Under The City Lights

Сейчас Тяжелые капли дождя падали с вершин темных облаков, казалось, что небо плакало. Ветер своими холодными пальцами беспощадно пытался вырвать зонты из рук людей, пытался подарить им возможность танцевать в черном небе рядом с собой. Это был день, слишком холодный даже для осени, но совсем обычный. Необычным было то, что ссутулившийся человек в черном кожаном пиджаке, держа в руках букет гиацинтов, голубых, как вода с вкраплениями фиолетовых бликов, стоял напротив двери, раз за разом поднимая руку, затем позволяя ей вновь опуститься. Мужчина выдохнул и уперся лбом в дверь. Он простоял так некоторое время, не заботясь о дожде, поглощающем его с того времени, как он принял решение не брать зонт с собой. Он медленно отстранился от двери и снова поднял руку. В этот раз мужчина постучал, отошел на несколько ступенек назад, ожидая чего-то. Дверь медленно отворилась. В темноте блеснули золотистые глаза. Тогда Алек пробыл в Лондоне меньше месяца. Конечно, было захватывающе выбраться из родного города, от надвигающейся тени его семьи, было, он не мог отрицать этого, но Лондон был таким шумным, тут жили люди, которые не страшились его, потому что просто не знали, кем он был, и, проклятье, везде толпа. Он ненавидел и любил скопления людей. Ненавидел, потому что никого не знал, и Алек, даже в детстве, был не самым общительным или дружелюбным человеком. Любил, потому что всем было плевать, никого не волновало, кто он такой. Там, в Нью-Йорке, все знали Лайтвудов, и самая незначительная вещь, сделанная ими, незамедлительно попадала под медиа-микроскоп. Одной из причин, по которым его выбор пал на Лондон, была возможность сбежать ото всех, особенно его родителей, возможность найти людей, которые хотели узнать его как Алека. Не старшего сына Лайтвудов, а Алека. Здесь было так много всего, что он хотел сделать, увидеть и почувствовать. Сейчас он знает, каково это быть подростком. Решение Джейса, его друга и брата, пало в пользу Нью-Йорка, зато Иззи поехала с ним. Она также хотела избежать славы отца и глаз матери, полных критики и контролирующих все на свете. Они говорили с Джейсом и Максом почти каждый день. У Алека никогда не было идеальных отношений с родителями, но это не значило, что он не скучал по ним. Он скучал. Но было так приятно дышать свободно без матери, критикующей каждое его движение, пытающейся женить его на какой-то “безликой” девушке, и без отца, объясняющего, как себя ведут настоящие мужчины. Сейчас здесь не было никого, кто мог бы сказать Алеку, что он должен делать. И он мог позволить ритму Лондона охватить его.

***

Сегодняшний день – отстой. Во-первых, его будильник не прозвонил, как планировалось, из-за этого у него не осталось времени на завтрак или на то, чтобы захватить ланч, и сейчас он очень голоден. Алек мог представить, как бы выглядело лицо матери, если бы она узнала, что ее сын пропустил завтрак. Хорошей новостью было то, что она не была здесь и не могла пилить его по этому поводу. Также он пропустил свой автобус, так что пришлось бежать, чтобы успеть на лекцию вовремя. Но конечно, потому что сегодняшний день – отстой, он не успел. Во-вторых, на улице шел дождь, и Алек вылетел из дома, даже не подумав прихватить зонт, когда он понял это, было слишком поздно возвращаться и искать его. Так что, на данный момент, он, совершенно промокший, с насморком, дрожал от холода. И, честно, он просто хотел пойти домой, нырнуть в свою мягкую, теплую, сухую постель, свернуться комочком и притвориться, что остальной мир не существует. Может быть, посмотреть какой-нибудь дерьмовый фильм по Нетфликсу и назвать это ночью. В-третьих, он стоит в автобусе, который до отвала забит людьми, странно пахнущими и