычно, сегодня Минхёк не выспался. Ни у кого из них не было времени для сна с таким плотным графиком. Минхёк продолжал истязать себя. Он винил Хёнвона и его глупые, удивительно пухлые, прекрасные розовые губы.       Минхёк никогда бы не признал этого вслух, но ему было очень интересно, как бы выглядели губы Хёнвона напротив его собственных. Он не собирался разрушать их дружбу – смирился, смотря на то, какими до невозможности приятными становятся губы Хёнвона во время накладывания макияжа в комнате ожидания.       Его макияж также закончили. Все были одеты в обтягивающие черные рваные джинсы и свободную рубашку с длинными рукавами, которая, кстати, очень мягкая. И, конечно, Минхёк заметил, что сегодня некоторые мемберы оголяли свои ключицы и шеи.       То есть он мог видеть ключицы Хёнвона прямо со своего места. Он знал, что их вижуал красив, но никогда на самом деле не смотрел на него. Не то чтобы тот имел рельефное тело с шестью кубиками… Минхёк часто беспокоился за него, потому что Хёнвон был стройнее остальных, и ему не хватало мышц по сравнению с другими мемберами.       Поглощённый в свои волнения, Минхёк, должно быть, забылся, потому что следующей вещью, которую он заметил, было то, что Кихён толкнул его в затылок, чтоб привлечь внимание.       – Клянусь, – проворчал Кихён, сделав глубокий вздох, – если у тебя есть девушка, о которой ты нам не говоришь…       – Что? Нет! Никого у меня нет. С чего ты это взял? – Кихён закатил глаза и потащил Минхёка в коридор. Когда менеджер проверил их костюмы и дал каждому микрофон, к ним подошёл Вонхо.       – Ты выглядишь как обеспокоенный бойфренд. Скажи честно, она хорошенькая? – Хосок засмеялся, когда кончики ушей Минхёка начали краснеть.       Теперь он должен постоянно отрицать новый распространившийся слух, чтоб мемберы не доставали его. Минхёк не смотрел в сторону Хёнвона. Он и не должен, тот ведь ничего не говорит по этому поводу.       Этой ночью Минхёк осознал кое-что важное. Хёнвон, наверное, думает, что Минхёк натурал.       А потом, хорошенько поразмыслив, пришел к другому умозаключению – почему должно иметь значение то, что Хёнвон думает, что он натурал? Он же не собирается признаваться, да?       Да?

***

      Прошла неделя с того момента, как эти мысли покинули его. С тех пор он смотрел на Хёнвона так часто… Дела идут не так, как планировалось, но его губы до сих пор такие притягивающие.       В прошлом Хёнвон никогда не заботился должным образом о своих губах. После становления айдолом он начал использовать много бальзама для губ. Больше, чем другие мемберы, потому что его фанатам нравятся это. Именно поэтому он должен так ухаживать за ними.       Минхёку, впрочем, как и всем, нравятся его губы тоже (если вы ещё не заметили). Он мог часами благодарить всех богов во всех религиях за это.       Сейчас восемь утра, и сонливый Минхёк сидит на кухонном столе. Кихён занят приготовлением завтрака, а Чангюн смотрит какой-то мультик в зале. Довольно странно было видеть, как Хёнвон зашел в комнату, ведь он никогда не просыпается так рано.       – Минхёк-а, можешь сделать одолжение? – первое, что говорит Хёнвон, и Минхёк поражается тем, как сильно ему нравится слышать своё имя на его губах.       – Конечно, что такое? – ответил Мин, и Хёнвон сел рядом. Он достает свой кошелёк, а затем 10,000 вон.       – Мне нужно, чтоб ты взял мне бальзам для губ, – сообщает вижуал, протягивая сумму денег Минхёку. – Один из тех больших упаковок разных тюбиков, если это можно купить за 10,000.       Минхёк соглашается без раздумий, потому что это Хёнвон, и он сделает услугу самому себе, сохранив его губы в хорошем состоянии.       «Боже, – думает он, – что со мной происходит?»

