Рубиновый разряд

При звуке грома Лиам крупно вздрагивает всем телом и поднимает взгляд с пола. Поднимается со столешницы, на которой сидел, опасливо осматривает комнату и подходит к стене. Там — безопаснее. Скотт встает так резко, что стул падает, но никто на кухне этого не замечает. Малия между делом выпускает когти и плавно переходит ближе к обоим оборотням, что уже привыкли в случае чего ретироваться с насиженных мест и находиться рядом друг с другом — их некое «боевое построение» одинаково во всех ситуациях, не натренировано, но отточено ощущением единства стаи. Кроме них троих в доме МакКолла никого нет, и Лиам мысленно просит, чтобы хоть кто-то еще остался в городе. — Стойте позади, — велит Скотт, закрывая рукой обеих своих бет и слабо оборачиваясь. — Уйдем через заднюю дверь, если это не просто гроза. — Как давно в нашем городе бывали просто грозы? — Малия вскидывает брови, но Лиаму не до шуток и едких замечаний. Столкновения на игре по лакроссу младшему оборотню вполне хватило, чтобы отбить все желание видеть Всадников снова. Но, видимо, их хотения с его не совпадают, поэтому одно из ужасных творений, кажется, самой тьмы появляется прямо на пороге кухни Скотта. МакКолл выпускает клыки, светит алым взглядом и рычит. Данбар оборачивается, но не видит никого за спиной, поэтому предоставляет все внимание одному единственному Всаднику. Последний, увидев альфу, не предпринимает ровным счетом ничего. Он стоит и будто ожидает. Затишье перед бурей, думает Лиам, когда молния бьет сразу в три места, и три оборотня попадают в окружение четырех охотников за душами. Малия рычит и ярко светит голубыми радужками, готовая озвереть в любой момент, но Скотт еще контролирует ситуацию. Дикая Охота стоит какое-то время, все еще ничего не делая. Будто они наслаждаются загнанной в угол добычей, а не боятся стаи, и эта мысль сразу взбудораживает ум вспыльчивого Лиама. Он не может быть добычей. Он оборотень, он бета, он волк, он хищник, это они должны быть его трофеями. Именно поэтому, возможно, Лиам срывается с места, расталкивая старших. Скотт теряется, но, привыкший к взрывному темпераменту своего беты, ориентируется и кидается ему помогать, потому что знает — останавливать поздно и бесполезно, этим можно только потерять время и еще одного члена стаи. Данбар валит с ног одного Всадника и роняет на него стол, с животным удовольствием втаптывая щепки в страшный череп, пока МакКолл и Малия успешно кидают в окно второго. Но еще двое на месте не стоят и вытаскивают ненавистные Лиаму кнуты. Один узел затягивается на запястье Скотта, а второй уже летит к девушке, но реакция альфы быстрее — он намеренно перехватывает второй. У Лиама стреляет болью в голове: картинка какая-то знакомая, но бета отбрасывает эту мысль и занимается более важными делами, кидается к кнутам и полощет по ним когтями. Малия точно также пытается пересечь толстые нити, связывающие друга, но те будто сделаны из титана, и койот тихо, зло, отчаянно коротко скулит от безнадежности ситуации. — Забери его, — краснея от натуги, говорит Скотт. — Забери его и идите! Идите! Малии дважды пояснять не надо — она через низ выбирается из кольца, состоящего из Всадников, кнутов и МакКолла, хватает недоумевающего Лиама за руку и тащит к заднему выходу. — Лиам, вы найдете меня! — Скотт успевает обернуться, убеждая бету следовать за Малией таким образом. — Уходи, ты найдешь меня! — Нет, стой! — Данбар дергается и ничего не понимает, они же не должны уходить, они должны помочь, у них почти получилось, почему тогда они бегут? — Да стой же, у них Скотт, мы не можем его оставить, мы не можем бросить Скотта! — Заткнись и беги, — рявкает Малия и дергает его за собой в дверь и на улицу, но Лиам цепляется за косяк и рычит, порываясь обратно в дом. — Лиам, прекрати! Их двое, и они могут позвать еще кучу других, и тогда заберут нас всех, — девушка останавливается и на мгновение смотрит за плечо младшего внутрь кухни, где Всадники пока еще заняты сопротивляющимся альфой. Её собственное сердце рвется при мысли о том, что она сама оставляет МакКолла, но это единственный оптимальный выход прямо сейчас, — Скотт знает, что будет, он сам сказал уходить. Если мы убежим, то сможем вытащить его потом, а если нет, то кто сделает это? Кто сделает, если заберут совсем всех? Кажется, доводы действуют на Лиама, но он все еще в отчаянии. Парень оборачивается и видит альфу, смотрит и ловит взгляд, этот теплый, какой-то похожий на бережно-отцовский, а после — зеленый дым. Волчонок как-то взвизгивает и снова рвется внутрь, но Малия хватает его крепче и бежит, таща за собой. Данбар не смотрит под ноги, он жмурится, пока убегает от знакомого дома, звука грома, молний и ржания коней, и представляет Скотта. У него одна единственная цель — не забыть, помнить, думать, удержать этот образ в голове несмотря ни на что. Смуглая кожа, скошенная челюсть, нос с горбинкой и рубиновые глаза. Встрепанная темная шевелюра и кофейный запах, так четко ассоциирующийся с человеческими глазами. Боль в руке от острых клыков и всегда эмоциональный голос, четкие слова, но скачущие интонации. Альфа. Его альфа. Человек, благодаря которому все это сейчас