Убийца богов

Юнги идёт по коридору и, споткнувшись, летит на пол, матеря всех. Он растянулся на полу и услышал отдаляющийся смех и топот ножек. Юнги вдохнул воздух в лёгкие и… — ЮНДЖИ, ЕПРСТ! Чимин подскочил и пролил кофе. Они ошарашенно переглянулись с Джином. — Что это было? — почему-то шепотом спросил Джин. Чимин жмет плечами. — Не знаю… Из воздуха появился разъярённый, матерящийся альфа. — Да чтоб, да я… что за мучение… боже… — Юнги, что случилось? — осторожно интересуется Чимин. — Кто научил её ловушки ставить?! — зло рычит Юнги, нависая над омегами. Джин кашляет в кулак. — Намджун, вообще-то… Взгляд альфы темнеет. — Ну я ему покажу… — шипит Юнги и снова исчезает. Через несколько минут в дверь заглядывает чёрная макушка с хвостиками, чёрными глазками, как у отца, и милым личиком. — Папа ругался? — тоненько говорит девочка. Чимин улыбается и расставляет руки, чтобы малышка тут же залезла на колени к Паку и уютно устроилась в руках. — Ничего. Побесится и остынет, он же добрый, — с улыбкой говорит Чимин, поглаживая по голове юное создание. Девочка улыбается. — Я хочу, чтобы дядя Чонгук пришёл. И дядя Тэхён. Омеги умиляются. — Придут, не бойся. И дядя Намджун придёт, — улыбается Джин. Малышка слазит с колен папы и, чмокнув в щеку омег по очереди, убегает, звонко смеясь. — О-о-о, Чимин, она такая милая, — пищит Джин. Чимин только кивает и говорит, что надо на стол накрыть, ведь вскоре «важные гости» придут.

* * *

Чимин кричит что-то и бросается на шею Тэхёна. Тот ойкает и шатается. — Чимин, осторожнее, — стонет испуганный альфа, а так же будущий отец — Чонгук. Чимин отрывается от Тэхёна и надуто смотрит на Чонгука, который скалой застыл за Тэхёном. — Он ещё маленький, я ему ничего не сделаю! — Ему уже пять месяцев, Чимин… — закатил глаза Тэхён, гладя круглый животик. Чимин отмахнулся, продолжая улыбаться. — А где Намджун? — Пытается выжить… Джин смотрит на Чонгука, хлопая ресницами. — А… Господи, мой Джунни! Омега, заметив потрёпанного истинного, тут же подлетел к нему, курочкой скача вокруг него. Сзади появился довольный Юнги. — Что ты с ним сделал, узурпатор?! Все смеются, а Намджун закатывает глаза. — Успокойся, принцесска, мы просто тренировались. Джин бурчит что-то, но послушно идёт за Намджуном к остальным. — Ну так мы бухаем или не бухаем? — поинтересовался Юнги, получив недовольный взгляд от Чимина. — Бухаем, бухаем, — смеется Намджун.

* * *

— Ну что, за нас? — ЗА НАС! — дружно орут три глотки. Омеги смеются. Тэхён только сдержанно улыбается, но выглядит довольно хорошо. Но Чонгук кидает иногда на него косые взгляды. Потому что тот ничего не забыл. Повзрослел, смирился, но не забыл. И Чонгук видит, как сложно тому улыбаться и делать вид, что ничего не произошло. Да тот и улыбается-то редко. А когда Ким узнал, что он беременный, чуть с катушек не слетел, думая, что ребёнок не Чона. Чонгук его успокоил, сказав, что это только их счастье. И ему удалось, но Тэхён стал ещё мрачнее. Чонгук забыл уже прежнего Тэхёна: веселого, упрямого солнышко с очаровательной квадратной улыбкой. И тогда Чонгук поклялся себе, что больше никогда не допустит такого. Лепешкой разобьется, но защитит Тэхёна любой ценой. Он тренировался, шёл к цели, постепенно, но упорно. И даже Юнги вскользь упомянул на одной из их тренировок, что младший превзошёл даже Мина и вполне может убить его… — Гууукки, ты чего застыл? Пей, пока наливают! Чонгук закатывает глаза. А Мин снова поднимает бокал. — За мир. Все переглядываются и улыбаются. — ЗА МИР!!! –Да хватит орать уже! Альфы снова смеются.

