Жизнь в Расколотом замке

Она хотела убежать, но было поздно. Внезапно она сама осознала, что хочет этого. Все страхи и переживания остались позади. Больше ее ничего не сковывало. Василиса не скрывала чувств и, обвив руками шею Фэша, страстно поцеловала его. От нехватки воздуха Время то и дело прерывало поцелуй. Королева, в порыве страсти, лихорадочно расстегивала пуговицы рубашки Драгоция. Тот пытался высвободить ее из платья, но у него ничего не получалось. Корсет туго стягивал талию девочки и не желал быть снятым. Рыжеволосая, поняв намерения Короля, переместила его руки на свою грудь и принялась высвобождаться из корсета. Несколько движений и Василиса стояла перед Фэшем в одном белье. Не смотря на то, что Рыжеволосой Королеве хотелось этого, и она чувствовала, что готова сделать этот шаг, Василиса засмущалась и попыталась закрыться руками. Былой раскрепощенности она больше не чувствовала. Волнение, страх, сомнение. Вот что ощущала Василиса. Фэш волновался не меньше, но не подавал виду. Он подошел к Рыжеволосой со спины и нежно поцеловал в шею. — Все хорошо, — попытался успокоить девочку Король. Он медленно провел рукой по спине рыжеволосой, заставив ее выгнуться. Василиса, переборов страх, развернулась лицом к Драгоцию и страстно поцеловала его. Она медленно шла в сторону кровати, углубляя поцелуй.