продолжающими врезаться в него. Он не был уверен, что из этого было хуже. Напротив, с другой стороны поручня, стояла женщина, пахнущая как рыба, с котом в своей сумке. Да, он стоял с рыбной леди, держась за поручень. Этот день должен был пойти не так. Автобус резко остановился перед красным цветом светофора. И, так как мир ненавидел его, и если Бог существовал, он был толстым мужчиной-алкоголиком, который тоже очевидно ненавидел его (наверняка он совершал ужасные поступки в прошлой жизни?), из ниоткуда кто-то влетел прямо ему в спину, толкая обоих на чертов поручень, за который Алек держался. Он стукнулся об него зубами, и, вашу мать, это было ужасно больно. Он открыл рот, чтобы одарить идиота, который не может стоять ровно, и, видимо, понятия не имеет о личном пространстве, кусочком разума. Но как только Алек повернул голову, его глаза встретились с золотым кошачьим взглядом того, кто на протяжении долгого времени пытался (безуспешно) убить его своим могущественным великолепием. -Александр, - Магнус звучал удивленно, в его голосе плескалось смятение. Его голос остался таким же, как и в старшей школе. В последний раз обладатель этого самого голоса кричал на него о том, что все закончено, что он больше не хочет его видеть. Магнус выглядел прекрасно, Лондон подходил ему. Алек заметил это с некой завистью, его собственная одежда прилипла к телу (он все еще был мокрый), живот требовал еды, и, серьезно, он был просто расстроен и запутан и хотел пойти домой, к любимой кровати. Просто нечестно. Жизнь – нечестная штука. Голос, подозрительно похожий на отцовский, шептал в его голове. - Магнус, - звук, вырвавшийся из горла Алека, был неловким и хрипящим, будто он не пользовался им несколько дней, - Хорошо выглядишь. Это и было проблемой, Магнус выглядел хорошо. Нет, Магнус выглядел прекрасно, в то время как он сам был похож на мокрого голодного щенка, которого выгнали из дома. -Спасибо, ты тоже ничего,- Магнус ответил холодным голосом, подняв бровь. Было очевидно, что слова Магнуса – ложь, но это нормально, он понимает. Было здорово увидеть его снова, даже если их первую встречу Алек представлял немного по-другому. На самом деле, он не думал, что встретит Магнуса когда-либо снова. И ему явно нужно сосредоточиться, потому что Магнус открыл рот, чтобы начать говорить. -Что ты делаешь в Лондоне? Я думал, что ты поступишь в Уэст-Поинт* и будешь маленьким идеальным солдатиком, как и хотел твой отец,- в голосе Магнуса слышалось обвинение. -Эм, я понял, что не хочу провести всю свою жизнь, уклоняясь от пуль, с кровью невинных людей на моих руках. Так что нет, Уэст-Поинт не для меня. Его планы изменились кардинально, он сам изменился кардинально. В один момент он перестал слепо делать то, что хочет его отец, перестал ждать одобрения человека, пытающегося превратить сына в копию самого себя. Но это было неважно, он правда хотел узнать о жизни Магнуса теперь, когда он больше не является ее частью. Хотел знать, есть ли у него парень, но, вероятно, этот вопрос сделал бы разговор еще более неловким и некомфортным. -Что на счет твоих планов?- это было единственное, что Алек хотел узнать. И было куда проще говорить о ком-то другом, нежели о себе. На лице Магнуса отразилось удивление и боль после услышанного, но он быстро спрятал все чувства под маской безразличия. После всего неспособность Алека сказать “нет” своему отцу была единственной причиной их разрыва, и сам факт того, что парень научился говорить “нет”, чувствовался, как удар. -Я изучаю дизайн,- с гордостью сказал Магнус. Он очень гордился этим, в его глазах искрилось счастье. Что ж, по крайней мере, хоть один из них придерживался плана. -Я знал, что ты сможешь сделать это, Магнус,- Они оба знали, что это