происходит. Скотт МакКолл. Скотт МакКолл. Лиам бежит и спотыкается об корень дерева. Он отвлекается и слышит быстрое сердцебиение Малии, а потом вспоминает, что был чем-то занят, и погружается обратно в свои мысли. Он пытается вспомнить, о чем думал пару секунд назад, но все разбегается. Образ теплого человека и имени возникает сам собой, возвращаясь в голову, но возникает и новый вопрос. Кто такой Скотт МакКолл? *** Гаррет толкает Лиама в плечо и кивает по направлению к высокому смуглому парню. Данбар раздраженно хлопает дверью шкафчика и через толпу обращает свой драгоценный взор на старшеклассника. Обычный, ничего в нем особенного — разве что челюсть немного кривит. Лиам вскидывает брови и вопросительно смотрит на друга. — Это он, — поясняет блондин. — Кто — он? — Господи, Лиам, — Гаррет закатывает глаза. — Это капитан команды. По лакроссу. Данбар дергается и впивается взглядом в незнакомого парня, игнорируя других проходящих мимо учеников. Этот парень выглядит озабоченным, но одновременно слишком простым, и Лиаму ясно, что волнуется он точно не по поводу своего места в команде. Впрочем, это мальчишке только на руку. — Если это он, то я с легкостью займу его место, — пожимает плечами Лиам, а Гаррет согласно ухмыляется. Лиам просыпается и вздрагивает. Он ровно дышит, впустую спокойно смотрит на темный потолок и слышит свое скачущее сердце. Капитан команды по лакроссу. Данбар назначен капитаном уже давно и совсем не помнит, кто был до него, но очевидно, что именно этот парень, образ которого Лиам помнит. У оборотня ужасно болит голова, и это не менее странно — как вообще у него что-то может болеть? Лиам садится на кровати и потирает лицо ладонями. Рядом, на разложенном кресле, сопит Тео, а сердцебиение Малии он слышит из спальни родителей, которые, слава же Богу, уехали из города на некоторое время. Подросток думает, что было бы, если бы забрали и их, но отбрасывает эту мысль, не желая нервничать и накручивать себя еще больше, чем уже есть, и медленно слезает с кровати. Данбар тихо доходит до кухни и включает свет лишь на одной половине. Механическими движениями ставит чайник на конфорку и садится, думая. Мысли его заняты совсем не кофе, но он больше ничего не может вспомнить. — Не спится? — Лиам вздрагивает, оборачивается и видит в дверях заспанного Рейкена. — Не против, если я составлю компанию? Данбар молча пожимает плечами. Не то чтобы он стопроцентно верит Тео, но они вместе спаслись от Всадников в больнице — этот опыт многое показал. Хоть Лиам и вытащил химеру, тот пошел на жертву ради беты. Безвозмездную. Отчаянную. Они оба говорили одно и сделали совершенно противоположное. Естественно, что оборотень не в восторге от подобных сближений, но Тео после Ада нравится ему гораздо больше, чем до него. — Он был капитаном команды? — Лиам поднимает взгляд от столешницы на парня. Тео медленно кивает, задумавшись. Он знает, кто такой Скотт МакКолл, но так же знает, что обычные рассказы о нем не вернут воспоминаний другим. Поэтому молчит и говорит тогда, когда спрашивают. — Он был им до тебя. Но в команде состоите вы оба, — Рейкен сам встает и выключает закипающий чайник. Лезет в шкаф и достает две кружки, уже зная, что и где лежит. — Ты его первый бета. Первый укушенный бета. Головная боль усиливается, и Лиам морщится. — Это очень странно. Я помню его и не помню ничего одновременно. — Странно то, что ты сопротивляешься влиянию Дикой Охоты, и это работает. Никто не помнит ничего, а в твоей голове очень прочно, кажется, засел образ Скотта, — Тео ставит перед младшим кружку с кофе, и Лиам благодарно кивает, делая глоток. — Но все равно сил оборотня не хватает, чтобы восстановить память, но достаточно, чтобы удержать какой-то образ, что ты и делаешь. Поэтому у тебя болит голова. Данбар вскидывает брови вопросительно-скептически. Химера разводит руками и садится за стол напротив него: — Что? Химические сигналы. Не только у тебя здесь хороший нюх. — Малия совсем его не помнит, — Лиам качает головой. — Я помню только лицо и имя. Он мне снится, но это такие... отрывочные сны. — И твое сердце всегда бьется как бешеное после них, — Тео серьезен и, на удивление, даже не пытается насмехаться. — Поэтому я проснулся. Слишком громко стучало. — Да, — негромко соглашается Данбар, смотря на свое едва видное отражение в чашке. — Кем бы он ни был, капитаном команды до меня или моим альфой, думаю, не это имеет значение. — А что тогда? — Рейкен вскидывает брови. — Думаю, у меня была с ним связь не только как альфы и беты, — Лиам устало трет пальцами переносицу. — Думаю, он был эмоционально близок мне. Как родной человек. — У тебя была девушка, — Тео качает головой, наконец-то делая глоток крепкого напитка. — Хейден. Вы встречались достаточно долго. — Хейден? — Лиам переспрашивает и морщится от резкого выпада боли в висок. — Я ее не любил. — Ты даже не понимаешь, о ком я, — химера усмехается. — Это не показатель? — Ты сказал это, — Тео смотрит прямо и внушающе, говоря в меру медленно и четко. — Перед тем, как ее забрали. Ты пытался удержать кнуты, но не смог. И ты сказал, что любишь ее. Я это слышал, потому что был там в клетке. Это было в полицейском