***

      На этой неделе у них было неплотное расписание. Большинство мемберов бездельничали, ходя только на фотосессии и интервью. На их мини-отпуске, который длился две недели, Минхёк узнал, что его влюбленность в одного из мемберов на самом деле больше, чем он думал.       На протяжении нескольких дней Мин заметил, что губы Хёнвона были не единственным, что заслуживало внимания. Хёнвон потягивался, выгибая спину. Минхёк не возражал. Сейчас он бы с удовольствием сидел на полу и рассматривал то, насколько длинны его ноги, как хорошо на нем сидят эти спортивные штаны и «о боже, я хотел бы сидеть у него на коленях прямо сейчас …»       Минхёк останавливает себя. Это была безобидная симпатия. Он знал, что не должен дать ей перерасти в нечто большее, чем сейчас, но Хёнвон такой высокий, красивый, обаятельный, очаровательный, привлекательный, восхитительный молодой человек...       И Мин снова отвлекся.       Вон одет в простые серые спортивные штаны, черную кепку с фразой «in dog years I’m dead» и свободное чёрное худи. Даже самый простой наряд заставил Минхёка задуматься над тем, сможет ли Хёнвон сделать из обычного мусорного мешка нечто красивое. Он, вероятно, сможет.       Мин наблюдал за тем, как Хёнвон встал с дивана и взял ключи, после чего покинул комнату. Он сказал что-то про внезапную жажду, и Минхёк отстал. До его ушей донёсся смех.       – Что смешного, макнэ? – спросил Минхёк, странно смотря на Чангюна.       – Ты такой очевидный. Такой милый, – сказал Ай Эм, приводя Минхёка в замешательство. Этот макнэ разговаривал с ним так, будто он, эм, не макнэ.       – Очевидный в плане чего? – Мин вытянул шею, чтоб посмотреть на него.       – Тебе нравится Хёнвон.       Минхёк вскочил и ударил Чангюна по затылку, но сразу же извинился, потому что сделал это не специально, а под влиянием эмоций.       – Тише! Кто-то услышит тебя и это, эту нелепую ложь. С чего ты взял? – он блефует. Чангюн смеется.       – Не волнуйся, я никому не скажу. Не думаю, что нужно, во всяком случае. Кихён тоже догадывается.       Впав в отчаяние, Минхёк, охнув, упал на край дивана. Смех макнэ снова резал ему слух. Чангюну наверняка очень весело сегодня, и Мин знал, что этому нет конца.       – Ну так когда ты собираешься рассказать ему, хён? – Ай Эм играет с волосами Минхёка.       – О чём ты? – ответил старший на пониженном тоне. Он убежден в том, что подавлен и будет не в состоянии смотреть на Хёнвона так же, как раньше. Но его внутреннему Я эта идея понравилась.       Но он не стал его слушать. Между тем Чангюн уже был готов возразить.       – В смысле «о чем ты»?! Ты должен сказать ему! Вы бы так мило смотрелись вместе. Просто представь…       – Ты забыл о том, что у нас есть карьера и тысячи фанатов, которые рассчитывают на нас? – перебил Минхёк, а затем добавил чуть тише: - не говоря уже о том, что он может не принять мои чувства.       Эти мысли разбили его сердце. Всё это становится больше, чем должно быть. Эта влюбленность пройдет, он был уверен в этом.       Неважно, когда слова снова выходят из уст Чангюна, потому что Минхёк не слушает. Сейчас он предпочел бы думать о чем-то другом. Уходя из комнаты, он слышит расстроенный вздох макнэ.       Почему ему приходится так близко принимать это к сердцу?