***

— Василиса! — раздался мужской голос. Со стороны кровати раздавались негромкие стоны, но услышав знакомый голос, звуки на мгновение стихли. — ЭТО. ПАПА, — громким шепотом сообщила Королева и соскочила с Фэша. Она в панике вызвала часовую стрелу и остановила время отцу. Благо, он не успел заметить бурю, бушующуюся несколькими мгновениями ранее на прекрасном мягком ложе. Драгоций тоже соскочил с кровати и лихорадочно начал натягивать брюки и прыгал по комнате в поисках остальной одежды. Василиса решила сделать проще и, пожалуй, умнее. Она просто отмотала время сначала себе, а потом Фэшу. — Спасибо, — поблагодарил тот, когда заметил, что принял прежний вид. По началу Драгоций немного растерялся, но сейчас мальчик взял инициативу в свои руки. Он сказал Василисе сесть за стол, который стоял чуть поодаль от кровати, а сам отмотал время кровати. Фэш окинул взглядом комнату и с облегчением выдохнул. Ничего не говорило о том, что у них с Василисой что-то было. Он, сильно волнуясь, сел за стол. Королева тоже выглядела обеспокоенно. Она пила шампанское, которое заранее было приготовлено на столе. В целом, ничего не говорило о ее волнении, разве что сильно трясущиеся руки. — Я возвращаю ему время, — предупредила рыжеволосая, вернув стакан на стол. Время приняло непринужденный вид, и Василиса, сделав пару движений, вернула время отцу. — Василиса! С днем рожденья! — радостно воскликнул Нортон-старший. Он выглядел очень радостно, весело, без напущенного равнодушия. Отец Василисы светился. Но, увидев Фэша, лицо Норта на мгновение приняло немного злобный вид. Однако это было лишь на мгновение. Лицо Норта-старшего снова озарилось улыбкой. — Василиса, у меня для тебя... — задумался отец, заставив Время насторожиться. — Ты никогда не умел красиво говорить, — усмехнулся кто-то. Перед Временем предстала рыжеволосая женщина в длинном, молочного цвета, платье. Темно-синие глаза, длинные волнистые темно-рыжие волосы. Эта фигура была до боли знакома ребятам. С минуту Василиса стояла не месте, не в силах сделать даже малейший шаг. Она боялась, что женщина по-своему растолкует ее действия, но еще больше боялась угодить в объятия мамы. И в душе именинница боролась с своим страхом. Но женщина все правильно поняла и сама подошла к Василисе. Королевы стояли, смотря друг другу в глаза. Рыжеволосая девочка не понимала, почему ей так страшно обнять маму, ведь несколько лет назад, когда Лиссу зачасовали, это была ее небольшая мечта и она была готова отдать многое за еще одну, даже короткую, встречу с мамой. И теперь, когда ей предоставлялась такая возможность, снова что-то мешало. От взгляда матери проходили мурашки по коже. Такого ласкового, заботливого и волнующегося. Никто не сможет дать такой любви и заботы, как мама. Никто никогда не смог бы ее заменить. Василиса это знала. В какой-то момент она смирилась с этим и решила, что нужно жить дальше, ведь плакать тогда было потерей времени. Слезами нельзя помочь. Как бы жестко это не звучало, но это правда. При воспоминаниях о прошлом, у рыжеволосой девочки скатилась слеза. Одна, другая. Василиса не могла сдерживать чувства. Она была очень счастлива увидеть маму, обнять ее и просто прижаться к ней. С ней она ощущала себя спокойно, не было волнения, не было тревоги, и все проблемы, казалось, имеют решение. Но в глубине души Королева Времени боялась. Очень боялась. Нет, не того, что ее отвергнут или не поймут. Она боялась, что все это просто сон. Что она снова проснется и не увидит свою маму, которую она так любила и не хотела терять. Боялась, что проснется и не сможет обнять ее, не сможет сказать, как любит. От мысли, что Василиса не сможет обнять свою маму, она кинулась к последней и прижалась настолько сильно, насколько это было возможно. Мама тоже испытывала не лучшие чувства. Она всегда жалела, что так получилось. Жалела, что ее дочь росла практически самостоятельно, росла без любви, без материнского тепла и заботы. Она знала, каково это, потерять поддержку самого близкого и дорогого человека на свете. Она понимала, как была глупа. Понимала, что следовало растить единственную дочь, а она обрекла ее на такую судьбу. Даже уходя из жизни, Лисса не знала, выживет ли Василиса. Но у нее не было другого выхода. Она хотела, чтобы Василиса ни в чем не нуждалась, росла, как обычный эфларский ребенок. Она с самого рождения своей дочки знала, что нельзя было ей жить на Остале. Знала, чем это сулит. Но даже осознавая это, она ничего не сделала. Даже не попыталась. Вместо этого она таила обиду и злобу на мать и отца Василисы. Ей был важен какой-то статус. Пускай, даже статус Белой Королевы. Он достался ей слишком большой ценой. Не стоил этого. Но Лисса поняла это слишком поздно. Всю жизнь она не могла смириться с тем, что не может быть рядом с дочерью. Не сможет увидеть ее первые шаги, не услышит первого слова и никогда не услышит заветного "Мама" из уст маленькой Василисы. Эта мысль не давала ей покоя, но это был выбор, глупый и не обдуманный, но выбор, самой Королевы, за который она очень дорого заплатила в свое время. Она смирилась. Всегда представала перед людьми, феями, духами и фирами веселой, жизнерадостной или же, наоборот, грустой, злой и печальной. Но никогда она не показывала, как ей хочется прижаться к Василисе, сказать, что она любит ее и всегда поможет. Всегда. Она просто будет рядом. Это было невыносимо. Невыносимо жить с осознанием этого. И с этим было трудно смириться, очень сложно, и, казалось, что невозможно. Но Лисса смирилась и приняла жизнь такой, какая она есть. Никакие богатства не могли заменить ее потерю. Она была молода, глупа и никто не помог ей, не остановил ее. Она поссорилась с матерью из-за Норта, рассчитывая, что он поможет ей и будет рядом, но тот предал ее. Она осталась одна. Ее обвели вокруг пальца. Как она могла жить с этим, непонятно... И вот, когда ее дочь появляется на Эфларе и появляется возможность встретиться с ней, все рушится. Опять рушится из-за этого никчемного статуса. Это нестерпимо больно видеть то, что твоему ребенку плохо, что он нуждается в помощи и поддержке, попав в абсолютно чужой, неизвестный мир. Но так много препятствий, которые не так просто преодолеть. Приходилось смириться и надеяться на лучшее. Но почему она не может оказаться рядом? Почему?! Но, преодолев некоторые препятствия, она оказывается рядом и готова помочь. Готова подарить свою любовь и заботу дочери. Но та отвергает ее. Не верит ей и не хочет видеть. Боится ее. Возможно, многие могли не понять такой реакции дочери на встречу с матерью, но Лисса все понимала. Понимала, что нужно время и все встанет на круги своя. Но все не так просто. Неожиданно на ее дочь взваливается роль ключницы, от которой Лисса хотела уберечь свою дочь и даже согласилась помочь Нортону-старшему взамен на то, чтобы тот уберег Василису от такой судьбы. Но он не смог этого сделать. Это было последней надеждой Лиссы. Ведь она знала, что если ее дочь станет ключницей, какие последствия это повлечет за собой. Она не ошибалась. Больше она ничего не могла сделать. И вот сейчас она чувствовала себя счастливой. Это невероятное чувство, которое испытывала Королева всего несколько раз в своей жизни. Чувство радости.