Сердце для чести

      Пока Алек жив, и его сердце бьётся — оно открыто для чести. Честь превыше всего. Для семьи Лайтвудов честь — фамильная ценность, она передавалась из поколения в поколение и хранилась как алмаз, как адамант, который невозможно было разбить.       Алек молился, чтобы на его пути не повстречался человек, способный сбить его с толку. Со временем Алек даже поверил, что такой человек не существует, что вокруг него — зияющая пустота. По ночам он видел кошмары: сотни глаз, поддёрнутые чёрной дымкой, зажигались в углах комнаты как лампочки. Он хватался за клинок, лежавший под подушкой, и дышал так, словно только что вынырнул из-под толщи мутной воды. Лидия просыпалась, как только Алек начинал ворочаться в постели, и гладила его по голове, будто он — маленький ребёнок, испугавшийся стука веток по оконному стеклу. Алек хотел бы оставить печаль в прошлом, хотел бы забыть её. Чтобы больше не просыпаться по ночам, не разбивать кулаки о стену и не врать Лидии, что это всего лишь неудачная тренировка. Алек хотел выставить пустоту внутри себя напоказ, он хотел, чтобы все увидели, как мгла пожирает его изнутри. Он хотел, чтобы это увидел Магнус. Может быть, Лидия видела это, только обо всём молчала.       Лидия — порядок. Она не стала человеком, который сбил Алека с пути. Она направляла его. Она стала маяком, только Алек не был уверен, что хотел видеть свет. Магнус — хаос, он разрушил жизнь Алека, он стал тем человеком, которого Алек хотел забыть, но не мог. Магнус стал тем, кого Алек полюбил, а Лидия той, на ком он женился.       — В нашей жизни истинной любви заслуживает только работа. Ей мы должны быть преданны, — твердила Лидия изо дня в день, и Алек ей верил.       — Если ты не готов драться за свои убеждения — ты недостаточно веришь в них, мой дорогой Александр, — каждый раз шептал Магнус во сне Алека. — Я дрался за них, но ты не заметил. Я просил тебя, но ты не слышал. Отныне я больше никогда не попрошу тебя об этом.       Алек каждую ночь видел один и тот же сон. Он шёл к Магнусу по длинному коридору, со стен стекала тёмная, как мазут, кровь. Аляповатые пятна крови застилали глаза, Магнус становился всё дальше, за пеленой тумана, пока совсем не растворялся в воздухе. Оставалась лишь боль, которая обжигала нутро, словно горячий калифорнийский песок. Он больше не мог дотянуться до Магнуса. Высокая дверь, из замочной скважины которой лился свет, скрипела, и Алек хотел сорвать её с петель, раскрошить окна, чтобы осколки усеяли пол. Лунный свет разукрасил бы их серебром. Каждую ночь Алек тонул под грудой обещаний. Алек хотел ударить Магнуса, чтобы тот больше не приходил к нему во сне. Хотел вмять кулак в скулу, чтобы на коже расцвели багряные пятна, хотел разбить губы, чтобы он плевался кровью. Алек хотел его.       Он обещал родителям, что вернёт честь семьи. Он женился на Лидии. Мариза светилась от счастья, и Алек видел, что она по-настоящему им горда. Алек не был счастлив в браке, но разве для них не счастье — вернуть честь?       Лидия говорила, что от Алека веяло холодом как от сырого хвойного леса. Им можно любоваться, но быстро замерзаешь. Лидия хотела детей. Алек хотел ещё хотя бы раз увидеть Магнуса.       С тех пор, как они вернули белую книгу заклинаний, они больше не виделись. Алек видел, как Магнус целовался с Камиллой. Может, это и есть его счастье? Любить того, кто также бессмертен.       Алек слышал от Изабель, что Магнус начал встречаться с каким-то итальянцем, который наверняка в десятки раз лучше Алека. Алек хотел перестать быть собой.       Иногда по ночам ему снилось, что Магнус врывался на их свадьбу, что церемония была безнадёжно сорвана самым обворожительным магом Бруклина. Лидия не успела нарисовать руну на его запястье, потому что Алек как ошалелый бросился из-под алтаря к Магнусу, он целовал его на людях, и губы Магнуса были мягче, чем у Лидии. Алек чувствовал, как Магнус от волнения слегка вздрагивал, словно его прошибало током от каждого касания. Алек и сам дрожал. Они превратились в оголённые провода.       