***

      Возможно, эти две недели были отличной возможностью для прогресса в отношениях с Хёнвоном, как и хотело его сердце, но его разум не был согласен. Поэтому сейчас они здесь, на каком-то концерте, и Минхёк совсем не чувствовал себя лучше.       Чангюн обещал никому не рассказывать об этом, но это не значило, что он не одаривал Минхёка беспокойными взглядами, когда старший был вынужден быть соперником Хёнвона в игре.       Это было просто перетягивание каната. Всем известно, что Хёнвон – один из самых слабых в группе, и Минхёк знал, что он, несомненно, выиграет. Он попытался выбросить из головы тот факт, что это был Хёнвон, может и самый слабый в группе, но зато самый сильный сердцем.       Ох. Настолько это предложение заставило его съёжиться. Мин, к сожалению, знал, что это чистая правда. Он задумался над тем, не будет ли это мешать его перфомансу. Ну, он думал, что мы всё выясним, как только ведущий дунет в свисток.       Хёнвон, возможно, мог хоть как-то, но победить, но сила – просто не его. Минхёк старался не тянуть во всю силу, но тот, должно быть, сегодня особенно не выспался, потому что в конечном итоге врезался в старшего.       Так что сейчас они лежат на полу в неловкой позе, лицо Минхёка вспыхнуло красным, а Хёнвон съёжился в смущении. Как же мило он выглядел… Минхёк начал выползать. Он был благодарен мемберам и ведущему, которые так громко смеялись, что заполняли всю созданную неловкость между ними.       Мало того, что его возлюбленный сводит его с ума, так сейчас он еще и стоит перед тем фактом, что Хёнвон не смотрел ему в глаза уже, эм, достаточное количество времени.       Его мысли снова возвращаются к фанатам. Это, должно быть, его вина, что Хёнвон начал избегать его. Ну, в самом деле, чувствовали ли бы вы себя комфортно рядом с каким-то отморозком, который всё своё свободное время пялится на вас? Осознавая свое дурацкое поведение и не имея мужества исправиться, Минхёк надеялся, что фанаты будут не в курсе всего этого достаточное количество времени, чтоб он смог исправить положение.       Но чтоб исправить положение, ему нужно знать, как. И он не знал. И тут появляется Чангюн.       Во второй раз они разговаривали о недавней ситуацией с Хёнвоном уже в их комнате. Чангюн лежит на своей кровати, слушая старшего. Минхёк изливает все свои эмоции. Макнэ вслушивается в каждое слово, иногда давая знать о своем присутствии кивком головы.       – Хён, почему бы тебе просто не пойти и прямо не сказать о своих чувствах? Он ведь даже не обязан любить тебя в ответ, пока ты сам не захочешь этого, ну? Просто выясните отношения. Вы с Хёнвоном ведь были близки. Оба достаточно умны для того, чтоб не позволить встать этому недоразумению на пути.       Чангюн старается изо всех сил помочь, он правда старается. Он знает не так много с его-то небольшим опытом, но Минхёк благодарен даже всем его ошибочным советам.       – Он может посчитать мою влюбленность странной и не захочет больше дружить с кем-то, кто испытывает к нему чувства. Грубо говоря, станет только хуже, – Минхёк стонет в руки, скрывая лицо от собственного стыда.       Чангюн думает, что между ними, возможно, больше, чем просто симпатия.       – Хён, может быть это не просто симпатия. Ты всегда такой позитивный и веселый, и если тебя расстраивает такая глупость, как влюбленность, то…       – Я действительно беспокоюсь о нем, макнэ, – выдыхает Минхёк, прежде чем осознает сказанное.       