Ночи и утра

I can't be alone right now Will you hold me now Hold me now My frozen heart

Джейми лежал и слушал, как ветер бьётся снаружи, как ветки царапают стекло — как бушует зима. Лежал очень тихо, почти не дыша, чтобы не спугнуть чудо... не рождественское, нет, хоть сегодня и сочельник; своё личное чудо, которое посапывало рядом и что-то бормотало во сне. Джек пришёл к нему, как всегда приходил, — легонько постучал в окно, а потом ворвался снежным вихрем, морозной вьюгой, спрыгнул с подоконника на пол и тут же обнял Джейми. Он не был холодным, Джек Фрост, его кожа была наощупь тёплой, как у обычного человека, и губы целовали так же — мягко, ласково. Джек притянул Джейми к себе, коснулся губами шеи и прошептал в макушку: — Я скучал по тебе. Отвечать не было нужды — Джек знал, что Джейми скучал тоже; он вообще всё о Джейми знал, понимал без слов, они могли говорить взахлёб или уютно молчать рядом, не важно, Джейми всё равно чувствовал — Джек читает в его душе. Неудивительно, впрочем, ведь они знакомы целую вечность... так казалось, хотя прошло на самом деле всего-то десять лет. Этим утром, в сочельник, прислушиваясь к ровному дыханию Джека, Джейми вспоминал. Всё началось в тот день, когда он впервые увидел Ледяного Джека по-настоящему... хотя, пожалуй, началось гораздо раньше — прежде, чем увидеть, Джейми верил в Джека всем сердцем. Родители и другие дети говорили ему, что Джека нет, Пасхального Кролика нет, Зубной Феи нет... но Джейми верил в них, даже когда все остальные потеряли веру. «Ты — последний огонёк на глобусе, Джейми» — говорил ему Джек. И ещё: «Не теряй веру в чудо, и оно останется с тобой». И ещё: «Верь в меня, что бы ни случилось». Он верил. В семь лет, в десять, в четырнадцать, верил, даже в том возрасте, в котором дети вырастают из сказок. Над ним смеялись в школе, а он прятал рисунки с Хранителями под подушку и твердил себе, как заклинание: «Джек есть. Он настоящий. Джек Фрост — настоящий, и он придёт ко мне снова, придёт, придёт...» Джек приходил — со снегом и вихрями, с первым морозом зимы. Сидел на корточках на подоконнике, улыбался и украшал комнату Джейми снежными узорами. А потом они вдвоём играли в снежки и лепили снеговика — всем вокруг казалось, что Джейми играет сам с собой, но это в конце концов перестало иметь значение. Для взрослых и выросших детей Джека не было, но для Джейми он был. — Ты не исчезнешь? — Нет, пока ты веришь в меня. И Джейми верил. ... Всё изменилось однажды, а он не успел поймать момент, понять причину... Это был морозный день в середине зимы, Джек чертил пальцем по окну ветвистые узоры, но вдруг обернулся к Джейми и спросил: — Тебе не холодно? Джейми и правда дрожал от холода в тонкой рубашке — ведь стужа по пятам следовала за Джеком, — но помотал головой. Джек усмехнулся и подошёл к нему ближе. Совсем близко. Его тёплые руки оказались у Джейми на плечах, он притянул мальчика к себе и тихонько сказал: — Давай я согрею тебя. Не в первый раз Джек обнимал его, но теперь что-то было иначе. Джейми понял, что именно, когда Джек заглянул ему в лицо и осторожно, бережно коснулся губами его губ. — Джек, что... — А ты не знаешь? Я люблю тебя, глупый мальчик. Джейми любил Ледяного Джека с детства, но в какой-то момент его чувства изменились, стали другими, а он этого даже не заметил. По началу он искал причины и задавал себе вопросы... но потом махнул рукой и как-то раз, краснея и пряча глаза, прошептал Джеку: — Я тебя тоже... люблю. Всё было просто. Просто и понятно, и, кажется, только так и могло быть. Джек Фрост — зимний ветер, снежный вихрь — не мог долго оставаться на одном месте и, наверное, с одним человеком тоже. Он бродил по свету, заглядывал в окна, рассыпал снежинки, заковывал в лёд реки и озёра, был то здесь, то там... Джейми знал это и терпеливо ждал, повторяя себе: несмотря ни на что, сколько бы дней, недель, месяцев ни прошло, Джек всегда возвращается к нему. И после долгого ожидания, тоски, почти потери веры бывают такие ночи, как вчера, когда Джейми выгибается в руках Джека, откидывает голову назад и тихо стонет; бывают такие утра, как сегодня, когда Джейми лежит, затаив дыхание, и сжимает рукой тёплую руку Джека. Только бы не разбудить. Не спугнуть. Может, ещё несколько часов... или хоть несколько минут... Джек будет спать рядом, растрёпанный и родной до боли, улыбаясь чему-то неведомому во сне.