Азог Осквернитель
14 января 2013 г., 17:46
Это было в новинку. Теперь все казалось в новинку.
Эта девушка никогда бы не произвела на Бледного Орка хоть какого–нибудь впечатления, если бы во время одного из обмороков она не произнесла имя Торина Дубощита, словно призывая подгорного короля на помощь. Одно ненавистное имя вызвало такую жгучую смесь ярости и боли, что теперь новой главной целью Азога сделалось желание замучить пленницу до смерти. Сначала его все устраивало, и, чтобы получать большее удовольствие, орк следил за нею, как за маленьким ребенком. Но, любуясь на ее страдания, он не утолял своей жажды мести. Она постоянно молчала, погруженная в свои мысли, старающаяся не обращать внимания на боль. Девушка не ждала помощи и не просила её.
Азог видел перед собой маленькую рыжую девушку-лучницу. Ему казалось, что она быстро сломается, как это делали многие до нее, но пленница молчала, лишь нервно закусывая нижнюю губу. Нет, он ошибся, - все-таки мысли о том, что он должен сломить союзницу своего врага, прибавляли в нем ярости и силы.
Но ночью он переменил свое мнение. Она и не собиралась вредить ему, хотя могла. Могла рассказать гоблинам, что их воевода мучается ночами от кошмаров. Могла подбить не особо умных воинов на бунт, - это лишь дело времени, - а потом наслаждаться своей победой. Интересно, Дубощит просто поблагодарил бы её за смерть врага или дал бы денег, как за хорошую службу? Или разозлился бы, так как сам желал убить Осквернителя?..
Но она не собиралась этого делать, по видимости, смирившись со своим положением. Это впечатлило так сильно, что он не нашел, что сказать. Зато понял, что можно сделать: легкое послабление, чтобы потом лишь ужесточить наказания, увеличить муки.
Азог приподнялся с земли, медленно и почти бесшумно, и подошел к камням, на которых девушка умудрилась уснуть (это удивило сильнее всего). Крюк Осквернителя всегда был острым, пожалуй, острее любого только что заточенного ножа.
Веревка, толстая и прочная, была завязана так плотно, что руки несчастной приобрели синеватый оттенок. Крепко взяв ладонь девушки, Азог перерезал веревку. Это было… быстро, словно он только что резал мягко струящийся шелк. Пленница дернулась в испуге, вызывая злобную улыбку. Все-таки она боится, - боится того, что её ждет; значит, играть с нею будет интереснее. Загонять в угол, избивая плетью, а потом распахивать объятия, успокаивая. И так до безумия.
– Я же сбегу. – Азог помог девушке избавиться от остатка веревки, все так же злобно улыбаясь.
– Не сбежишь, – тихо, но угрожающе сказал Осквернитель.
– Почему?
– Потому что в таком случае я спущу на тебя варгов. Далеко от них ещё никто не убегал.
– Убедительно, – кивнула пленница, рассматривая свои ладони. По её сосредоточенному взгляду орк понял, что девушка пытается пошевелить пальцами, но у нее это не выходит, и от этого взгляд становится все испуганнее и безнадежнее.
Помочь? Зачем? Азогу доставляло особое удовольствие, когда кто–нибудь из-за пыток лишался рук. Месть, – чистая, словно девичья слеза, и сладкая, словно мед, - навсегда заполнила его душу. Это напоминало наркотик: ему нужно было мучить и убивать, это было жизненно необходимо. Без этого жизнь для урода теряла всякий смысл – Азог прекрасно знал, кто он, и успокаивался от вида чужих страданий; он становился палачом, которому разрешено все. Неограниченная власть над судьбами живых существ нередко сводила с ума – и тем острее и болезненнее чувствовалось одиночество. Временами Осквернитель был сам себе противен, и какая-то отдаленная часть его сознания люто ненавидела все злобные деяния, открыто шепча об этом, но стоило отвлечься на что-либо, и голос пропадал.
Он не отрываясь смотрел на пальцы, начинавшие понемногу приобретать нормальный оттенок. Значит, руки останутся при ней... Повезло.
– Тебя как зовут? – обычно его пленники молча отворачивались, услышав такой вопрос. Возможно, не хотели, чтобы имя появилось в издевательских шутках гоблинов, а может, считали за лучшее оставаться безымянными героями. Проблема заключалась только в том, что о таких героях быстро забывали остальные.
Но вот девушка ответила. Правда, смотрела она лишь на свои руки: – Я Айра.
Азогу не стало горячо или холодно от этого, однако она была первой, кто так решительно произнес свое имя. Или все-таки не боится? Но она слишком юная, и к своему страху будет прислушиваться, как к верному помощнику. Теперь орка интересовало лишь то, как долго Айра сможет продержаться. Он давал ей два-три дня.
Девушка тем временем начала потихоньку шевелить пальцами. Сначала медленно, с боязнью, потом увереннее и сильнее, зажимая и разжимая ладони. Послышался вздох облегчения, радостный, пропитанный надеждой.
Орк поднялся, отходя на несколько шагов, взял в руки миску с кусками мяса и кинул её Айре в ноги. Девушка с непониманием уставилась на Азога.
– Ты голодна, ешь, – коротко пояснил орк, не глядя на пленницу.
– Но это сырое мясо.
– Конечно. Недавно зарезанный зверь. Можешь сейчас воротить нос, а потом с удовольствием будешь есть и это.
Айра с недоверием покосилась на миску. В такое она не верила...