С его уст эти слова не звучат странно. Он почти что чувствует облегчение.       – Это важнее, чем мои чувства. Я просто хочу сохранить хорошие отношения с ним… Блять, я не смогу сделать это, когда только одна его улыбка сводит меня с ума.       Внезапный мат удивил их обоих. Честно, Минхёку плевать. Он думает о том, как будет опущен всеми фанатами, и как ужасно это повлияет на их карьеру. Блондин уже видит заголовки журналов, если бы они когда-нибудь начали открыто встречаться: «Айдол Че Хёнвон цепляет фанатов своей внешностью, как жаль, что он гей.»       Он рад, что Хёнвон ничего не испытывает к нему. Минхёк не может даже думать о том, что Хёнвон мог бы пройти через это «я готов пострадать, лишь бы он был в порядке».       Он почувствовал руки Чангюна, обнимающие его сзади. Макнэ надулся и положил подбородок на плечо Мину.       – Я не знаю, что сказать, хён. Может тебе поговорить с Хёну или Кихёном? Или даже с Хосоком, они с Хёнвоном близки.       – К нему я точно не пойду, – устало вздохнул Минхёк.       Сейчас 11 часов вечера, и он ловит себя на мыслях, что хочет просто сбежать от всего этого и заснуть, временно забыв обо всём хотя бы ненадолго.       – Если ты так вымотан, то я где-то читал, что чье-то утешающее присутствие помогает. Не знаю, можно ли называть меня утешающим, но не хочешь сегодня поспать в моей кровати?       Как говорит Чангюн, сам дьявол заходит в комнату.       Хёнвон смотрит растерянно и слегка настороженно. В горле Минхёка застревает ком, но Чангюн начинает разговор, чему тот несказанно рад:       – Как дела, хён? – спрашивает Чангюн, убирая свой подбородок с плеча блондина.       Минхёк думает… А что, если у Хёнвона такой осуждающий взгляд потому, что он слышал часть их разговора?       Хёнвон пожимает плечами.       – Я пришел взять наушники Чжухона. Мои сломались. Ты не знаешь, где они?       Минхёк, как и всегда, избегает зрительного контакта, находит руку Чангюна и сжимает, как бы говоря «хелп! Умираю!»       Он знает, что всё слишком драматизирует. Ну, какой есть. Младший с сожалением одёргивает руку и встаёт с кровати, чтоб найти наушники Хёнвону. Минхёк расстраивается, когда Хёнвон одаривает его лишь нервным кивком.       Глаза блондина гуляют по всё более интересному потолку, пока Чангюн отдает наушники. Затем Вон уходит.       Макнэ вздыхает, проводя рукой по волосам. Заботиться о своих хёнах трудно, но он надеется, что хоть чуть-чуть помогает. Он уже думает о всевозможных вариантах решения проблемы своей подлой маленькой головой, уже планирует поговорить об этом с Кихёном, потому что у него уже есть какая-то идея по поводу этих двух. Прости, Минхёк.       – Ну, что по поводу моего предложения? – возвращая того в замешательство этим вопросом, продолжил Чангюн.       Минхёк понимает, что наличие человека, знающего о твоих проблемах и снимающего с плеч некоторые заботы, очень помогает.       Этой ночью Минхёк засыпает легче, прижимаясь к своему другу. Он благодарен макнэ, не взирая на большое количество вещей, о которых следовало бы сейчас побеспокоиться.       Чангюн думает, что же находится за пределами первоначальной зоны комфорта Минхёка со всем этим стрессом от практик, промоушенов и Хёнвона. Вырисовывает в голове начало их отношений.