участке, Лиам. Бета смущается и потупляет взгляд. Рейкен прекрасно знает, что мальчишка не из тех, кто разбрасывается словами направо и налево. Он привык все доказывать поступками, не научившись толком разбираться в себе и действуя на инстинктах. Но еще Тео знает, что Хейден — это лишь временно наваждение. Хейден — убеждение Лиама, которое не может изменить реальность, насколько сильным не было бы. Тео знает, но озвучивать свои знания не спешит. — У меня хорошо развита ассоциативная память, — наконец пожимает плечами Данбар. — Ты сам можешь почувствовать это. Скотт МакКолл, — бета произносит имя медленно, смакуя на кончике языка. — Мне нравится его имя. Я хочу вспомнить его, все, что между нами было, узнать, почему я думаю, что он настолько близок мне, узнать, кем он был мне на самом деле. От имени Хейден во мне целое... ничего? — Лиам дергает плечом. — Ничего даже не всколыхнулось. Я не помню и не знаю ее, и мое подсознание не стремится к этому. Ты это чувствуешь. Тео какое-то время сидит молча, а потом кивает. Ему больше нечего возразить, да, собственно, и не надо, бета сказал чистейшую правду в каждом своем слове. Щенячий восторг любви, идущий от Лиама к Скотту, мог не заметить только самый наивный человек, коим и являлся МакКолл. Пока Рейкен видел это и умело манипулировал, альфа так и был слеп, а добрая и фальшиво самоотверженная Хейден убеждала Лиама в том, что любит он ее и никого другого, стремясь убить то самое что-то, сидящее в волчонке. — Я почти заставил тебя убить его, — ассоциативная мысль приходит к химере неожиданно, и Лиам непонимающе смотрит на парня, но тот не останавливается. — Убить Скотта. Где-то полгода назад. Было начало учебного года, когда я вернулся в Бейкон Хиллс. Врачеватели Страха, все такое, ты это помнишь, возможно... я не мог отнять силу у Истинного Альфы, а она мне была нужна. Мог только ты. Я психологически надавил на тебя, и ты почти убил Скотта, искромсав его вдоль и поперек, — Тео не поднимает головы, смотря в полупустую чашку. — Но ты остановился. Я добил его, не получив силы, но Истинного Альфу сломить не так-то просто. Он оклемался, вы помирились спустя некоторое время, но это имело место быть. Химера не видит выражения лица беты и закрывает глаза. Тео не были знакомы такие чувства, как стыд или раскаяние, но сейчас они оба накрыли его с головой. Чувство, которое разрушает чары Дикой Охоты, это чувство, поселившееся в Лиаме, которое Тео даже не понимал, но все равно манипулировал им. Воспользовался тем, чего сам не осознавал. Рейкен вздрагивает, когда чувствует чужую руку на плече. Он поднимает взгляд и сталкивается с глазами Лиама, в которых негативных эмоций — ни капли. — Спасибо, — говорит Данбар. — Что не стал скрывать, хотя и мог бы. — Ты спасал его, — считает своим долгом договорить Тео. — Не один раз после этого. И даже если не выходило, ты все равно пытался. Даже когда на кону стояла жизнь твоего лучшего друга, ты спасал Скотта. Лиам морщится от головной боли, вызванной новой острой фразой, попытавшейся всколыхнуть его сознание. Однако через пару секунд слабо улыбается и слабо сжимает плечо парня. — Спасибо, Тео. Идем теперь спать. Рейкен сперва не верит своим ушам и мозгам, что все так просто обошлось, а затем согласно кивает. Он идет наверх по лестнице позади Лиама, смотрит на спину, обтянутую белой тканью футболки, и думает, что мощь в этом мальчишке не только физическая. Возможно, духовной силы в нем гораздо больше. Засыпает Рейкен с мыслями о Скотте, Лиаме и в кои-то веки — со спокойной совестью. Впервые за все это время ему не снятся кошмары. *** — Так, — Лиам мотает головой и удобнее устраивается на кровати в своей комнате. — Значит, я могу укусить кого-нибудь, и этот кто-нибудь тоже будет оборотнем? — Ты не можешь, — снова терпеливо уточняет Скотт. — Ты — бета. Так могу я, потому что я альфа. Ну, я типа очень крутой оборотень. Вожак стаи, понимаешь? — Это я понял еще через пять минут нашего разговора, — Данбар усмехается и задумывается. — Хорошо, а как мне стать альфой? — Для этого тебе нужно убить альфу, — МакКолл как-то серьезнеет. — Поэтому ты не будешь пока становиться альфой. Подожди хотя бы, пока вырастешь и наберешься опыта. Лиам чуть хмурится, и внутри его головы идет мыслительный процесс. Он смотрит на синее одеяло, а потом поднимает взгляд. — А кого ты убил? Кто был альфой до тебя? — Никого, — Скотт качает головой. — Я Истинный Альфа. Такие, как сказал Дитон, появляются очень редко, благодаря силе своего характера. — Выходит, ты типа вдвойне крутой? — Лиам усмехается, а МакКолл улыбается и кивает. — Выходит как-то так. Лиам задумчиво кивает и думает, что, наверное, никогда не станет альфой. Несмотря на РПВ и любовь подраться, он вряд ли сможет убить человека. Лишить кого-то жизни. Это даже не может уложиться в голове подростка. А об Истинном Альфе и говорить нечего — таковым он уж точно не станет. С его-то характером и всеми пороками, недочетами, минусами, до такого правильного — как до Китая раком. Но Скотт, кажется, в него верит, и поэтому кладет руку парню на плечо, а потом и приобнимает. — Просто немного подожди. Ты вырастешь и займешь мое место. Со своей