* * *

Чимин жмурится, стоя под тёплым душем. Сзади прижимается горячее тело, и Чимин неосознанно подается вперёд. — М-м-м… хен… Юркий язык ласкает шею, и Чимин притирается к телу альфы своим. — Юнги, стой… ахх…  — Чимин, я больше не могу терпеть. Нам вечно мешает Юнджи… Чимин поворачивается к Юнги и ведёт маленьким пальчиком по крепкой груди, задевая сосок. — Я тоже очень хочу… — шепчет Чимин, игриво закусив губу. Юнги облизывает губы и наклоняется, впиваясь в губы омеги страстным поцелуем. Чимин довольно жмурится, отвечая на поцелуй, и закидывает одну ногу на чужое бедро. Мин понимает всё без слов и подхватывает бёдра омеги, который скрестил ноги на пояснице альфы. Юнги ведёт ладонями по чужому бедру и переходит на возбужденную плоть, заключая её в кольцо. Чимин выгибается под умелыми ласками и несдержанно стонет. Он уже рад, что додумался оставить Юнджи в комнате Джуна с Джином, где она благополучно заснула. Всё-таки им нужно было остаться, наконец, наедине. Юнги, не медля, тут же без растяжки входит во всю длину в Чимина. Тот оглушительно стонет, почти переходя на крик, и царапает чужую спину до крови. Мин медленно начинает двигаться, постепенно наращивая темп и откровенно втрахивая Чимина в стену. — Ох… Юнги~… ммм… ааах… Юнги конкретно кроет от такого развязно стонущего Чимина. — Чимин-и… Мин в последний раз толкается в Чимина и, быстро выйдя, кончает на стену. Они оба тяжело дышат и пытаются восстановить дыхание. — Хен… я люблю тебя… — Я тоже, малыш… — Паааааапочка! — слышится в комнате. Парни переглядываются и отчаянно стонут, возведя глаза к потолку.

* * *

Тэхён стоит на балконе, прикрыв глаза и с удовольствием подставляя лицо лёгкому ветерку. На живот ложатся тёплые руки, и Тэхён тут же узнаёт, кто это. — Тэхён, простудишься же, — раздражённый шёпот на ухо, и Тэхён выдыхает, открыв глаза. — Чонгук, тут даже ветра нет, хватит ныть по пустякам. — Это не пустяки. Пошли в комнату. Тэхён досадливо закатил глаза и, развернувшись, пошёл обратно. Чонгук еле слышно вздохнул и пошёл следом. — Тэхён… — Что, Чонгук?! — Тэхён резко поворачивается. Злится. Чонгук промолчал, глядя на омегу. Тэхён тряхнул волосами. — Я устал и хочу спать, — ровным голосом сказал он и, раздевшись, залез под одеяло, повернувшись спиной к альфе. Чонгук устало провёл ладонью по лицу и, выключив свет, лег рядом. Он посверлил чужую спину взглядом и уставился в потолок. Он даже задремал, как вдруг почувствовал тонкие руки на талии и, скосив глаза, увидел тёмную макушку на своей груди. Улыбнувшись, Чонгук прижал к себе омегу, нежно поцеловав в висок. — Прости, Гукки… — Не извиняйся, Тэхён. Я всё понимаю и не злюсь. — Ты обо мне заботишься, а я ругаюсь. Зачем тебе такой омега? — бормочет Тэхён, утыкаясь холодным носом в шею Чона. Чонгук улыбнулся. — Я люблю эту омегу и всегда буду любить. И всё у нас будет хорошо. И с нашим малышом всё будет хорошо. — Гукки… — Да? — Я тоже тебя люблю. Чонгук смеётся, видя смущенный румянец на щеках омеги. — Я знаю, Тэхён, я знаю. Чимин, Юнги, Джин, Намджун, Тэхён и Чонгук… все они знают, что теперь-то у них всё хорошо. И ведь не ошибаются.