***

      Если вам интересно, как Минхёк уживается в одном общежитии с Хёнвоном, обратите внимание:       Он не уживается. На самом деле нет.       Он обвиняет в этой ситуации абсолютно всё и всех. Он винит Кихёна, который случайно запирает дверь снаружи комнаты. Он винит Вонхо, предложившего сегодня выйти поесть в каком-то заведении. Он также винит Чангюна, Шону и Чжухона, которые совершенно забыли о двух оставшихся участниках.       Минхёк не тупой.       «Болван, что за… Чангюн, я думал, что могу доверять тебе.»       В неловкой тишине, которая медленно, но верно поглощает его, Минхёк думает об ужасной мести, которую он подготовит для Чангюна. Если вы всё еще задаетесь вопросом, почему:       Хёнвон и Минхёк заперты в общей комнате Шону, Вонхо и Хёнвона. Бог знает, как Кихёну удалось это.       Блондин впервые осознал это, когда попытался открыть дверь и, вуаля, ручка не срабатывала, как должна была. Все его крики оставались незамеченными; может быть он повесил голову потому, что Хёнвон, блин, действительно спит в этот момент. Или потому, что все мемберы были в сговоре против него. Мин придерживался последнего.       Он знал, почему он здесь. Чангюн наверняка спланировал всё это, ни о чем не заботясь, типа «хэй, давайте просто закроем их в комнате на несколько часов и будем надеяться, что что-то изменится». Минхёк нервно прикусил нижнюю губу.       Пока он тщательно обдумывал, как отсюда выбраться, Хёнвон решает проснуться. Тот тихонько переворачивается, и грудь Минхёка содрогается при виде так мило щурящегося Вона, который сонно мычит и потягивается.       – Ох. Минхёк, что… – он зевает, вытягивая руки над головой и оглядывается. – Что случилось?..       Пробуждение Хёнвона сейчас было очень некстати. Смотря на его растрепанные волосы, так неаккуратно сейчас лежащие, Минхёк едва ли мог ответить.       Неловко усмехнувшись, не забывая после винить себя за это, Минхёк объясняет:       – Нас тут типа закрыли. Остальные мемберы ушли на обед, и я думаю, что они это всё спланировали.       Спустя несколько секунд молчания, Хёнвон, свесив ноги, ёрзает на кровати и слезает с неё.       Минхёк не знал, чего ожидать. Будет ли Вон игнорировать его всё дальнейшее время? Или он просто снова пойдет спать?       – Зачем они спланировали это? – ворчит Хёнвон, наконец садясь рядом с блондином.       Тут совсем нечем заняться, так что Мин думает, умрут они тут от скуки или же от неловкости.       – Я… не знаю, – отвечает Минхёк, и, несмотря на то, что он врёт, правда тут всё равно есть. Но это в любом случае неважно.       – Я думаю, ты врёшь, – выдыхает Хёнвон, и Минхёк удивляется.       Он не думал, что Хёнвон о чём-либо догадается. Кажется, умрут они всё-таки от неловкости.       Минхёк, не говоря ни слова, пялится на младшего. Хёнвон закатывает глаза:       – Это довольно очевидно. Ты игнорируешь меня в последнее время. Не знаю, что я сделал не так, Мин, но мемберы, кажется, хотят это исправить.       Минхёк осознаёт, что происходит. Он понимает, что отношения с Хёнвоном не станут лучше, если он просто будет игнорировать его. Он должен признаться. Игра в молчанку ему совсем не по душе.       Минхёк не смотрит на Хёнвона, когда отвечает:       – Ты ничего плохого не сделал. Извини, что избегал тебя… – он может только мысленно ударить себя несколько раз за то, как жалко сейчас выглядит.       – Лучше позаботься о том, чтоб объяснить, почему ты делал это. Ты не сможешь так просто это оставить, – внезапно просящим тоном говорит Хёнвон, и Минхёк распадается на атомы, слыша его подавленный голос.       – Я не держу никакой обиды, просто… Мне просто нужно немного… расстояния… – Минхёк ненавидел это. Он ненавидел то, что не может высказаться, что не может просто покончить с этим.       