стаей. Это должен быть ты, Лиам. Бета чуть теряется, хватаясь руками за чужие руки, но послушно кивает. Малознакомый Скотт МакКолл в этот момент ощущается чуть ли не самым родным. Лиам вздрагивает и снова открывает глаза. Он лежит, скорченный на кресле, и поэтому все мышцы неприятно затекшие. Голова снова болит, но к этому оборотень даже привык, разве что малознакомый голос навязчиво шепчет в голове о том, как ему повезло со Скоттом. Чей это голос — Лиам не помнит, но считает, что это кто-то, кого он знал, и воспринимает это как еще одну попытку подсознания вспомнить смуглого парня, помимо снов. Данбар встает и открывает жалюзи, морщась от яркого света, а затем видит Малию, пришедшую домой со своей обыкновенной утренней пробежки. Время на часах — пять утра. Лиам спускается по деревянной лестнице дома Тейтов на первый этаж и выходит во двор. Солнце слепит глаза, и он щурится и подходит к девушке, что делает разминку на лужайке. — Где Тео? — интересуется парнишка, осматриваясь по сторонам. Грозой пока что и не пахнет, и он вздыхает спокойно. — Ушел в больницу, — Малия невозмутима и на младшего даже не смотрит, делая свое дело. — Но обещал вернуться. Данбар усмехается. — Ты помнишь, как ты попала в стаю? — Конечно, — Тейт кивает. — Я была койтом, и они меня вернули. Потом отправили домой, какое-то время я провела в лечебнице, а там снова встретила Стайлза. Помогла ему и решила, что хватит там прохлаждаться. Вернулась домой, они научили меня контролю. — Ты же была койотом, — Лиам садится прямо на траву. — Кто тебя вернул? И кто научил контролю? Малия хмурится, размахивая руками. Видимо, бета попал в яблочко, ибо она коробится с ответом. — Альфа? — А кто именно? — Я не помню, — медленно заключает девушка и останавливает свою разминку. — У нас же был альфа? — Был, — Лиам тихо вздыхает и трет лицо ладонями. — То есть, он есть и сейчас. Его тоже забрали, но он есть. Тейт снова хмурится, а потом тоже садится на траву в раздумьях. Она неожиданно щелкает пальцами, от чего Данбар даже дергается и смотрит удивленно. — Я помню. То есть, не помню, — растерянно поправляется девушка. — Я помню, как он смотрел. Думаю, что это был он. Я была еще койотом и бежала от него в лесу, но он догнал и посмотрел в мои глаза своими алыми. — Это был он, — выдыхает Лиам, от нервов дергая траву на лужайке. — Ты помнишь что-нибудь еще? Как он вернул тебя? Как помогал? Хотя бы как он выглядит? Малия долго думает, а потом качает головой в отрицании. — Нет. Это все. — Постарайся вспомнить, — упрашивает младший оборотень, вглядываясь в лицо койота. — Он был высокий, темноволосый, смуглый, помнишь? Тейт хмурится и щурится, смотря на Данбара. — Лиам, я не помню. — Постарайся, ты же вспомнила что-то, — настаивает тот, не собираясь отступать. — Вы были в одном классе? Выбирали те же элективные курсы или разные? Он же твоего возраста, вы наверняка хоть раз сидели за одной партой, или обедали вместе, или... — Лиам, перестань. — Он учил тебя контролю? Ты наверняка была у него дома, вспомни его запах, постарайся, хоть что-нибудь, может, ты вспомнишь, где был его дом? Малия рычит, и ее глаза наполняются холодной голубизной. Она кидается на волчонка, который ее так взбесил, опрокидывает спиной на траву и замахивается, чтобы полоснуть когтями по открытому удерживаемому горлу, вскрыть эту глотку, вырвать спинной мозг и так много говорящий язык, но ее запястье ловко ловят. Тейт катится кубарем по траве, а Тео порыкивает и показывает угрожающие клыки вместе с желтыми радужками глаз. Девушка успокаивается, доверяя своему чутью койота, а Лиам ощупывает руками целое горло и откашливается от несколько минутного удушья. Малия, как ни странно, даже не думает извиняться — она эмоционально возбуждена, и ей нужно время, чтобы успокоиться. Именно поэтому девушка встает и, не смотря на оборотня и химеру, уходит в дом, наглухо закрывая за собой дверь. Тео убирает признаки своего зверя и смотрит на мальчишку. — Тебя ни на минуту оставить нельзя. Лиам фыркает. — Я бы и сам справился. — Да, я заметил, как активно ты мешал тому, чтобы она вспорола твое горло. — Я просто был в замешательстве! Но оправился бы и справился бы сам, без твоей помощи. Рейкен закатывает глаза и садится рядом с ним на траву. — Всегда пожалуйста. Лиам принимает сидячее положение, выпрямляется и молчит несколько секунд. Но все же вздыхает и выдает: — Ладно, спасибо. Тео слабо усмехается и отмахивается. — Так чем ты ее так вывел? — Скоттом, — Данбар пожимает плечами. Он пока не до конца осознает, о ком именно говорит, но ему нравится это имя. Кофейно-терпкое, мускусное, тёплое. — Просто увлекся вопросами. Рейкен качает головой. — Не приставай к ней, Лиам. Она его не помнит и не вспомнит от твоих слов, — Тео откидывается назад и упирается локтями в землю. — У Малии не было с ним такой связи. которая была у тебя. Оборотень вскидывает брови, снова заинтересовавшись. О связи — это что-то новенькое. — Какой именно связи? — Альфы и беты, — химера задумчиво проводит языком по своим губам, смотря на колышущиеся от ветра кроны дубов. — Близких друзей. — Мы были лучшими друзьями? — Данбар хмурится и закрывает глаза, вспоминая все