ложь. В школе Алек всегда говорил, что дизайн не настоящая профессия и Магнус должен выбрать что-то другое. Но Алек не хотел прерывать разговор, несмотря на то что ситуация становилась все более неловкой. Он хотел вернуть лучшего друга, ну, на самом деле, он хотел назад своего парня, но Магнус в качестве его парня – это казалось невозможным даже ему самому. Автобус медленно подъехал к остановке, и Магнус улыбнулся. Эта улыбка была фальшивкой, даже хуже вымученных улыбок на обложке журналов. -Что ж, моя остановка. Было приятно увидеть тебя снова, Александр. Алек начал двигаться прежде, чем смог подумать об этом, и его пальцы обхватили руку Магнуса. Тот обернулся с чистым непониманием в глазах. -Александр?- спросил Магнус, нахмурившись. Он всегда называл его полным именем. Никому другому это не позволялось. На секунду Алек почувствовал себя, как в старые времена. Тоска и обида наполнили все тело. Алек знал, что должен сделать что-то, или Магнус снова исчезнет из его жизни. Этого он не хотел. Он хотел исправить ошибку, сделанную еще в старшей школе, он хотел исправить ошибку глупого мальчика, чьи мечты были лишь о том, чтобы его папочка гордился. -Не хотел бы ты выпить кофе со мной в шесть в эту субботу? В недавно открывшемся кафе? Оттуда открывается неплохой вид на Тауэрский Мост, и они продают потрясающие кексы к кофе, - и сейчас Алек стоял, ожидая решения Магнуса после всего, что он наговорил (протароторил). Его сердце билось, как пойманная птица, не имеющая понятия, как выбраться. Магнус засмеялся, его глаза заискрились. Он приблизился. Алек мог поклясться, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, в следующий момент он почувствовал губы на своей щеке. – Увидимся там, Александр,- сказал Магнус с небольшой улыбкой. -Я напишу тебе детали, - ответил Алек. Как только Магнус ушел с яркой улыбкой на лице, в этот раз точно настоящей, парень понял одну незначительную вещь. Он не напишет детали их свидания (это же считается свиданием?). У Алека нет номера Магнуса. Его голова столкнулась с металлическим поручнем, и все, что он мог сделать, это издать жалобный стон. Рыбная леди казалась шокированной его поведением, он мог чувствовать её осуждающий взгляд, прожигающий лоб, даже её кот повернул свою пушистую голову, чтобы зашипеть на него. Теперь официально. Сегодняшний день – отстой. Он ненавидел понедельники. И когда он начал думать, что день не может стать еще хуже, он разбил свой телефон, уронив его на мокрый, грязный асфальт. Алек опустил взгляд в пол, посмотрел на вещь, полностью не пригодную к дальнейшему использованию, и подумал, что может разрыдаться в любую секунду. Может быть, если он начнет топать ногой и вопить, кто-нибудь пожалеет его. Но Лайтвуды не плачут, никогда, они просто делают вид, что с контактными линзами что-то не так, и именно это является причиной красным опухшим глазам. Он выучил этот урок у отца, постоянно твердившего, что плачут только девчонки. Он поднял свой, сейчас совершенно бесполезный, телефон и продолжил идти с поднятой головой, потому что он Лайтвуд, а Лайтвуды никогда не сдаются без боя, и даже если все потеряно, они н теряют достоинства, ведь они лучше всех остальных. Он шел, пока не почувствовал, что носок его левой ноги погрузился во что-то. Когда он посмотрел вниз, чтобы оценить проблему, Алек наглядно представил, что значит жизнь в дерьме. Правда что ли? Его нога в собачьих какашках? Алек поднял глаза на небо и обратился к тому толстому мужчине-алкоголику, который, по-видимому, где-то достал космически сильные наркотики. -Думаешь, ты такой смешной, не так ли? Нужно взять себя в руки. Нужно взять себя в руки. Он надеялся, что многократное повторение этих слов хоть каплю исправит этот день.