Алек знал, что это всего лишь сон. Он женился на Лидии, и никто не ворвался к ним на свадьбу. Лидия — это правильно, это константа, которой он должен держаться, но Алек хотел только Магнуса. Хотел того, от чего отказывался всю жизнь.       Работа для сумеречных охотников не прекратилась. В городе по-прежнему происходило что-то странное, увеличилась волна нечисти, и Алек выполнял свою работу. Лидия боялась за него, говорила, что он, наверное, хочет умереть, раз приходил весь побитый и при этом забывал стило. Алек перестал считать новые шрамы.       Иногда ему казалось, что его жизнь — кошмар, а там, во сне, другая настоящая жизнь. Магнус однажды сказал, что больше не будет просить, и Алек не сделал шаг навстречу к нему. Магнус испарился из его жизни, и Алек стал думать, что это была всего лишь иллюзия.       Только в темноте Алек мог быть собой. Он вспоминал всё до мелочей, вспоминал, как приходил к Магнусу в лофт, вспоминал, как Магнус делал для него коктейли. Алек помнил, какой красивый вид простирался из высокого окна. Многоэтажки, которыми была утыкана, словно шпилями, земля, высились к чёрному небу. Они могли долго любоваться ночным Бруклином. Магнус становился у Алека за спиной. Было трудно дышать, Алек чувствовал тихое дыхание на шее, и мурашки бежали по коже.       Они никогда не целовались, но Алек будто всегда знал, каково это — целовать Магнуса. Иногда во снах он видел, как целует Магнуса, как Магнус тянется к нему ближе и вплетает пальцы в чёрные спутанные волосы. Просыпаясь, Алек ощущал, что это Лидия вновь гладила его голову.       Сейчас Магнуса целовал кто-то другой. Или другая.       Алек целовал Лидию, закрывая глаза, и видел перед собой Магнуса. Алек был уверен, что медленно сходит с ума. Образы Лидии и Магнуса смешивались, он терялся и не понимал, где реальность, а где сон. Может, не было никакой свадьбы? Может, сейчас в его постели Магнус?       Просыпаясь, он вновь видел Лидию. И сердце сжималось от боли. Он поступил по чести, но был ли он честен с Магнусом?       Алек хотел вернуться к Магнусу, но было поздно: все гости собрались к свадьбе, и её нельзя было отменить. Это разрушило бы репутацию семьи. С тех пор Магнус стёр Алека из своей жизни.       Алек убеждал себя, что это правильно, что так и должно быть. Только почему-то по-прежнему видел во сне Магнуса, который дёргал острым кадыком, сжимал кулаки от злости и смотрел с упрёком. Хотелось разгладить большим пальцем складку между бровей, стереть расстояние между ними поцелуем, но Алек не мог… потому что это неправильно. Потому что Магнуса больше нет в его жизни, и всё, что у него осталось — обрывки воспоминаний.       Однажды они прогуливались по вечернему Бруклину, и Алек заметил, как женщина под брезентовым навесом торговала зачарованными амулетами, которые якобы могли спасти от несчастной любви или подправить здоровье. Алек возмутился, что примитивная обманывает людей, но Магнус остановил его, упёршись костяшками пальцев в грудь, и сказал, что торговать надеждой — легально. Сейчас Алек готов был вернуться в ту лавку и купить амулет, лишь бы вернуть надежду. Каждый человек нуждался в надежде.       — Никто не знает бед, что я повидал, никто не знает моих печалей, — тихонько напевал Магнус, а Алек слушал его и был абсолютно счастлив.       — Страх рождает бездействие, — твердил Магнус во сне. Его глаза становились чёрными, как у демона, а губы кривились в злой ухмылке.       Алек бездействовал. И потерял всё.       С каждой ночью с прибывающей луной сны становились ярче. Магнус был будто из плоти и крови, а не из тумана.       Однажды, открыв глаза, Алек увидел перед собой лицо Магнуса. Алек сморгнул, растёр глаза кулаками, но Магнус не исчез, только навис ещё ниже. Больше ничего, кроме синих искр, Алек рассмотреть не смог. Боль ударила по вискам.       — Ну наконец! Очнулся! — Магнус хлопнул себя по коленям, и комната озарилась бирюзовым светом.       — Алек! — подбежавшая Изабель схватила Алека и стала обнимать его так крепко, словно намеревалась сломать рёбра. — Мы уже думали, что ты никогда не очнёшься.       — Что произошло? — Алек потихоньку приходил в себя. Он сжал руку Магнуса, чтобы тот ненароком не испарился. Алек всё ещё ждал подвоха.       Всё тело ныло от боли, а один глаз заплыл, и Алек часто моргал, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь.       — Смею заметить, мой дорогой Александр, что ты мнёшь мои шёлковые простыни уже несколько дней, — Магнус хохотнул. Алек почувствовал, как в груди разливается тепло.       — Мы охотились за одной ведьмой, между прочим, та ещё сучка, — Изабель сжала пальцы в кулак. — Она успела наложить на тебя заклятье прежде, чем мы вонзили клинок в её грудь.       — И с тех пор ты дрых как спящая красавица, — Магнус вмешался в разговор и провёл пальцами по царапине на скуле Алека. — И тебе хорошенько от неё досталось.       Алек вздрогнул от прикосновения, и Магнус невольно отдёрнул руки, сложив их на колени, и смиренно склонил голову к плечу. Обычно в такой позе ждут начала церковной службы.       — Чтобы снять заклятье, нужно было найти демона, у которого ведьма черпала силы, и убить его. Нам пришлось потрудиться, — Изабель горделиво приподняла подбородок и вновь притянула Алека к себе. Алек застонал от боли.       Магнус кашлянул в кулак и скосил глаза на Изабель.       — Ах да, это Магнус отследил того демона. Я тут не причём.       — Подождите-подождите… — Алек с трудом приподнялся, удерживаясь рукой за спинку кровати. — А как же Лидия, наша с ней свадьба? Мы же поженились, да?       — Что? — Магнус вскочил со стула и тут же обратно сел на него, нервно постукивая пальцами себе по бедру. Послышался возмущённый вздох. — Вообще-то, мой глупый нефилим, на вашей свадьбе ты выбрал меня, а не Лидию, забыл? Нет, конечно, она тоже миленькая, но я то лучше, — Магнус улыбался, но Алек видел, как напряглись мышцы под его футболкой, и пальцы вновь сжались в кулаки.       — Значит, это был не сон…       — Ты о чём? — Изабель с интересом поглядывала то на Алека, то на Магнуса.       — Да так… ни о чём.       Магнус вновь кашлянул в кулак, и Изабель засуетилась.       — Совсем забыла, что мне пора к… — она смотрела на Магнуса и кусала губу.       — Мне пора к… В общем, мне нужно по делам. Да, точно! Саймон меня звал. Мне нужно… Мне просто пора, — она наконец облегчённо выдохнула, чмокнула Алека в лоб и выбежала из комнаты.       — Так куда ей пора? — Алек улыбнулся и поднял взгляд на мага.       — Сейчас важно, что мы никуда не торопимся. Или, может, ты у нас спешишь к Лидии? — Магнус хмыкнул и ощутимо сжал запястье Алека.       — Магнус… Прекрати, иначе я сейчас и правда уйду, — Алек постарался не закатывать глаза. — Точно не к Лидии. Но уйду. Не шути так.       Алек ещё помнил всё, что ему привиделось. И помнил, как в бреду был несчастлив с Лидией.       — Ты попробуй сначала встать с кровати, Александр, — Магнус щёлкнул пальцами, и на прикроватной тумбочке появились бинты. — Хотя можешь даже не пытаться, уверен, что у тебя не получится. Сейчас я обработаю твои раны.       Магнус потянулся к бинтам, но Алек перехватил его руку, подтянув к себе.       — Потом обработаешь.       — Странно, но мне совсем не хочется спорить, — Магнус прижался губами к губам Алека, и они стали делить дыхание на двоих.       Руки скользили по телу, задирали футболку выше и осторожно очерчивали ссадины и синяки на коже. Алек вздрагивал от боли, но потом вновь прижимался к Магнусу, уже забыв, каково это, чувствовать тепло его тела. Замирать, почти не дыша, и тянуться ближе: к рукам, губам, языку.       Теперь Алек всегда будет честным с самим собой и с Магнусом. Не будет лгать насчёт чувств. И верить в Магнуса, как верит в себя.       — Магнус… — Алек шепнул почти неслышно, пока Магнус в полутьме пытался справиться с пряжкой ремня Алека. — Магнус, — вновь настойчиво повторил Алек, не собираясь отступать. Магнус уже успел вытащить ремень из петель на джинсах Алека. — Магнус, я люблю тебя, — только сейчас Магнус поднял взгляд и посмотрел на Алека. Он замер на пару секунд, а потом, словно очнувшись от чар, прижался губами ко рту Алека, оглаживая рукой бедро.       — И я люблю тебя, Александр.       Пока Алек жив, и его сердце бьётся — оно открыто для чести.