сны, которые так бережно хранит в сознании. Он знает, что это не просто сны. — Не помню такого. — Не лучших, — Тео качает головой, — а близких, Лиам. Бета решает этот момент обдумать несколько минут и поэтому ничего не отвечает. Тео тем временем задумывается: а что, если бы у него получилось тогда? Скотт был бы мертв, он отобрал бы силу альфы у Лиама и сейчас все было бы иначе. Или он позволил бы Лиаму управлять, но сам стал бы обычным бетой-оборотнем, был бы ненавязчивой правой рукой, скрытным суфлером, направляющим дела альфы так, как ему нужно. Лиам как-то слишком уж решительно поднимается и машет Тео. — Пошли. — Куда? — Рейкен как-то лениво переводит взгляд на младшего, но все же встает с места. — К озеру. *** Лиам осторожно заходит в пустой домик, замирая от скрипнувшей под ногой половицы. Поджимает губы, осматриваясь, и все же шагает внутрь. Что-то внутри него копошится, как будто просыпается тот самый внутренний волк, принюхиваясь в знакомой местности. — И где мы? — интересуется Тео, услужливо молчащий все время до этого. — В домике у озера, — весьма очевидно отвечает Лиам, но для него это все объясняет. Проходя гостиную, бета осторожно выходит на пирс. Встает у входа и все осматривает, чувствуя нутром, что здесь что-то произошло. Что-то очень важное для него, оставившее отпечаток на душе и разуме. Что-то очень важное для них со Скоттом. Данбара ведет к столбу, держащему крышу, и он не противится себе, зная, что ассоциативная память сейчас работает гораздо лучше. Лиам подходит и замечает царапины на бетоне. Шумно втягивает носом воздух и закрывает глаза, проводя по ним пальцами. — Все запахи выветрились, — осторожно вставляет реплику Тео, беря с полки какую-то вазу и заглядывая внутрь. — Рядом с водой всегда так происходит. — Запахи, но не мои чувства, — отвечает Лиам и обходит столб, после чего прислоняется к нему спиной. Стоит пару секунд и сползает на пол, садясь. — Я сидел прямо здесь, а Кира... танцевала? Волчонок хмурится, а Рейкен отставляет вазу и даже с интересом смотрится на бету. Он чувствует, что у младшего снова болит голова, но ничего не предпринимает. — Она не могла танцевать так одна, — Лиам облизывает пересохшие губы и вертит головой, как будто ловит запах, но на самом деле представлял себе панораму. Он пытался представить все. — Она была со Скоттом, — услужливо напоминает Тео, хотя Кира ему совсем не нравится. Из-за неё химера мотался в аду со своей ненаглядной сестрой, и он был очень рад, когда узнал, что она там где-то у пустынных волчиц. Пусть там и остается. Хоть Рейкена еще и тревожит ее меч, но в руках Лиама он больше внушает доверие, чем в руках лисы. Пока Данбар морщится и думает, Тео снова обходит комнату. Он хмурится, видя разбитое окно, но подходит ближе и осматривает куски стекла. Вокруг никаких осколков, каких пуль и и все убрано, значит, это не дело рук Дикой Охоты и просто напросто хозяева не поменяли стекло. Не успели или не захотели? Или это дело рук одного озверевшего оборотня? Рейкен вскидывает брови от своих мыслей и оборачивается. — Лиам, — зовет химера, — а в окно ты не прыгал? Тео успевает только откровенно растеряться, когда бета утробно рычит и хватается за голову. Кажется, если бы он уже не сидел, то точно упал, потому что даже от своего столба Данбар катится и падает спиной на пол, держась за виски и неосознанно раздирая их же вылезшими когтями. Потемневшие с возрастом волосы становятся еще темнее от струящейся по пальцам парня крови, но бета только рычит и втягивает носом воздух, как будто кислорода для его легких не хватает. Рейкен спешит и ударяется коленками об деревянный пол, так что последний снова обиженно скрипит, и отрывает чужие руки от головы, прилагая не малые усилия. — Лиам, прекрати вспоминать! — Лиам дергает руками, но сопротивляется не охотно, потому что, несмотря на боль, понимает, что делает Тео. — Хватит вспоминать! Данбар понимает, что надо прекратить, но как это сделать, если вот он — образ Скотта, он прямо здесь, прямо перед глазами, протяни руку сквозь всю свою боль и ты точно его вспомнишь, он же здесь, рядом, совсем близко, что-то говорит, чем-то успокаивает, стоит и обнимает в своей дурацкой джинсовке (и почему она дурацкая? потому что была на Кире?), стоит и улыбается этой своей кривой улыбкой, совсем, совсем, совсем рядом... Лиам по-человечески вскрикивает и вырывает свои руки от Тео, садясь на полу напротив. — Ты сдурел?! — возмущается он, отчетливо видя на своих запястьях по пять дырок от чужих когтей. — Нет, Данбар, это ты сдурел! — огрызается химера, и теперь Лиам хорошо видит заживающие, но залитые чужой кровью предплечья Рейкена. Оборотню теперь нечего ответить, поэтому он поджимает губы и поднимает взгляд, смотря на разбитое окно. Он был так чертовски близко! Он так отчетливо видел Скотта, слышал его, ощущал его, что еще немного, и он бы обязательно вспомнил. Данбар ужасно злится, но понимает — еще немного, и он не вынес бы боли, посланной Дикой Охоты. Кто он такой, чтобы сломать эти барьеры в памяти? Тео поднимается первый, успокоившись. За плечи поднимает Лиама, и тот соглашается уйти — здесь больше нечего искать, нечего ловить, он выжал свои