Он уже знает, что ничем хорошим это не кончится. Он почти вздрагивает, когда Хёнвон говорит:       – Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду под тем, что тебе нужно расстояние? – блондин слышит резкость в его голосе и звук собственного разбивающегося сердца. – Я устал. Если тебе надоела наша дружба, которая длится больше года, то не заставляй меня страдать.       Голос Хёнвона дрожал. Всплеск его эмоций дал Минхёку понять, что не одному ему тут больно. Неважно, как сильно он сейчас хотел сбежать от всего. Он не может оставить Вона в таком состоянии.       Минхёк наконец собирает мысли в кучку и, подобрав нужные слова, произносит:       – Это потому, что ты мне нравишься.       Хёнвон усмехается.       – Думаешь, я поверю в эту хрень? Я вижу, какие у тебя отношения с Чангюном. Я не слепой.       После добавляет, как будто Минхёк еще недостаточно шокирован:       — Ты требуешь от меня невозможного! И черт с ним, что я знаю, что ты не разобьешь мне сердце в этот раз, но я не могу ничего поделать со своей блядской ненавистью к тебе! Ублюдок.       Хоть и Хёнвон практически заливается слезами, Минхёк не колеблется, наклоняется вперёд и касается его губ своими.       Широко раскрыв глаза, младший даже не успевает насладиться поцелуем, потому что Минхёк уже отстранился. Его губы дрожат. Он знает, что Хёнвон ещё злится; это ещё не конец.       – Что за…       – Я не вру. Всё, что связано с тобой, сводит меня с ума уже полтора месяца: твои губы, твоя улыбка, твои милые щёки, твои длинные ноги, твоё нахальное поведение. Всё. Я даже не знал, гей ли ты, и волновался о нашей карьере всё это время, Хёнвон, - Мин одаривает его нежным взглядом. – Я никогда бы не сделал тебе больно, если б знал, что тоже нравлюсь тебе.       – Но Чангюн…       – Помогал мне. Знаешь, как тяжело находиться 24/7 рядом с человеком, в которого влюблён? Мне нужен был кто-то, чтобы выжить.       И сейчас Хёнвон переваривает всё прежде сказанное. Теперь он не злится. Он даже немного рад, но не показывает этого.       – Ты думал о нашей карьере? Что ты имеешь в виду?       Минхёк вздохнул.       – Я беспокоился, что о нашем… маленьком секрете… узнают фанаты. Я не хочу, чтоб это как-то коснулось группы или них.       Хёнвон ответил небольшим кивком.       Он прокашлялся. Теперь слишком поздно отступать.       – О чём ты думаешь?       – Мне хотелось бы забыть все эти глупости и поцеловать тебя прямо сейчас.       – Но сначала! Нам нужно обняться, – вот она. Яркая и детская сторона Минхёка, которую так сложно было вернуть. Он не мог бы быть счастливее, чем сейчас.       Хёнвон усмехнулся и обвил свои руки вокруг блондина, прижимаясь к его груди. Минхёк залился смехом, и они вместе упали на кровать.       Вон подается вперёд и шепчет старшему на ухо:       – Хён, не хочешь просто поспать, пока они нас не откроют? Завтра плотный график.       Минхёк улыбается.       – Им же хуже – мы, полностью отдохнувшие, будем красть взгляды всех их фанатов завтра.       Хёнвон отодвигается, чтоб посмотреть Минхёку в глаза. Это лицо, которое может одновременно и разозлить, и расстроить его. Но теперь он чувствовал только льющееся через край счастье.       – Ты же не оставишь меня без поцелуя? – едва слышно спрашивает Хёнвон. Их лица так близко.       Они соприкоснулись лбами, и Минхёк думает, что, кажется, нет ничего лучше, чем находиться в его объятиях.       Он ничего не успевает ответить, лишь кивает, прежде чем происходит их второй поцелуй. Здорово, что они оба наконец могут насладиться друг другом – так близко друг к другу. Минхёка переполняют эмоции, когда он, словно защищая, кладёт свою руку на бедро Хёнвона.       Его губы такие мягкие, и Минхёку кажется, будто ничто и никогда не сможет воссоздать это чувство. Хёнвон целует медленно, оставляя влажные следы на кончиках губ своего хёна, затем переходит к щеке, невесомыми прикасаниями проходится до уха и, снова немного помедлив, спускается к шее.       Вскоре эти двое влюбленных обнимались и открыто приставали друг к другу, а любому, кому это не нравилось, Хёнвон показывал средний палец.