воспоминания по максимуму, хоть и не вспомнил самого Скотта. Не вспомнил, кто он был такой и какую роль играл в его жизни. Не вспомнил, что значит для него этот человек, заставляющий после каждого сна успокаивать свое сердцебиение очередной кружкой чего-то горячего. Рейкен доводит морально разбитого Лиама до дома Тейтов. Время — глубокая ночь, на улицах города ни единой души, и Малия давно спит, ее сопение чуткий слух улавливает еще на улице. Химера отправляет оборотня в душ, сам отмывает предплечья в кухонной раковине и варит две кружки крепкого кофе. Лиам спускается уже через пару минут, останавливаясь у двери и смотря в пол. Тео уже знает этот взгляд — он обозначает, что этот малыш до чего-то додумался и сейчас будет задавать вопросы. Рейкен отставляет чашки и терпеливо ждет. — В больнице, — Данбар наконец-то поднимает взгляд. — Мы удерживали Дикую Охоту от чего-то? — Ты уже знаешь ответ, — Тео вскидывает брови, — правда? Лиам думает пару секунд, но кивает, поджимая губы. — Мы задерживали всадников, чтобы они не добрались до Скотта. Рейкен снова вскидывает брови и кивает, после чего как ни в чем не бывало продолжает разливать кофе по двум кружкам. Лиам стоит еще пару секунд и почему-то прожигает Тео взглядом, после чего совершенно неожиданно спрашивает: — А кем был Скотт для тебя? Тео к такому вопросу определенно точно готов не был, поэтому удивленно смотрит на бету, замирая. Он встречается взглядом с очень серьезным взором холодных голубых глаз, но мальчишка как-будто выбивает почву из-под ног. Или ему кажется, что в вопросе звучали нотки некой ревности? — С чего ты решил спросить? — Ты остался в больнице со мной, — Данбар проходит и садится за стол, и Тео почему-то от этого снова может спокойно дышать. — У тебя же была на это какая-то причина, учитывая то, что ты хотел сбежать в самом начале. Рейкен тихо усмехается и садится рядом, подавая парнишке его кофе. Он уже начал забывать, что воспоминания с ним самим никуда не девались, а Лиам вполне успешно с возрастом стал строить логические цепочки. — У меня была своя причина оставаться там, и это не связано со Скоттом, — Тео делает небольшой глоток горячего напитка и морщится от того, что обжигает горло. Но терпит. — И какая же? — любопытствует Лиам. Рейкен уже почти уверен, что этот внезапно выросший щеночек и без его слов все знает, и это знание для химеры совсем не выгодно. Поэтому он со стуком ставит вторую кружку перед бетой. — Пей и не задавай вопросов, мы оба устали. Лиам хмыкает, но все же берет кружку холодными от потери крови руками и делает глоток, грея ладони о нагретую керамику. *** Напряжение. Боль. Обида от предательства. Страх. Резкий упадок сил. Все это Лиам чувствует одновременно и не знает, что ему делать. Колодец слишком глубокий — он знает, что не сможет отсюда выбраться. Кажется, что сердце бьется медленнее с каждым ударом, но Данбар дышит все глубже и продолжает жить. Влажный воздух режет обострившийся нюх, а сырые камни под пальцами и резиновой подошвой кроссовок ужасно скользят. Но Лиам лезет вверх и верит, что он сможет. Попытка никогда не пытка, и если его найдут в этом колодце, бултыхающимся в воде и молящем о помощи — он себе никогда не простит. Теперь он оборотень и точно может больше, он бета, бета Истинного альфы, он может даже больше, чем любой другой бета, и поэтому Лиам не сдерживается — утробно рычит. За секунду до того, как в очередной раз сорваться вниз. Но в этот раз ему везет больше — теплая, сухая, сильная смуглая рука перехватывает подростка и без промедлений тянет наверх. — Все хорошо, Лиам, — Скотт сам уставший, запыхавшийся от бега и весь в пыли; Лиам замечает, что в темных волосах застряли веточки и листья деревьев, но все это так неважно, когда МакКолл притягивает к себе и крепко обнимает. — Ты в порядке. Я в порядке, думает Лиам перед тем, как спокойно уснуть на надежном плече альфы, чтобы очнуться уже дома — без Скотта, но с запиской на тумбочке. «Ты в порядке, Дитон вывел аконит из твоих легких. Позвони, когда проснешься, чтобы я знал наверняка, что все хорошо.» Вот так просто. Без подписей, без официальностей, простая записка от простого Скотта МакКолла. Лиам улыбается. Он в порядке. Данбар в настоящем просыпается и снова видит перед собой только серый потолок. — Три часа ночи, — слышит Лиам сонное бормотание, а именно голос Тео с кресла, и поворачивает голову. Химера удобнее устраивается, разминая затекшие мышцы и даже не открывая глаз. — Спи дальше, Лиам. — Да, — Данбар говорит шепотом, вздыхая и протирая лицо ладонью. — Почему ты не спишь? — Я спал, если ты не заметил, — Тео зевает. — Твое сердце всегда бьется слишком громко. Я же говорил. Лиам вздыхает, закрывает глаза и не напоминает, что несколько раз говорил Тео спать в другой комнате, где есть нормальная кровать и нет будильника среди ночи, выбивающего ребра. Бета поворачивается спиной к окну, из которого комнату заливает слишком яркий лунный свет, и закрывает глаза, надеясь снова уснуть. Лиам не напряжен, но крайне беспокоен. Он делает шаг влево, чтобы быть ближе к Скотту, но сам не до конца понимает, зачем — чтобы успокоиться или чтобы быть готовым вырвать им обоим глотки в случае чего до того, как они навредят его альфе. — Я же говорил, — Тео гадко усмехается. Кажется, он по-другому не умеет. — В итоге мы оказались на одной стороне. — Как насчет того, чтобы я дал тебе по яйцам, чтобы напомнить, что это не так? — Данбар вскидывает брови и затылком чувствует теплый взгляд Скотта. Ему не надо поворачивать голову, чтобы знать, что в глазах МакКолла, несмотря на весь негатив после недавних событий, пляшут искорки. Лиам не знает, что это обозначает, но мысль об этом особенном взгляде неизменно греет сердце. Тео смеется и смотрит на Скотта. — Люблю этого ребенка. Этот сон заканчивается слишком быстро — Лиама будто прошибает током, и он падает с кровати. Данбар не понимает, почему так резко проснулся, но тут же слышит голос из сна над головой: — Ты там живой? Бета поворачивает голову и видит наклонившегося через подлокотник кресла Тео. — Я и забыл, какой ты был говнюк до своих выходных под землей, — Данбар кряхтит, но поднимается, отряхивая джинсы. — Но, как ни странно, меня больше не тянет дать тебе по яйцам. Тео сперва вскидывает брови, а потом усмехается и тихо смеется, прекрасно понимая, о чем парень говорит. Смотрит на часы, видит шестой час утра, но все равно встает и подбирает с пола джинсовую жилетку, надевая поверх толстовки. — Пошли, — химера кидает оборотню бордовую кофту, и тот недоумевающе хмурится, но одевается на ходу, спускаясь по лестнице. — Куда? — В еще одно важное место, — Тео оглядывается, но решает оставить машину и не привлекать всадников шумом. — Там, возможно, ты все вспомнишь. Лиам замолкает и только прибавляет шаг, желая оказаться в таком важном месте как можно быстрее и умалчивая о сне. Данбар знает, что его сознание любит намекать и подкидывать неожиданные вещи, но последняя была неожиданной от слова совсем. Этот сон расставил все на свои места, показал Лиаму все, и все, что нужно было — это вспомнить Скотта наверняка, чтобы убедиться. Бета смотрит в затылок химере и думает, что кто был знал тот год назад, насколько Тео изменится. Насколько по-другому из его уст может прозвучать в то время издевательское «люблю». *** Лиам заходит следом за Тео в школьную, уже пыльную от пустоты библиотеку и вздрагивает от непонятных нахлынувших ощущений. Сознание снова играет с ним злую шутку, пробуждая обрывки фраз и слов о книгах и не только, о каком-то Мейсоне и берсерках. — Чувствуешь что-нибудь? — химера оборачивается, одновременно усаживаясь на один из столов. — Немного, — отстранено оповещает Лиам, проводя пальцами по железным стеллажам первой секции. — Почему ты не привел меня сюда раньше? — Не уверен, что это подействовало бы, если бы ты совсем не помнил Скотта, — Тео пожимает плечами, суя руки в карманы жилетки. — Сейчас ты знаешь достаточно, чтобы твои воспоминания сложились в картинку. Лиам смотрит на Рейкена, а тот вскидывает брови и будто говорит: давай же, прямо сейчас, прямо здесь, ты сможешь его вспомнить. Но сам Данбар смотрит на эту мысль весьма скептически, хоть и чувствует в груди непонятный шорох бумаги, ворох событий, произошедших именно здесь. Данбар шумно втягивает запах и касается книг. Его ведет именно в определенную сторону, и он поддается ощущениям, точно как и в доме у озера. Бета аккуратно за корешок вытаскивает с полки одну книгу и открывает, приоткрывая глаза и видя темные круги и сморщенные страницы. Лиам глубоко втягивает в легкие запах давно засохшей крови и отшатывается назад, снеся спиной противоположный стеллаж. — Я должен сделать что-то большее, — Лиам видит своими глазами канализационный пол, но поднимает взгляд и находит его. — Не просто извиниться. — Вообще-то, — тон Скотта заметно смягчается и он присаживается рядом. — Ты и этого еще не сделал. — Мне нужно вроде.. спасти твою жизнь? Скотт как-то понимающе кивает. Мягко смотрит на Лиама, и у последнего будто спадают очень тяжелые цепи с груди или огромная гора с плеч. Может, и то, и другое. — У тебя будет шанс это сделать. У Лиама в этот момент открывается второе дыхание. — Лиам? — Данбар слышит голос Тео как будто из-под воды, но хватается за его предплечье, а второй рукой за голову. — Лиам! — Лиам! — голосу Тео в реальности вторит голос Скотта в воспоминании. Себастьяна Лиам вспоминает больше от неожиданно нахлынувшей к нему ненависти, и Данбар хватает шпагу. — Нет! Тогда мы не сможем спасти Мейсона! — А кто спасет тебя? — бета качает головой и не думает больше ни секунды: порывается вперед, обнажая блеснувшее в темноте оружие и замахиваясь на Зверя. — Я помню, я помню, — как в бреду бормочет Лиам, крепко зажмурив глаза, и Рейкен тащит его от опрокинутых книг вокруг. — Я его помню... — Почему ты не можешь остаться капитаном? — с какой-то долькой безнадежности спрашивает Лиам. — Я выпускаюсь, — МакКолл качает головой, подходя ближе на несколько шагов. — Ты знаешь, через год меня здесь не будет. Кто-то должен занять мое место. И это должен быть ты. — Тренеру я не нравлюсь. Я не знаю, нравлюсь ли я команде.., — отчаяние в собственном голосе заставляет Лиама хотеть вырвать себе же глотку, но он ничего не может поделать. — Это не им решать! — Скотт вскидывается так, будто его способна вывести из колеи одна только мысль о том, что бета может кому-то не нравиться, и от переизбытка чувств Лиам может только приоткрыть губы, слушая. — Решать тебе. Ты должен этого захотеть, потому что тебя так и будут сбивать с ног, но ты должен снова вставать! Ты должен показать им, что можешь встать. Лидеры не убегают. Тео кое-как усаживает бету на стол и крепко держит парня за плечи. — Лиам! — снова зовет он, но Данбар только сжимает руками столешницу под собой и сжимает зубы, тихо порыкивая. — Это может оказаться ошибкой, — тяжело, но все же соглашается бета. — Но мы еще этого не знаем. Разве ты не совершал ошибок, когда учился быть альфой? — Я делал много... но сейчас нет времени на ошибки, — глаза альфы мечутся, но он все же смотрит прямо на Лиама и теряет уравновешенность, решая, что нет смысла как-либо затмевать себя перед своим бетой. — Я не могу потерять Стайлза. — Тогда мы должны попробовать что угодно, чтобы спасти его, — для убедительности Лиам делает еще шаг вперед, снизу вверх заглядывая в чужие глаза. — Верно? — Скотт смотрит все также, но Лиаму кажется, что в его взгляде проскальзывает успокоение, понимание и доверие. — Даже Тео. Данбар будто выныривает из-под воды, вскакивая со стола и хватая запястья химеры на своих плечах. Лиам часто и глубоко дышит, слишком впечатленный всем, что он увидел, и широкими глазами смотрит на Тео. — Ты вспомнил? — вкрадчиво интересуется Рейкен. — Ты вспомнил Скотта? Ответить Лиаму не дает звук, который он никогда бы ни с чем не спутал. В библиотеку доносится мощный, громкий и родной рык его Истинного альфы, вернувшегося из лап Дикой Охоты. Рык истинного Лидера, который никогда не убегает. Который зовет свою стаю к себе — я вернулся, и я здесь. Сердце беты бьется в три раза чаще и громче, чем после кошмаров. Он торжествующе улыбается и смотрит на Тео. — Теперь ты иди за мной. *** Лиам, стоя на одном месте, осматривается по сторонам и не верит своим глазам. Это все сделали они. Тучи Дикой Охоты расползаются на глазах, а город снова полон людей. Все возвращаются, а его стая стоит вокруг и радуется новому, очередному триумфу. Тяжкому, но триумфу. Вокруг снова можно слышать неразличимый говор людей, шелест листвы, а не тяжелую тишину, из города можно уловить шум машин, раций полиции, радиостанций. — Лиам, — Тео толкает задумавшегося бету в плечо, а на вопросительный взгляд только усмехается и кивает в одну сторону. Данбар переводит взгляд и видит его. Скотт, весь потрепанный и пыльный Скотт стоит и смеется рядом со Стайлзом. Улыбается своей кривоватой улыбкой, а его глаза светятся ярче появившегося на небе солнца. Они обнимаются и, кажется, нельзя в этот момент найти кого-то теплее, чем МакКолл. Лиам даже облегченно смеется, хлопает Тео по плечу и трусцой спешит вперед. Когда МакКолл его замечает, то успевает только повернуться — в следующее мгновение бета обхватывает его щеки ладонями, притягивает к себе и просто целует, прижимаясь своими пыльными кровоточащими от ранок губами к чужим. Если Скотт и удивляется, то Лиам этого не замечает — зато очень отчетливо чувствует руки парня на своей шее, жмурится и целует уже увереннее. Картинка сложилась, вся сложилась яснее неба, и именно жизнь, связанная со Скоттом, прожитая как будто заново, помогла младшему расставить свои точки на свои места и понять то, что не понималось так долго. Стайлз, кажется, откровенно охреневает от таких поворотов, но, по расчетам Лиама, его метким словцом затыкает Тео, так что ничто не мешает Данбару наслаждаться солоноватыми губами и вовсю вдыхать терпкий кофейно-мускусный запах. Ничто не мешает мурашкам пробегать по поясу парня от горячих смуглых пальцев на шее, зарывающихся в отросшие волосы, и ничто не мешает Скотту мягко покусывать губы разбушевавшегося и так сильно соскучившегося беты. И даже когда Лиам разрывает поцелуй, он не может отойти слишком далеко. — Надо было... — Раньше, — заканчивает за него Скотт и поджимает губы, упираясь лбом в лоб Лиама. — Знаю. Данбар улыбается, обнажая зубы, и закрывает глаза, обнимая парня за шею. МакКолл тихо смеется, опаляя теплым дыханием ухо мальчишки, и сам обнимает, прижимая к себе. — Я же сказал, что ты меня найдешь. — Я тебя нашел, — отвечает Лиам, но все же открывает глаза и смотрит вбок. Тео, кажется, переставший делать попытки примирения со всей стаей, сидел поодаль у одного из деревьев и какой-то тряпкой стирал ту кровь, которую еще можно было стереть с заживающих ран. Почувствовав взгляд, химера поднимает голову, но только по-доброму усмехается бете и подмигивает. Он в этом своей заслуги совершенно не видит. Лиам думает, что лучше уж Тео не знать всего, что знает сам Лиам. И только закрывает глаза, наконец-то ощущая рядом Скотта. — У тебя сердце слишком быстро бьется, — тихо с улыбкой оповещает МакКолл, и мальчишка смеется. — Поверь, ты еще не раз проснешься от этого звука ночью. — Меня все устраивает, — невозмутимо пожимает плечами альфа, расслабляя объятие. Проводит шершавой и грубоватой от стольких драк ладонью по щеке своего беты и уже сам немного наклоняется, ловя чужие губы своими. Лиам в ответ только шумно, глубоко втягивает носом запах парня и отвечает на поцелуй.